Яна Лехчина – Змеиное гнездо (страница 18)
– Сегодня в лагерь пришёл человек. Услышал о нас и решил присоединиться. Сам добирался из своей деревушки – в отдалении от дорог, потому что опасался разбойников на большаках.
Он стиснул ладонь, давя слипшийся снежный комочек. По жилистому запястью побежала вода.
– В нескольких сутках отсюда он заметил странных людей. Чудом успел затаиться в кустах и тем спас свою голову.
Хортим почувствовал, как в груди нарастает дурное предчувствие.
– Сказал, что они выглядели не как обычные путники, но и не как изваяния. Воины, облачённые в серый камень. Двое. – Хьялма прикрыл глаза. – Наверняка они у Ярхо вроде разведчиков. Ратники и соглядатаи, забравшиеся слишком далеко на север.
Фасольд нахмурился. Похоже, Хьялма ещё не делился с ним этой новостью.
– Значит, – спросил он, – твоему братцу любопытно, как у нас дела?
Хьялма не ответил.
– Но… – мягко начал Латы, и Хьялма тут же переметнул на него острый взгляд. – Но их ведь всего двое. Это не так страшно.
–
Он неосознанно двинул плечом, словно пожилой вояка, у которого на непогоду разболелась старая рана.
От неприятного известия сделалось зябко. Не заставила себя ждать и обещанная Фасольдом вьюга – снаружи завыло, закрутило и замело так, что шатёр покачнулся.
Хортим ещё не заставал таких буранов на этой равнине. И он, уже смирившийся с мыслью, что судьба поскупилась ему на удачу, мог бы догадаться: нынешний вечер принесёт кое-что помимо страшных слухов.
Арха вскинулся, точно сторожевой пёс, и мотнул головой.
– Там кто-то слоняется.
И вправду: заскреблись, зашелестели.
– Может, ветер? – предположил Хортим, хотя уже понимал, что ошибается. Воображение нарисовало каменных посланников, пришедших резать лагерь, хотя откуда бы им здесь так быстро взяться?
– Пустите, люди добрые, – проблеяли жалобно. – Пустите…
В мгновение Латы с Архой оказались у входа. Отдёрнули полог, огляделись и вволокли в шатёр согбенную фигуру: лохматая шаль на скрюченных плечах, разбухшие пальцы, сжимавшие клюку…
– Глазам не верю, – сощурился Латы, кутаясь в шубу от ледяного дуновения. – Ты-то тут откуда, матушка?
Действительно – старуха. Не резвый убийца, завёрнутый в тряпьё. А седовласая, морщинистая, сгорбленная женщина, которую вьюга загнала в княжий шатёр.
– В самом деле, – протянул Арха. – Откуда?
Хортим приподнялся и насупился, сведя к переносице вострые чёрные брови. Лагерь – не двор корчмы, чтобы по нему слонялись неизвестные, а дозорные не поднимали тревоги.
– Как же тебя сюда занесло? – продолжал Арха, и в его спокойно-приветливом тоне сквозила сталь.
– Сама не знаю, – неожиданно живо отозвалась старуха – моложе, озорнее. – Но вы же не нелюди, чтобы бабку в метель выпроваживать.
Суеверный Карамай стиснул под рубахой оберег.
Латы выругался – что-то про ведьм, которые уже засели у него в печёнках.
– Кем бы ты ни была, – пригрозил Фасольд, выступая, – уходи. Не то я сверну тебе шею.
– Увы, – покачала головой незнакомка, вставая на ноги. Её редкие седые пряди залоснились, погустели, сплетаясь в косы. – Это, голубчик, вряд ли.
Она скинула с себя обветшалое тряпьё, оставшись в бледно-красном платье на белую рубаху. Пояс унизывали бусины, шею и волосы лёгкой дымкой окутывал платок. Её сутулые плечи расправились. Расплывчатая фигура приосанилась: вместо глубокой старухи перед ними стояла пожилая женщина, сохранившая печать прежней стройности и красоты, с тяжёлыми седыми косами, в браслетах и оберегах. Посох оплетала нить с подвешенными на ней листьями остролиста – посередине пламенели ягоды.
Латы бессознательно отшатнулся, но Арха остался стоять на месте. Он ощерился и шагнул вперёд.
– Если что задумала, – прошелестел, – я тебе глотку перегрызу, ведьма.
В ответ на такую неучтивость незнакомка лишь покачала головой.
– Дурно ты встречаешь гостей! – Она переступила через сброшенные лохмотья. – Постыдился бы.
Она вежливо поклонилась, лукаво посверкивая глазами – светло-зелёными, как свежая листва.
– Меня зовут Моркка Виелмо. Я вёльха южных топей и лесов, что лежат меж Костяным хребтом и Матерь-горой.
– Далековато, – процедил Латы.
– О нет, – улыбнулась Моркка Виелмо. – Любой путь недолог, если идти его моими ногами.
– Довольно, – оборвал Хьялма. Он выглядел одновременно странно-собранным и скучающим. – Чего тебе, вёльха?
Она ответила не сразу. Долго изучала его лицо – каждую черту, каждую бороздку кожи. Отмечала ледяную голубизну его глаз и синеву проступающих на шее вен.
– Меня привело любопытство, – сказала вёльха степенно, не гася улыбки. – И до моих краёв дошла слава о тебе, Хьялма из Халлегата.
– Весьма признателен. – Его тонкие губы изогнулись в кислой гримасе.
– Редко что привлекает моё внимание, – продолжила Моркка Виелмо. – Но сейчас я захотела проверить: правда ли то, о чём шепчутся все, от трав до птиц в поднебесье? Правда ли, что за головой Сармата-змея идёт его брат, носящий драконью чешую?
Она смотрела на Хьялму не мигая.
– Теперь я вижу, что это так.
Повисло молчание.
Затем Моркка обвела взглядом остальных: чуть задержалась на Хортиме, чуть – на Латы.
– А раз уж сегодня такая ночь, – проговорила она, беспрепятственно ступая вглубь шатра, – надо скоротать время до тех пор, пока вьюга не утихнет.
«Вот почему нынче метель, – запоздало подумал Хортим. – Из-за её чар».
Может, кто-то и захотел бы прогнать вёльху, но не было сил шевельнуться. Время потекло тяжело и лениво, и слова Моркки взбалтывали его, как ложка – густой кисель.
Словно не чувствуя холода, она медленно опустилась на колени и неспешно потянулась за сброшенной ветошью.
– Конечно, я не вёльха-прядильщица, но и я могу предсказать грядущее и не солгать. – Она извлекла из тряпья то, чего там не должно было быть: восковую свечу, бусины, угольки, камешки с вырезанными знаками, остроугольные самоцветы…
– Я бы не отказалась пророчить тебе, Хьялма из Халлегата, но мне нечего рассказать. Разве что старые сказки – про Кагардаша и Сарамата, про Тхигме и Молунцзе. Про то, как тысячу лет назад они боролись дни и ночи напролёт. Однажды, когда солнце замрёт, они сразятся снова, и мир расколется.
Хьялма даже не изменился в лице.
– Не нужно мне твоих сказок, ведьма.
Её стянутая морщинами рука рассыпала бусины, самоцветы и кусочки прозрачной смолы.
– А что насчёт тебя, молодой князь? – Она посмотрела на Хортима глубинно и хитро. – Тебе я могу пророчить.
– Ну уж нет, – резко ответил тот, хмурый и нахохлившийся, как сокол с родового герба. – Я не желаю знать ничего лишнего.
– Княже… – прошептал Карамай. – Если вёльха предлагает погадать, нельзя отказываться. Беда будет.
Моркка Виелмо подожгла свечу длинным мягким выдохом.
– Я верю, что тебя ждёт великое будущее, молодой князь, – сказала она. – Смотри – это мой дар тебе. Задай один вопрос, всего один, и я на него отвечу.
Капли воска сорвались вниз.
Серебряная пряха III
– Как дивно, – улыбнулась Кригга, потягиваясь. – Будто в большом тереме грядёт праздник. Что это за песня? Она кажется мне простой и родной, хотя я и не знаю её.