Яна Лехчина – Игла из серебра (страница 42)
Ольжана бесшумно села у костра. Это вопрос времени, сказала она себе сокрушённо. Это всего лишь вопрос времени.
Да, в Вольных господарствах действительно много монахов. И у кого-то из них отцы – кузнецы. В одном этом не было ничего поразительного, но Ольжана всё равно не могла поверить, что у Юргена в мозгу ничего не щёлкнуло. «А сама-то? – спросила себя мысленно. – Кто ловил башильера на том, что тот рассказывал ей о чарах и даже не смотрел в книгу?» При этом она знала о дахмарзу, а вот Юрген – нет.
Ей ли не знать, как тяжело осознать всю невозможную правду. Даже если полно намёков. Даже если ты – недоверчивый человек.
Глупо, забавно и страшно. И если сначала Ольжана допускала мысль, что Юрген тоже поднаторел в притворстве и уже обо всём догадался, то потом поняла: нет. Юрген продолжил с Лале незамысловатую беседу про лошадей, хозяйство и дорогу.
«Он всё равно не дурак, – одёрнула себя Ольжана, – И скоро сложит два и два. Это сегодня он устал подозревать всех подряд и наконец-то поверил, что Чеслав мёртв. Но завтра…»
Хорошо, что ещё было не завтра.
Ольжана подтянула к себе колени и прижалась к ним гудящим лбом.
Может, она смогла бы провернуть за спиной Лале ещё что-нибудь, но это точно был бы провал – хуже не придумаешь. И тогда Ольжана решила действовать прямо. Правда, время она всё равно выбрала с особым расчётом: когда Юрген ещё досматривал последний сон, а сам Лале оказывался наиболее уязвим.
Она застала Лале у реки, заканчивающим умывание, – обнажённым по пояс, облитым утренней ледяной водой. И конечно, она сделала вид, что запыхалась, – мол, так хотела поговорить, что не сдержалась, а не поджидала на поляне.
– Простите. – Она стыдливо отвела глаза. – Нам надо поговорить.
Никто из них раньше не беспокоил другого во время умывания, но Ольжана решила, что может позволит себе такую грубость.
Лале наморщил лоб.
– Ни свет ни заря. Чего вам не спится? – И понизил голос. – Ещё один побег?
Очень смешно. Но Ольжана решила, что с её языка сейчас не сорвётся ни единой дерзости – напротив, она будет по-овечьи кротка. Мельком подумала: что, если бы она правда попыталась сбежать, пока Лале умывался? Он ведь наверняка это предусмотрел. Или бы просто начал колдовать, не таясь от Юргена?..
– Пожалуйста, давайте поговорим. – Ольжана схватила его за руку.
До этого она ещё ни разу не видела Лале без сутаны или рубахи. И первое, на что она обратила внимание: башильерское клеймо, меч и олива, на правой стороне груди. Значит, его правда посвятили в башильеры, – но как давно это случилось? Был ли Лале уже тогда дахмарзу?
Шрамы пересекали и тело – перечерчивали бок и живот слева, убегали на спину, а на груди местами терялись в чёрных волосках.
– Дайте мне хотя бы одеться, – буркнул Лале, но Ольжана чуть не плача ответила, что дорого каждое мгновение.
– Пожалуйста… – Она указала глазами в сторону кибитки, где спал Юрген. Продолжила также взволнованно и тихо: – У него ужасно чуткий сон, а я не хочу, чтобы он знал…
– Да ну? – Лале криво усмехнулся. – Хотите, конечно, просто сами не можете ему сказать.
Он высвободился из её хватки. Подхватил нижнюю рубаху, натянул на себя.
Ладно, глупо было думать, что он расплавится, стоит только застать его врасплох.
– Я вас слушаю.
Ольжана пожевала губу.
– Пожалуйста, – сказала она, – придумайте что-нибудь, чтобы он уехал. Я бы подделала колдовское письмо из Тержвице, но я такого не умею, а вы ведь умный человек…
– Смею надеяться, – перебил Лале, – достаточно умный, чтобы не вестись на подобную лесть. Чего вы хотите?
В растянутом вороте рубахи всё ещё виднелся кусочек его клейма.
Ольжана тяжело вздохнула. Ладно: значит, лучше быть откровенной.
– Я хочу, – проговорила тихо, но чётко, – чтобы Юрген был жив.
Вокруг рта закололо. До чего же чувствительна стала клятва!..
Лале жестом велел ей приблизиться и шепнул почти на ухо – как тогда, сто лет назад, у красивого фонтана в Тачерате; когда у Ольжаны ещё щекотало в животе от тепла его дыхания.
– А по-вашему, – спросил, – я только и жду, чтобы его извести? – Чуть отдалился. – Не бойтесь. Я его не убью.
– Есть вещи хуже смерти, – заметила Ольжана. – Вам ли не знать.
Лале задумчиво погладил щетину на горле.
– Объяснитесь.
Ольжана опасливо огляделась.
– Захочет ли мститель, – проговорила она шёпотом, – изуродовать то, в чём его обидчик души не чает? – (Иными словами: «
У Лале дрогнул уголок рта.
– А по-вашему, я могу?
Ольжана покачала головой.
– Надеюсь, что нет.
Лале положил ей ладонь на локоть, притянул к себе ближе, – но не от нежности или страсти, а чтобы процедить ещё тише:
– Ну так надейтесь. – Нахмурился. – Ведите себя благоразумно, и никто не пострадает.
Ольжана приподняла брови. Ах этот тон…
– Что я слышу? – поразилась она. – Кажется, вы обижены?
Лале пожал губы.
– Что?
– Вас обидел мой побег. – Ольжана едва удержалась, чтобы не расхохотаться, хотя ей было совсем невесело. – Я ждала, что вы разозлитесь. Да, я бы поняла вашу ярость, но обиду?..
Она покачала головой.
– Вы… – Знакомое покалывание от клятвы. – Человек, который стал мне дорог, лгал мне на протяжении нескольких месяцев. Он крутил мной как хотел. – (Мысленно добавила: «И постоянно подвергал меня опасности»). – А сейчас он обижен на меня? Может быть, он чувствует себя преданным, хотя ему отплатили даже не половиной его же монеты?
– Глупости. – Лицо Лале снова стало непроницаемым. – Вы имеете право делать что пожелаете. А я могу этому препятствовать. Такая игра.
– Игра ли? – уточнила Ольжана, но вместо ответа Лале угрюмо спросил:
– Зачем вы об этом заговорили?
Да потому, что она хотела вывести его на чувства. Хотела снова увидеть в нём не чародея, которого боялась и которой мог убить их с Юргеном, а мужчину, на которого она хоть как-то смогла бы повлиять.
– Наверное, – соврала она, – мне всё ещё важно, что вы обо мне думаете.
Лале отступил на шаг. Помолчал.
– Идёмте. – Он махнул в сторону кибитки. И добавил напоследок: – Следите за словами. Ни во что не вмешивайтесь, и все останутся целы.
Любопытно, каким же образом, но Лале показал, что разговор окончен. Несколько мгновений Ольжана просто смотрела ему вслед и спрашивала себя, добилась ли она того, что хотела. Стоит ли доверять его очередному обещанию? А если не доверять, то что делать?..
Когда она вернулась к кибитке, Юрген ещё спал. Прямо на земле, укутавшись в плащ, – Ольжана постояла над ним, любуясь, как подрагивали его светлые ресницы и какая у него проступала очаровательно-детская морщинка над переносицей. Если Лале обойдётся с ним так, как когда-то обошлись с ним самим, – о, это убьёт Йовара.
И Ольжану тоже, потому что теперь она казалась себе соучастницей.
– Удивительно, правда? – Она повернулась в сторону Лале. И пояснила нежно, совсем не заботясь, что Юрген мог проснуться: – Удивительно, как взрослому человеку удалось сохранить такую признательность, хотя он и едва помнит своего названного брата.
Лале не ответил, однако Ольжана наивно понадеялась, что слова попали в цель.
А Юрген, конечно, проснулся.
– Извини. – Ольжана наклонилась, потрепала его по волосам. – Вчера я плохо себя чувствовала и была не слишком-то мила с тобой, а сегодня поняла, что очень соскучилась.
Юрген потёр осоловелые глаза.