Яна Лехчина – Игла из серебра (страница 24)
– До чего же чистая победа. – И наконец-то распустила свои фигуры. Лунный свет рассеялся, а Ольжана принялась сжимать и разжимать кулаки, чтобы облегчить боль.
– Давайте сюда. – Лале протянул к ней раскрытые ладони. – Вам станет лучше.
Ольжана поколебалась. Не хотелось, чтобы Лале решил, будто на неё так повлиял его рассказ. Но может, не стоило показывать каждый раз, что она ни на мгновение не забывала о его преступлениях.
Лале взял её руки в свои. Напряжение притупилось.
– Ещё вопрос, – предупредила Ольжана. От ладоней Лале поднималось тепло, и собраться с мыслями стало сложнее. – Вы не боялись, что вас узнают?
– Кто же? Вы пришли к Йовару значительно позже моего… – Прицокнул языком. –
– Были и те, кто вас застал.
– Да, но я разузнал обстановку, когда вернулся. Так и выяснил: те, с кем я учился, давно не при Диком дворе. Пятро, Стась, Ратмила, Валда… Я решил, что они не представляют для меня угрозы. Хранко же на ту пору было одиннадцать, а Юргену и вовсе лет пять.
– Тем не менее. – Ольжана сощурилась. – Вам было тревожно, правда? Поэтому вы так вели себя, когда нам встретился Юрген. Вы не ревновали и не завидовали.
Губы закололо, и Ольжана так и не произнесла последнюю фразу: «
Лале хмыкнул.
– Жизнь меня сильно помотала, но Юрген всё-таки пёс. Да, я всегда держал в уме, что он может что-то заподозрить. Тем более, он всем доказывает, что виноват Чеслав.
Тепло от его ладоней сменилось обволакивающим жаром.
– А ещё вы заглянули в родную деревню, – заметила Ольжана.
– Ага. – Лале освободил одну руку, чтобы постучать себя по виску. – Расчувствовавшийся дурак. Зажечь огонь в поминальный день – это ведь такая необходимость. Но я правда не думал, что Юрген будет рыскать по могиле моей матери.
Ольжана осторожно высвободила пальцы.
– Спасибо. Мне легче. – И не давая Лале передышку, продолжила: – Кого вы встретили в Тержвице, когда вас позвала Кажимера?
– К счастью, только Ратмилу. – Лале помедлил. – Если бы я попался на глаза Йовару или его бывшим ученикам, было бы… забавно.
– И Ратмила…
– Ратмила увидела меня мельком, в полутьме и после того, как Баргат продырявил ей руку прутом из чёрного железа.
– Этого хватило, чтобы не признать старого друга?
Лале улыбнулся.
– Вы становитесь всё изобретательнее, лишь бы не нарушить клятву. И продолжаете на меня нападать, хотя партия закончена.
Ольжана и ухом не повела. Его похвала больше не имела над ней власти.
– Да, этого хватило. – Лале потёр одной ладонью о другую, рассеивая колдовское тепло. – Кажется, вы не совсем понимаете, насколько я сейчас отличаюсь от себя восемнадцатилетнего. Ратмила запомнила меня красивым весёлым парнем, который помогал ей разбираться с колдовскими трудами. В Тержвице же она встретила скорбного калечного монаха.
– Но выходит, этот монах не сумел провести своей скорбью пана Авро.
Лале присвистнул.
– Ну вы и сравнили. Где Ратмила, а где этот тачератский лис.
– Давно он… – Новое покалывание вокруг рта – как обещание очередной боли.
– Меня раскусил? Без понятия. – Лале дёрнул плечом. – Дал понять это в наш с вами приезд, когда мы играли в калифову войну. Вы ведь видели нашу партию. Ничего тогда не заметили?
Ольжана окинула его свинцовым взглядом.
– Нет. Была крайне увлечена вашим видом в сутане.
Лале открыл было рот, но промолчал.
О Длани, как же Ольжане нравилось хоть немного выбивать его из равновесия.
– То есть я правильно понимаю… – Ольжана поёрзала на сундуке. – Пан Авро уже несколько месяцев…
Бросила красноречивый взгляд. То, что пан Авро всё выяснил, Лале сообщил ей до того, как потребовал клятву о молчании. Значит, Ольжана мало что могла сказать сама.
– Да, – кивнул Лале. – Он знает, кто я и что именно я стою за всей этой кутерьмой.
Ольжана стиснула зубы.
– И молчит?
Лале развёл руками. Дескать, вот так.
– Он передавал мне колдовское письмо. Упрашивал бросить всё это и бежать в Хал-Азар.
–
«Неужели ты ему
– Я могу только предположить. – Лале стал загибать пальцы. – Давайте подробно, чтобы вас порадовать… Во-первых, я вызволил нескольких его учеников из башильерского плена, включая его любимицу панну Моренику. Это делает меня неплохим союзником. Так что в каком-то смысле он у меня в долгу. – Загнул указательный палец. – Во-вторых, если он сейчас признается Кажимере и Грацеку, ему придётся объясниться за всё время, что он молчал. – Опустил средний. – В-третьих, пан Авро не из тех, кто любит встречать удар лицом к лицу. Для него гораздо лучше, если меня разоблачат без его непосредственного участия.
Ольжана скрестила руки на груди.
– Он не понял, что наёмники ничего не добились?
– Боюсь, что понял. – Лале глянул на вход в пещеру. – А значит, скоро он пошлёт к нам кого-нибудь ещё.
Ольжана не определилась, какие чувства вызвала у неё эта новость. В произошедшем с наёмниками было мало приятного – её саму это напугало будь здоров. Но если Лале раскроют…
– А что с его ловушкой? – Ольжана забрасывала новыми и новыми вопросами. – Он же собирается ловить чудовище на моего двойника. Ради этого я лишилась косы, между прочим. Вы позволите… – Поняла, что фраза слишком опасная. – Создатель чудовища позволит твари угодить в капкан?
– Создатель чудовища так далеко не думает и решает действовать по обстоятельствам. А сейчас и вовсе пойдёт готовиться ко сну. – Лале чуть отклонился от стола. – Хотите, чтобы ваша жертва не пропала даром?
– Я хочу есть и спать, – призналась Ольжана. Разговор и правда затянулся. – И не думать о жертвах.
Лале качнул головой. Справедливо, мол.
– Надо же, – восхитился он, посматривая на вход, словно мог увидеть там луну. – Мы так долго беседовали. Как в прежние времена.
Ольжана неопределённо промычала в ответ. Она знала: ничего уже не будет как в прежние времена.
– Приятно, что вы называете это беседой. – Встала и потянулась, разминая затёкшую спину. – По мне, это какой-то расспрос.
Лале погладил бровь и сказал таким насмешливым тоном, каким до этого назвал себя расчувствовавшимся дураком:
– Я успел соскучиться по любым спокойным разговорам с вами.
Нет, поняла Ольжана. Признаться в этом же выше её сил.
Всё, что она чувствовала к Лале раньше, она унесёт с собой в дальнейшую жизнь, и это будет её самая главная, самая печальная тайна.
– Давайте-ка всё-таки спать, – предложила она. – Наверное, уже глухая ночь. Поздно.
Лале задержался на ней взглядом.
– Конечно, – согласился он. – Поздно.
Ольжана поняла, что тоже продолжает смотреть на него, – с грустью, сожалением и, может быть, немного брезгливо.
– Вы хороший человек, Ольжана, – произнёс Лале. – Вы не заслужили всего этого.
Ольжана опустила голову. В очередной раз подковырнула обломанным ногтем ноготь другой руки.