Яна Лехчина – Игла из серебра (страница 25)
– Не утруждайте себя ответом. – Лале отмахнулся. – Я понимаю, что вы не скажете мне того же.
Он вытянул пришитую руку и медленно пошевелил пальцами.
– В конце концов, – болезненно улыбнулся, – если встать на ваше место, старина Йовар не был так уж и неправ на мой счёт.
3
Драгоценный гость
Его мягко, но решительно потрясли за плечо.
– Лале, вставай. – Меила опустилась на колени перед его постелью. – Мастер зовёт тебя.
Спросонья Лазар с трудом вспомнил, где находится. Зажмурил глаза от яркого карминово-красного огня, который наворожила Меила, и сел в кровати.
– Что случилось? – спросил он хрипло.
– У мастера для тебя хорошие новости. – Меила улыбнулась. – Вставай! Не теряй времени.
Не успел он ответить, как Меила притянула его к себе за ворот рубахи и, когда её губы почти коснулись его губ, победно прошептала:
– Мастер нашёл тебе новую руку.
Сердце Лазара едва не пробило рёбра.
Он подскочил. Быстро отыскал свой дарёный хал-азарский халат – как ни крути, он не мог появиться перед Залватом лишь в штанах и рубахе. Меила лишь фыркнула.
– Брось! Всё равно раздеваться.
Если бы Лазар услышал это от женщины даже полгода назад, он бы наверняка растерялся. Монашество, увечья и плен сильно его потрепали, но домашние Залвата видели в нём не просто монаха или калеку. Для них он был загадочным иноземным чародеем, чью личность следовало держать в тайне. И все они как один эту тайну хранили – и стража, и ученики, и слуги.
А некоторые, как Меила, выказывали чрезмерное гостеприимство.
Пояс халата Лазар затягивал уже в дверях.
– Где мастер нашёл руку? – спросил, ковыляя за Меилой. – Кто умер?
По ощущениям, стояла глубокая ночь. Значит, Залвату удалось получить чьё-то тело, иначе к чему такая спешка? Первые две руки, которые он пришивал Лазару, не прижились, и третью Залват искал особенно тщательно – так неужели наконец…
– Какой-то городской стражник. – Одной ладонью Меила удерживала зачарованный свет, вторую положила Лазару на локоть. – Опирайся на меня. Так будет быстрее.
Лазар не знал, разбудили ли её сейчас или она вовсе не спала, разбирая поручения Залвата. Меила называла себя его ученицей, хотя сам Залват скорее относил её к служанкам и подмастерьям, которыми полнился его дворец. Лазар думал, что особое внимание к нему, – «гостю мастера», как его называли последние полгода, – тоже её попытка проявить себя.
Они шли по коридорам, освещённым лишь колдовством Меилы. Огонёк подрагивал, бросая на стены скользящие алые отсветы.
– Я чувствую, – проговорила Меила важно, – что в этот раз всё получится.
Кажется, в прошлый раз она говорила это же, но Лазар промолчал. Он даже не стал ворожить огонь сам – подумал, так сохранит силы для более быстрого шага.
– Может, – она понизила голос до бархатного шёпота, – уже через несколько дней ты будешь обнимать меня двумя руками.
Прозвучало так нежно и вкрадчиво, словно они и в самом деле были влюблёнными, а не просто делили постель от случая к случаю.
От Меилы тонко и сладко пахло персиковыми духами. В отблесках пламени ещё сильнее проявлялся золотистый оттенок в её длинных, слегка вьющихся каштановых волосах. Да и вся Меила была будто бы с этой золотинкой: янтарно-смуглая кожа, охряные прожилки в карих глазах. Она объясняла: это потому, что её предки – из пустынь срединного Хал-Азара, потомки осевших и смешавшихся с местным населением кочевников-джадуков.
Она превращалась в пятнистую барханную кошку – самую мелкую из всех диких кошачьих. Иногда Лазару казалось, что Залват недалеко ушёл от стоегостской владычицы Кажимеры: сова-сипуха, та брала в обучение лишь девушек, превращающихся в птиц. Залват же имел слабость к чародеям, чья оборотничья форма хоть чем-то напоминала его, тигриную.
На вид Меиле было лет двадцать с небольшим – ровесница Лазара или чуть младше. Она не выходила замуж и явно решила добиваться успеха на чародейском поприще, однако Лазар уже успел понять: дела у неё шли не так хорошо, как ей бы хотелось. И к самому Лазару она едва ли испытывала что-то, кроме любопытства. Лёгкий расчёт: вдруг близость с тем, кому так неожиданно стал благоволить её мастер, поможет в будущем?..
Лазар прекрасно это понимал. Но ведь сейчас, когда следовало думать только о руке и предстоящей тяжёлой ночи, он всё равно отвлёкся на сладкий фруктовый запах Меилы. Подумал: хоть бы хватило мозгов в неё не влюбиться.
Он всё ещё беглый башильер. У него здесь не было ничего своего, кроме ладанки с иглой, – потрёпанную сутану, и ту предусмотрительно сожгли. Залват прятал Лазара у себя, потому что счёл его достаточно любопытным – и всерьёз собрался восстановить ему конечность.
– Как думаешь, – начал Лазар, вглядываясь в коридорную тьму, – сколько ещё рук потребуется, чтобы твой мастер отчаялся мне помочь?
Меила не сразу поняла вопрос. Поразмышляла.
– О-о. – Она прижалась к Лазару. – Ты недооцениваешь мастера! Если он решил, что поможет тебе, он не сдастся и после сотой попытки.
Что же тогда останется от его культи… И так – в новых швах после неудач. Но впрочем, Лазар понимал: он вытерпит столько, сколько нужно – лишь бы не отказался Залват. Внимание такого колдуна – дар небес.
Залвату было сорок лет, и он добился всего, чего только мог пожелать хал-азарский чародей: уважения, славы и богатства, которое и не всякому визирю снилось. Он уже мог бы отдыхать в своих садах и только время от времени лечить эмира и его семью, но мысль об этом вызывала у него ужас. Поэтому, по его словам, он предпочитал жить в собственном маленьком дворце, а не у эмира, – мол, здесь он сам себе хозяин и может врачевать как хочет. А если что случится, за ним пошлют: дворец эмира был недалеко, тоже у Жемчужного залива.
Так, в приморских хоромах славного города Шамбол процветало крохотное царство Залвата. Как тигр, искавший, чем бы поживиться, он находил самые примечательные тяжёлые случаи и постоянно бросал вызовы своему мастерству. Он считал, что нет простых болезней, но не брался за то, что казалось ему предсказуемым или скучным. За это его нередко осуждали другие хал-азарские врачи: дескать, Залват из Шамбола посчитал себя божеством, решающим, кому помогать, а кому – нет, исходя лишь из интереса. (Но только не тогда, когда за лечение платят из эмировой казны: в таких случаях он обратит внимание и на бородавку.) Меила рассказала Лазару об этом, но только фыркнула – дураки! Она считала, что её мастер достаточно полечил всех подряд и теперь мог выбирать то, что ему по душе.
И к счастью для Лазара, Залват решил пришить руку, которую почти восемь лет назад оторвали одному господарскому юноше.
С восточной стороны к дворцу примыкали «врачебные палаты». Меила завела Лазара в одну из них – уже знакомую, со стенами, выложенными мелкой песочной мозаикой. Но Залвата тут не оказалось – значит, он уже был занят.
Несмотря на время суток, от белого колдовского огня было светло как днём. Пахло свежестью, мылом и розовым маслом. Вдоль стен стояли мраморные скамьи и высеченные из горного хрусталя чаши для умывания, в которых сама по себе била вода. На одной из скамей лежали ровные стопки одежд.
– Это тебе. – Меила указала на стопку из некрашеного льна. – Переодевайся.
Вообще-то предполагалось, что больной переоденется в одиночестве, но Меила решила, что Лазару уже поздно её стесняться.
– Культю не мой, – велела строго. Сбросила с себя жёлтое головное покрывало и принялась заплетать волосы в косы. – Сами всё сделаем.
Оказалось, и себе одежду она оставила тут же – ловко выскользнула из халата и платья, нырнула в рубаху-камизу и шаровары. Заколов косы на затылке, обвязала голову платком.
Лазару понадобилось больше времени, и пока он только натягивал штаны и просторную камизу, – от ткани невесомо тянуло душистыми травами, – Меила уже окончательно управилась и даже успела ополоснуть руки до локтей.
– Не бойся. – Меила потянулась к нему и поцеловала в уголок рта. Но из осторожности и пальцем не коснулась: чтобы не перемываться. – Хотя не думаю, что тебя что-то сможет испугать. После превращения в дахмарзу и… остального.
Лазар знал, что «остальное» обычно мало впечатляло живущих у Залвата. А вот то, что он сам превратил себя в дахмарзу, пронимало даже тех, кто относился к нему с подозрением.
Ему захотелось поцеловать Меилу в ответ, но он сдержался.
В следующей палате чарами поддерживали такой холод, который обычным хал-азарцам и не снился. Однако вовсю кипела работа. На широком столе лежал обнажённый человек, и над его левой рукой хлопотал Залват с одним из ближайших учеников, молодым Асиром.
– О, отлично. – Залват поднял глаза. – Оцени улов, друг мой Лале.
Мужчина лет тридцати пяти. На широкой шее – глубокая рана. Несколько рытвин на животе, явно от ножа. Мужчина был крепким, но ростом примерно с Лазара – Залват таких и искал. Молодых, здоровых, с особым строением костей и мышц. Люди в Шамболе умирали каждый день, однако Залвату мало кто подходил.
– Бедняга. – Залват окинул мужчину долгим взглядом. – Говорят, он был стражником, и по-человечески мне его крайне жаль. Убили часа три назад. Дебоширы в Нижнем городе… Думаю, что-то не поделили.
– Как он так быстро здесь оказался? – удивился Лазар.
Залват криво улыбнулся.
– Связи, друг мой. Я, ищущий тебе руку, – что стервятник, кружащий над Шамболом. Сарон и Арлих сегодня отвечали за Нижний город, и, когда услышали, что случилось несчастье, помчались туда. К сожалению, спасать уже было некого. Дорогие мои ученики осмотрели мертвеца, решили, что он может мне подойти, и переправили его сюда.