Яна Лехчина – Игла из серебра (страница 21)

А потом – годы хождения по верёвке. С одной стороны, нельзя чрезмерно выделяться: госпожа Кажимера не любила выскочек, грубиянок и нарушительниц порядка. С другой – надо всегда оказываться на шаг впереди остальных. Вести беседу на беглом иофатском и савайарском, разбирать древние чародейские письмена, переписывать трактаты неизменно ровным почерком, – однако даже этого недостаточно. Каждый день необходимо доказывать, что в тебе-то есть нечто особенное. Искра, талант и послушание, чувство юмора, умение находить общий язык со сварливыми людьми… А иначе можно вернуться в Мазарьское господарство, где отец, только и успевающий менять жён, выдаст замуж, как остальных своих дочерей, а власть и свобода, которую Ляйда только-то успела распробовать, растает, словно утренний туман.

Разумеется, теперь Ляйда не боялась, что госпожа отправит её обратно в Мазарь. Но как же не хотелось, чтобы госпожа допустила мысль: на самом-то деле Ляйда не так хороша, как хочет казаться. Умелая чародейка Звенящего двора обязана предугадывать поступки людей и ловко играть их чувствами. Она должна приглушать вражду и добиваться выгоды, а не позволять какому-то отребью протыкать себя ножом.

Тем более, ей доверили такое ответственное дело… Нет ничего хуже, чем допустить новое недоразумение в Горном дворе.

Поэтому, велела себе Ляйда, возьми себя в руки. «И перестань выплёскивать на них то, что им знать не полагается!»

– Господин Грацек! – Ляйда расправила плечи. – Мне жаль, что всё так вышло. Я не держу обид на бедного мальчика, он явно не в себе. – (Конечно, держит. Чтоб его черви сожрали.) – Я понимаю, что у моей госпожи нехорошая слава в этих краях… Но меньше всего я хотела, чтобы подобное происшествие омрачило похороны Баргата.

Ляйда потёрла шею, как бы напоминая, что она всё-таки ранена.

– Пожалуйста, давайте забудем об этой глупости. Незачем беспокоить госпожу. Ни вам, ни мне не станет от этого лучше. – Она смущённо улыбнулась и протянула к Элико здоровую руку. – Я буду страшно вам благодарна, если вы поможете с этими порезами.

Грацек помолчал.

Задумчиво покрутил на пальце перстень-печатку.

– Посмотрим. – Дёрнул головой. – Элико, отведи панну наверх. Я закончу здесь и присоединюсь к вам.

Ничего-то он не напишет госпоже, вдруг поняла Ляйда и, опустив глаза в пол, победно улыбнулась краешком губ. Тут же о себе напомнила боль – плечо прострелило.

– Идём. – Элико посмотрела на неё с опаской. – Я прижгу тебе рану.

Уж давай осторожнее, подумала Ляйда раздражённо, но сказала самым кротким из голосов:

– Как скажешь, хорошая госпожа.

Лале в очередной раз закашлялся.

Ещё бы: неизбежно заболеешь, если на дворе заканчивается прохладное северное лето, а ты спишь на земле, чтобы не ночевать в кибитке. Но Ольжана ничего не сказала и просто терпеливо дождалась, когда закончится приступ.

Лале отёр отросшую бороду.

– Не радуйтесь раньше времени, – посоветовал он, переставляя фигурку копьеносца. – Пока не умираю.

Ольжана закатила глаза.

– Не глупите. – Потянулась к фигурке тигра, но та замигала и пропала.

Когда Лале решил научить её правилам калифовой войны, хал-азарской игры на клетчатой доске, он не предупредил, что через несколько дней уберёт все фигурки из кости и скажет, что теперь они создадут их сами – из чар. По крайней мере Ольжана: Лале старался не колдовать на открытой местности. Видимо, всё равно боялся, что его кто-нибудь увидит. Но сегодняшним вечером они остановились в неприметной пещере, оборудованной монахами для путников. Ольжана удивлялась тому, что Лале так легко находит подобные места, и тот признался: он уже бывал в этой пещере раньше – пятнадцать лет назад, как раз когда его, вырвавшегося из подземелий Нимхе, подобрал странствующий башильер.

Конечно, хотелось разговорить Лале, но приходилось заклинать розовый закатный свет и удерживать на доске пятнадцать фигурок: царя, двух цариц, двух копьеносцев, четырёх тигров, шесть караульных. Они то и дело рябили и пропадали, а появляясь снова, становились ещё более уродливыми и кривыми, чем мгновение назад. Ольжана иногда не отличала тигра от караульного, и более того: Лале сказал, что это ещё немного фигур.

Они играли в исходный, хал-азарский подвид калифовой войны. Но был и тот, что изменили под себя савайарцы, – его, например, очень любил пан Авро: в такой игре добавлялись по два всадника с каждой стороны. Ещё два косых комочка света Ольжана просто бы не потянула.

Её тигр по-прежнему мигал.

– Оставьте, – предложил Лале. – Лучше возьмите этого копьеносца и съешьте мою царицу.

Свои фигурки Лале заклял из лунного света. Внутри них, искусно и тонко вылепленных, закручивались перламутрово-серебряные блестящие водовороты.

Горбатый копьеносец, похожий на оплавившийся комок воска, зашёл на клетку, где стояла хорошенькая царица Лале. Ольжана даже рассмотрела зубчики на прямоугольном царском венце и крохотные звёздчатые украшения в косах. Справедливости ради, Лале незачем было так стараться, и Ольжана не могла отделаться от мысли: либо ему правда настолько важно играть красивыми фигурками, либо эта мелочь – чтобы её впечатлить.

Царица испуганно отпрянула и – пш-ш! – превратилась в белую вспышку. Копьеносец остался на клетке один.

– Сожрите его, – попросила Ольжана.

– Не могу, – ответил Лале. – Караульные так не ходят.

– Ну тогда кого-нибудь другого сожрите. – Ольжану совершенно не расстраивала потеря фигурок: чем меньше их на доске, тем легче удерживать.

Лале пожал плечами и просто передвинул караульного наискосок. Мало того, что он откровенно поддавался, – хотя ему явно не было сложно управлять фигурками! – так и ещё всячески подчёркивал: игра – далеко не самое важное. А вот длительное ювелирное колдовство повышает выносливость.

Может, и так. Ольжана ворчала, но не отказывалась от возможности поучиться. Всё равно у неё не осталось других дел, кроме горевания.

И попыток вычислить слабое место Лале.

– Пятнадцать лет назад эта пещера выглядела так же?

Она двинула своего караульного вперёд.

– Примерно. Всё уже и не помню. – Тигр Лале упруго перепрыгнул через клетку, совсем как живой. – Раньше здесь лежали запасы для путников, и в одежде отсюда я ходил следующие несколько месяцев.

Ольжана подняла глаза. Пещера как пещера. Запах сырости. Обветшалый стол с подгнившими ножками и пара тяжёлых сундуков, на которых они сидели. На полу несколько узких деревянных лежанок, а в стене выбитая ниша для очага. Лале развёл там колдовской огонь – очевидно, он почувствовал себя увереннее, когда перекрыл вход в пещеру грубо сколоченной съёмной дверью.

Кого он опасался? Не только ведь случайных зевак.

– Поэтому вы везёте меня на север? – спросила Ольжана, перескакивая с темы. – Вы думаете, что в Борожском господарстве меньше соглядатаев Кажимеры и Авро.

– Надеюсь, – отозвался Лале.

Ход за ходом. У Ольжаны уже начало колоть в пальцах.

– Почему тот башильер вам помог?

– Потому что он хороший человек. Так бывает, представляете? – Усмехнулся. – Поначалу я тоже думал, что он приняли меня за лёгкую жертву для… чего угодно. Потом решил, что просто пожалел. Люди любят показательно жалеть калек. – Покачал головой. – Но выяснилось, что брат Хуго правда из тех, кто последнюю рубашку отдаст.

– Где он сейчас?

– Проводит старость на тёплом савайарском берегу. Он много поездил по глухим местам и заслужил покой. – Лале потянулся за чашкой, отпил им же заваренный травяной чай. Из любопытства Ольжана хотела проверить, будет ли он – после своей-то недавней речи о яде! – пить то, что приготовит она.

– Он знает, что вы… – Перехватило дыхание. Клятва, будь неладна. Нельзя сказать «что вы – колдун». Ольжана проглотила ком в горле и протянула:

– …кто вы?

Лале притворился, что не заметил её заминки.

– Иногда мне казалось, что догадывается. – Переместил оставшуюся царицу. – Без тонкостей. Просто что я когда-то учился чародейству. Но он явно не знал, хорош я в этом или плох, и уж тем более не предполагал, что прямо перед нашей встречей я убил древнюю ведьму.

Это самодовольство? Сожаление? Угроза?

– Ольжана, – напомнил Лале мягко. – Вы не можете так ходить.

Да чтоб его… Пришлось стать внимательнее: Ольжана подставила мигающего караульного прямо под серебряное лезвице копьеносца. Зато по правилам.

– То есть хорошие люди вам всё равно встречались?

– Разумеется. – Лале смотрел не на неё, на доску. – Повезло встретить нескольких.

Ольжана пытливо облокотилась о стол.

– Ну и что вам тогда на месте не сиделось?

Лале наморщил лоб.

– Простите?

Ольжана стала объяснять ему:

– Если вам помогали… Давали вам кров, пищу и одежду, пришивали вам руку, учили вас мудрым вещам, то значит, нельзя сказать, что никто в целом свете не был к вам добр.

Лале подавил кашель. Неопределённо глянул из-под нахмуренных бровей.

– Конечно, нельзя.

– Но вы всё равно здесь, – заметила Ольжана прохладно. – Не в Хал-Азаре и не на савайарском берегу. Неужели в вашей жизни не нашлось ничего такого, что перевесило бы зло?

Царица пронзила жезлом косенького Ольжаниного тигра.