Яна Лари – Пять причин (не)любить тебя (страница 35)
— Пиши: не врать ей!
— Дальше, — ворчу, силясь не закатить глаза.
— Не врать себе! — рокочет на выдохе. — Всё. И учти, кудрявый, одно без другого не работает.
— Как ВСЁ? — Смотрю на него ошалело.
Не знаю, чего я ждал, но это какое-то издевательство! А где план действий? Или хотя бы шпаргалка с рабочими схемами?!
— Точно, чуть не забыл, — спохватывается Максим Викторович, немного приободряя поникшие было надежды на дельный совет. — Внизу ещё черкни: повторять десять раз перед сном. Регулярно.
— Всенепременно! — С громким разочарованным хлопком закрываю блокнот. — Начну прямо сейчас. Спокойной ночи!
Трындец. Я ещё поражаюсь, что за каша в башке у Мартышки творится. Тут гены во какие! Издеваются что одна, что второй.
Пока обуваюсь, открывается дверь. Секундная радость, что Ксюшино свидание постигла участь моего букета — то бишь оно пошло псу под хвост, не оправдывается. Никогда я ещё не был так огорчён появлению передо мной красивой женщины. Красивой, но не той.
— Ой, Костик… Всего на пять минут отошла, а ты уже уходишь? — обращается ко мне Марьям, жена Максима Викторовича. А потом устремляет взгляд дальше и удивление в карем бархате её глаз сменяется грозой. — Мартышев… Это… это что за погром?! Меня всего пять минут дома не было!
Слова те же, а интонации — бураны, холод, север!
Мне аж теплее на душе становится. Чувствую себя отмщённым.
— А это Максим Викторович меня провожал, — бросаю бодро напоследок и одними губами напоминаю растерявшему краски с лица самодуру: — Не врать!
Дома ни души. На нервах сметаю всё рагу из кастрюли, с растущей тревогой пялюсь в окно. Сгоряча едва не начинаю ей лихорадочно написывать и названивать. Обойдётся. Я ей не папочка. Я потакать её баловству не собираюсь.
Нужно прекратить вести себя как друг, всегда готовый примчаться на выручку. Хочет внимания? Пусть меняет своё отношение! Вот побудет в «игноре», сразу почувствует разницу.
Фантазии, где я раз за разом равнодушно и молча прохожу мимо Ксюши, а она растерянно хмурит свои надменные бровки, вызывают злорадную улыбку. И я почти тону в чёрной ярости, когда на телефон приходит сообщение.
«Помоги»
Гадать, это очередная Ксюшина игра или ей реально нужна помощь, я не собираюсь. Как и заниматься самообманом. Не врать ей… Не врать себе…
Хорошо, Максим Викторович. Я ж так и сделаю. Потом оба не жалуйтесь!
Накинуть куртку и выскочить на улицу дело пары минут. Дольше ищу, где припарковаться в заставленном машинами незнакомом дворе.
Вот что она, коза, здесь искала?! Ничего, сейчас найдёт… Сейчас я ей устрою…
Звоню, чтобы узнать, куда двигать дальше. Абонент недоступен.
Накалом моего бешенства можно дом взорвать!
Направляюсь к ближайшему подъезду. Я ж обойду все квартиры, но достану мерзавку!
Первый этаж. Из распахнутых окон в ночь рвётся музыка и безудержный смех. Какой-то усатый джигит двигает тост. Чужое веселье окончательно срывает мне планку.
Вопроса, откуда начать, не стоит…
35. Твой хочу — закон!
Прихожу в себя на диване. Мужские голоса за стеной о чём-то пылко спорят, лязгает посуда. В голове проносятся страшные картины с кровью и расчленёнкой.
На пике напряжения дверь с грохотом распахивается, впуская в комнату сквозняк и громкий топот.
— Да отойдите же вы… Дайте пройти! Я сам! — выбивается из феерии звуков фальцет Феликса.
Я выбираю скоропостижно прикинуться овощем, но робкая надежда отлежаться опять грешит излишним оптимизмом.
Этот идиотина плескает мне в лицо водой! Аж подскакиваю, что есть мочи растирая глаза. Ещё и телефон мне залил! Да чтоб его!
— Какому глубокому морю и высоким горам било угодно, чтобы вы тут с ума посходили?! — вовсю разоряется тот самый усач, что силой своей харизмы отправил меня в обморок. — Такой красивый дэвушка испортить! Кипиш устроили на весь дом! Какая нэвэста с тобой будэт, а?!
Испуганно таращусь на Феликса, не в силах сообразить, о ком речь. На единственной забежавшей в комнату женщине из белого — только передник. Да и тот на пару с хозяйкой давно отметил свой полтинник. Впрочем, то что здесь в принципе находится женщина уже хорошо. Наверное.
— Фух, очнулась! — провозглашает Феликс, дрожащей рукой стирая пот со лба. — Ты нас сильно напугала.
Он протягивает мне полотенце, но едва махровый край касается моих пальцев, отскакивает в сторону. И вовремя! Я даже не успеваю обрадоваться, что жива и здорова, так охота его отмудохать. Рефлекс огреть придурка срабатывает моментально. За малым не дотягиваюсь до тощего бедра.
— Ещё даже не пугала. Тебе кранты, Филя, — обещаю, едва обретя дар речи.
Пусть только сунется ко мне, гадёныш! Я его так отхожу — родная мама не узнает! Всю рожу его бесстыжую исполосую! Разве можно так пугать?! Так и заикой стать недолго!
От преступления меня спасает всё тот же усач, вовремя вклиниваясь в опасно густеющую паузу.
— На многих свадьба я побывал, но такого злого нэвэста нэ видел! — цокает он с укором.
Я теряюсь ещё больше. Смотрю на мужика, гадая, что он за фигню сейчас сморозил, но ничего подходящего на ум не приходит. У меня голова идёт кругом от череды нелепых событий и мыслей.
— Филя… Кто эти люди? — Перевожу взгляд на бледнющего ботана, чуть не ляпнув сдуру «эти ненормальные».
— Каха! Муж сэстры матэри этого гордого орла, — представляется усач, не дожидаясь пока тот отморозится. А затем демонстрирует то ли отвагу, то ли доброжелательность, галантно касаясь губами моей руки.
— Учись, Филя, — стреляю убийственным взглядом в сторону поникшего «орла». — Джентльмен. Вымирающий вид!
— Ксюша, вот что ты начинаешь? — устало вздыхает Феликс. — Сама же и настаивала на встрече.
Ну, да, желание-то он моё уважил. Но про похищение со спецэффектами разговора не было. Он извинится, а мне потом пугаться своей тени? Нет уж, пусть объяснит нормально, что происходит.
— Если
Я сейчас на таком нервяке, что становится всё равно, что подумают обо мне остальные. Так-то в гости я ни к кому не напрашивалась, чего мне переживать? Ну, покрутят у виска… Подумаешь…
— Слушай, Зоя, пашли на кухню. Зачэм мэшать примирэнию? — находится Каха, лихо закручивая пышный ус.
Мы остаёмся в комнате одни, без отвлекающих факторов. Феликс вытягивает руки по швам под моим придирчивым взглядом. Совсем растерянный без поддержки семьи. Неоперившийся. Я собиралась устроить ему выволочку, отыграться за пережитый стресс, потребовать объяснений.
Пойди наори теперь!
— Давай ты быстренько растолкуешь, что за чушь сейчас прозвучала, я задам свой вопрос и уйду.
— Я маме сказал, что сегодня ко мне подкатила девушка… — неуверенно начинает Феликс.
— И?
— А Каха с тётей как раз зашли в гости… Ну он и ляпнул, что если «дэвушка» сама ищет встреч, значит, почти «нэвэста».
— Ладно Каха, он иначе воспитан. Ты-то, орёл, в каком веке живёшь?
— А что я им скажу? И ты была такой настойчивой… Ко мне раньше девушки никогда не подходили. Если только попросить списать, — признаётся Феликс, прикрывая пунцовое лицо руками. — Такое чувство приятное… не знаю, как описать… Самцом себя почувствовал! Уверенным, сильным, непобедимым!
Я едва сдерживаю смех. Брутал, чтоб его. Вот уж не ожидала за ним таких потребностей. Но разве можно угорать в такой момент?
— Ты поэтому закинул меня на плечо? Вжился в образ?
— Да нет… Просто Каха такой… мужик, короче. Я спросил у него, как понравиться девушке. Он сказал: «рэшительный надо быть! Твой хочу — закон!». И вот…
Феликс обречённо смотрит в пол, горит весь как факел.
— А ты прям так сильно хотел мне понравиться? — расспрашиваю с умилением.
Всё-таки отходчивая я. Зла долго не держу.
— Да не знаю я! Уже у всех пацанов кто-то есть, а тут ты сама проявила инициативу… — Он смущённо зыркает на меня исподлобья. — Получается, Каха неправ?
Даже не знаю, что ответить. У меня за последние дни была уйма возможностей узнать поближе разных парней. Кто-то из них привлекал меня больше, кто-то меньше. И все они оказались максимально далёкими от того, кем я могла поначалу очароваться. Ещё есть Костя, которого я знаю всю жизнь, решительный, где не надо… терпеливый, где мог бы продавить. Неидеальный, но по-прежнему центр моих мыслей.