Яна Лари – Пять причин (не)любить тебя (страница 34)
— К-ксень… — отстукивает он зубами. — П-пошли в дом. Ч-чай хоть п-попьём. Г-горячий.
— Спасибо за приглашение, но я откажусь, — отнекиваюсь, пытаясь мягко вырвать руку. Но куда там! Пальцы Феликса ко мне как примёрзли. — Я к парням на чай не захожу. Даже к таким приличным.
— Н-не в-важно. Н-нас уже ждут, — чеканит он спокойно и равнодушно.
Что значит — ждут?!
Не знаю, откуда в этом парнишке столько силы, но помешать ему взвалить меня на плечо я не могу ну никак! Комок ужаса подкатывает к горлу. Становится трудно дышать.
Что делать? Кому кричать? Сейчас сбегутся его подельники и вмиг мне рот заткнут! Страх усиливает сумбурные сомнения. Приходит понимание, что никто в ближайшее время не будет меня искать. Отец в это время укладывает Дарью и ставит телефоны на беззвучный режим. Если только Косте дам знать… Но эта попытка явно грешит излишним оптимизмом.
Последняя здравая мысль покидает голову. Приходит паника.
Так, спокойно, Ксюха. Времени в обрез. Делай и не думай.
Страх мешает сосредоточиться, но я успеваю разблокировать мобильный, скинуть Соколовскому координаты и даже написать «Помоги». Прочитано в ту же секунду. Слава богу! Из последних сил пытаюсь замедлить Феликса, но нам всего лишь на первый этаж.
Дверь открывает усатый мужик кавказской наружности и блестит в улыбке золотым зубом.
— Привэт дарагой! Заходи, чо так долго?
Ни разу не теряла сознание. Даже перед Злобиным. Но тут сам бог велит…
34. Не врать
Вот уж не думал, что Мартышева настолько сумасбродная! Аж не по себе…
Чёрт, так и знал, что она что-нибудь опять выкинет! Всегда так было. Если Ксюша долго не отсвечивает, значит она что-то задумала. Значит, жди беды.
Но свидание?!
Вот о чём она говорить не хотела, имея в виду, что дело в
Да по-любому она бы сразу оттолкнула! Обидеть, что ли, боялась? Меня? Мартышева?! Не сходится. Хоть расшибись — не сходится.
Ладно, допустим, я необъективен. И взаимность мне показалась. Но когда б она парнем обзавестись успела? Между разборок с Адамом и погромом в доме Злобина? Я же практически всегда был рядом.
Быть такого не может!
Как же замучила она меня. Всю душу вынула, гадина!
— По-моему, тебя только что отшили, — весело, с издёвкой отмечает Максим Викторович, вклиниваясь в мои невесёлые размышления. — Что делать будешь?
Блин, будто мало мне стресса! Когда у твоих неудач есть свидетели, становится мерзко вдвойне.
— Конечно, караулить её возле подъезда, чтобы умолять о встрече и выпрашивать благосклонности, — Картинно встряхиваю букет. — Ведь каждая девушка мечтает о парне, валяющемся у её прекрасных ножек!
— Бессовестное враньё.
— Вот именно.
— Никогда таким не страдал и от женщин не знал отбоя, — развивает он мысль, словно склоняя меня к чему-то.
— Мерзавцев любят, — поддакиваю язвительно.
— Не хами.
— Ну что вы, это общеизвестный факт, — Встречаю его тяжёлый взгляд лукавой усмешкой.
— Ладно, хватит тебе ерепениться. Мы же не бабы, вполне обойдёмся без ненужных эмоций… В общем, пока вы вчера по клубам колесили, мы тут семьями посидели душевно, обсудили. Короче говоря, Ксения — девчонка норовистая. Справиться с ней не каждый сможет. Мы же оба с тобой понимаем, что стращать её бессмысленно. Но и оставить её совсем без присмотра — это как дать обезьяне гранату. Это как бросить в море котёнка! Ты-то хоть подстраховать её сможешь, если что. Я же не слепой, вижу, как на неё смотришь… И Мари говорит, что она тебя слушается…
— Кто, Ксения? Слушается?.. — уточняю скептически. — По-моему, мы сейчас о разных людях говорим. Ей мои слова что фразы на санскрите. Не понимает.
— Ты просто говоришь неправильно.
— А как надо? С колен? — бросаю раздражённо. — Так у меня тоже характер есть. И гордость.
— Я не прошу тебя унижаться.
— А что тогда? — С трудом удерживаюсь, чтобы не рассмеяться ему в лицо.
В болтовне Викторович, может, и шарит, а с родной дочерью оно не шибко-то работает, раз на меня надежда. Когда и чем я заслужил его благословение? Это прям жест отчаянья.
Но Максим интригующе понижает голос, забирает у меня цветы и пальцем манит за собой на кухню.
— Я научу. При небольшом условии, конечно.
— Обойдусь, пожалуй, — огрызаюсь по привычке. В успех предприятия мне по-прежнему верится слабо, но, надо отдать ему должное, мужик умеет заинтриговать. Я пару секунд мрачно рассматриваю его жутко загадочную рожу и сдаюсь: — А что за условие?
— Да так… пустячок. Пока Ксюша не получит диплом, никаких вольностей. Хотя нет, — перебивает он сам себя щелчком пальцев. — Лучше после свадьбы! И то, когда я разрешу!
Ну и расценки, скажу я вам. Драконовские!
Боже, как он меня достал! Так надоел и я так зол на Ксюшу, что впервые абсолютно плевать на его разрешение. Ей восемнадцать есть? Есть. Остальное меня не колышет.
— Нет.
— Что значит «нет»?! — Мгновенно багровеет он и тычет мне пионами в лицо.
Я сплёвываю налипший к верхней губе лепесток и с вызовом прищуриваюсь.
— Значит — своими силами как-нибудь справлюсь.
— Своими силами ты уже обдристался!
— Ничего, я упрямый. Кстати, вольности я ещё не использовал. Спасибо за подсказку! — Взмахиваю рукой в прощальном жесте.
— А ну, вернись! — Гремит мне вдогонку. Я едва избегаю встречи с просвистевшим у уха букетом.
— Уля! Снег! — радостно вопит выскочившая на шум Дарья и принимается подкидывать в воздух ошмётки бутонов.
Боже, ну и дурдом! Точно надо валить…
— Ты у меня огребёшь, сопляк, — переходит на шипящий шёпот Максим Викторович. — Я тебе гарантирую!
— Значит, огребу. — беспечно пожимаю плечами. — Выбор-то невелик. Я уже почти всё перепробовал.
Тишина потрескивает, в споре появляется новый персонаж — торг. У мужика на лице написан такой стресс, будто я уже сорвался догонять Ксюшу, срывая с себя труселя на бегу. Не дождавшись ни диплома, ни свадьбы, ни даже завтрашнего рассвета.
— Чёрт с тобой, — поколебавшись, выцеживает Максим Викторович через ком застрявших в горле матов. — Сам просчитался, когда из милого ангелочка вырастил себе инфаркт. Пошли, поделюсь опытом, пока ты дров не наломал на ядерную зиму.
Я изображаю откровенно скучающий вид, с нарочной неспешностью перешагивая через букет, а внутри всё ликует! Условия он мне собрался ставить, ну-ну…
— Слушаю. — Деловито опускаю подбородок на сцепленные пальцы.
— Доставай листок и записывай.
— Я на память не жалуюсь.
— Доставай-доставай.
Со вздохом спускаю с плеча лямку рюкзака. Извлекаю затёртый блокнот, ручку…
Я же с факультатива сразу сюда примчал, даже домой не зашёл, так торопился. Получить облом под дых, как оказалось.
— Ну?
Он нависает надо мной, упираясь в стол кулачищами.