Яна Лари – Пять причин (не)любить тебя (страница 36)
— Прав, наверное, — выдаю задумчиво и сразу уточняю: — Но это в его случае. Попробуй быть собой, а не Кахой. Ты умный, начитанный, мягкий. Для кого-то идеал именно ты настоящий.
— Но не для тебя? — справляется он с дотошностью юного исследователя.
— Не для меня. — Качаю головой. Надо завершать этот сеанс психологической помощи, пока он не набился мне в поклонники. Феликс — парнишка хороший, незачем ему голову морочить.
— Так что ты хотела спросить? — приходит он на помощь, видя мою нерешительность.
— Тогда, на вечеринке у Акеллы, кто вошёл за мной в комнату? Не ты ведь? — Смотрю на него с упавшим сердцем, уже частично предвидя ответ.
Вот она финишная прямая. Чего я хотела добиться? Зачем?
— Не я, — подтверждает мою догадку Феликс. — Я понял, что мне не хватит храбрости, и в общем-то, обрадовался, когда стикер вытянул другой.
— Кто?
— Юра.
Я поднимаюсь с дивана и принимаюсь нервно ходить из угла в угол, как будто решаю вопрос жизни и смерти. На самом деле борюсь с разочарованием. До последнего на что-то надеялась, игнорируя факты. Теперь понимаю, на что. И от обстоятельств становится горько, но с этим, увы, уже ничего не поделать. Только плюнуть и растереть. С самого начала надо было.
— Боже, это ж надо было так опозориться… — стонет Феликс, не отнимая от лица ладоней. — Каха теперь точно начнёт обращаться ко мне: «эй, баран»! Ксюш, прости хоть ты, что напугал.
— Мир. — Похлопываю его по плечу. — А Кахе с матерью скажешь, что я пришла как друг. Поэтому не была готова, что меня встретят, как невесту.
Я привожу себя в порядок, беру под крыло Феликса и иду в гостиную, где сразу обрисовываю ситуацию, не дожидаясь, пока нам начнут кричать «горько». Родители Феликса и его тётя без лишних вопросов приглашают меня за стол. После повторного знакомства приступаем к ужину. Под байки Кахи блины с ветчиной заходят как по маслу.
Правда, периодически он всё же сокрушается, что Феликс не претендует на большее. Пока женщины отошли, кто на кухню за десертом, а кто посмотреть, что за запоздалый гость трезвонит в дверь, Каха эмоционально всплескивает руками:
— Не панимаю! Как ты нэ думал взять Ксану в жоны? Мои глаза пили воду, когда такой красавэца увидели!
Феликс, воспрянув духом в непринуждённой атмосфере, загадочно усмехается, зачёсывая волнистую чёлку назад.
— Красавиц много, а мне нужна любимая. Ксения — мой друг, и только.
— Сэгодня друг, а завтра лубов! Послюшай мой опыт. У жэнщин в день семь пятниц…
Я прячу улыбку за прижатой к губам салфеткой. Не в бровь, а в глаз, хоть речь о другом юноше. До завершения застолья остаётся совсем чуть-чуть. Мы вряд ли ещё увидимся, но вечер хоть и начался по дурному, запомнится душевным и весёлым.
И вдруг в комнату вбегает Соколовский. Злой как чёрт и такой же страшный. Каха удивлённо обрывается на полуслове. Растерявшийся Феликс, проливает на скатерть компот, начавший переливаться через мой стакан.
— На выход, — рявкает на меня Костя. — Быстро, сказал!
— Во пэрвом, здрасьтэ! — Каха степенно встаёт из-за стола на мою защиту. — Во втором, она тебе кто, что ти рычал как укушэнный?! Жэнщина красиво спросить надо.
— Здрасьте, — цедит гневно Соколовский. — Эта «женщина» сама не знает, чего хочет. Я отца её спросил и хватит.
— А-а, нэвэста воруэшь, — понимающе кивает Каха. — Молодэц, арёл!
Кот, словно и вправду ворует, хватает меня в охапку так стремительно, что я и слова не успеваю вставить. А потом мне становится не до разговоров, когда он бесцеремонно выносит меня на улицу, запихивает на заднее сиденье машины и мрачно блокирует двери.
Только едем мы почему-то не в сторону дома.
36. По моему сценарию
Соколовский молчит достаточно долго. Он так стремительно куда-то гонит, будто у нас на хвосте сам папа — из ружья по колёсам целится. В той же рубашке, что была на нём в универе, взлохмаченный и злой настолько, что меня на поворотах встряхивает.
В зеркале заднего вида отражается жёсткая линия губ. Того и гляди, зарычит! Так опасно это выглядит, что, вжавшись в сиденье, я аж вздрагиваю при звуках его голоса. Смысл доходит не сразу!
— Даже не спросишь, куда я тебя везу? — рявкает, обгоняя мотоциклиста. — Возмутиться не хочешь? Ксения, ты ли это?
— Ты меня пугаешь, — мой шёпот жалобно дрожит и едва различим за шумом трассы. Господи, мы уже миновали город. — Я домой хочу!
— Так сидеть надо было дома. А теперь попадёшь туда, когда я решу! — похоже, мой страх лишь подпитывает его ярость. — Тебе же нравится меня доводить? Наслаждайся.
— Костя, пожалуйста! — прошу его, едва перебарывая подступающую панику. — Я не хочу оставаться с тобой, пока ты в таком состоянии!
— Костя должен молча хавать твои выходки и мило улыбаться, да?
— Я не это хотела сказать…
— Тогда что?
Нервно убираю волосы за уши и опускаю глаза. Меня ещё никогда так не отчитывали! Стыдно становится, что я сама просила помощи и на эмоциях совершенно об этом забыла. А перед тем тоже сама влипла в историю. Снова!
— Всё всегда должно решать только твоё «хочу»? — продолжает Кот накаляться. — А о моих желаниях можно не думать? Давай разочек поменяемся для разнообразия? Что скажешь?
— Знаешь, что, Кость, — стараюсь говорить спокойно. — Остановись, пожалуйста, у обочины, я сама доберусь.
Знаю, что он меня одну на трассе не оставит. Соколовский, даже если высадит меня, то ненадолго. Потом вернётся, извинится за свой срыв и скажет, что тоже был неправ, просто перенервничал. Но он ничего такого не делает. Сворачивает по раскисшей от дождей дороге меж полей и резко тормозит, когда огни трассы гаснут за горизонтом.
Чёрт, это неожиданно! И страшно!
— Всё. Приехали. Машина забуксовала, твой телефон сдох, мой сел, — недобро усмехается он, отключая свой девайс. — Чего моргаешь? Запоминай, что нужно говорить. Сегодня развлекаемся по моему сценарию.
Он хлопает дверью, обходит машину и забирается ко мне на заднее сиденье. Через голову, не расстёгивая, стягивает с себя рубашку. План примирения с грохотом терпит крушение. Во мне каждый нерв от оторопи вспыхивает. Толкнув Костю в плечо, пытаюсь открыть дверь со своей стороны, но он рывком сгребает меня к себе на колени.
— Куда? — вопрос стекает жарким выдохом по задней части моей шеи и ниже продолжает путь разрядами сладкой дрожи по позвонкам.
Что же делать? Что? Меня отец убьёт! Но первым он прикончит Костю! Именно в такой очерёдности! Мы уже своими похождениями всех достали!
Может, обмануть его, что у меня эти дни? Парни ведь даже говорить о подобном брезгуют.
Молчу. Неловко о таком с ним… Зато прижиматься спиной к его нагому торсу вообще не стыдно. Соколовский же меня предупредил, что сегодня будем делать как он хочет. И я не совсем наивная, понимаю, к чему всё идёт… От этой мысли становится жарко-жарко, я сейчас от волнения помру! А Костя ждёт, нагло гуляя ладонями под моей кофтой, прислушивается к реакции! Слышу, как позади меня срывается его дыхание, словно он только и ждёт отмашки, чтобы продолжить начатое!
— Успокойся! Прошу тебя, Костя, просто включи голову! — шепчу ему в панике. Он, вопреки просьбе, притягивает меня к себе ещё ближе. — Никто тебя не заставляет мне угождать! Это твой выбор!
— Ты серьёзно? — усмехается он мне в щёку.
— Серьёзно!
Костя настойчиво целует мою шею, игнорируя причитания и попытки вырваться.
— А ты бы, конечно, предпочла на моём месте другого?
Лёгкий собственнический прикус над ключицей заставляет мои глаза закатываться от острых ощущений.
— Нет…
— Так и не дёргайся.
Я замираю, стараясь найти хоть одну вменяемую причину воспротивиться. Хоть что-то, за что можно зацепиться, чтобы остановить это безумие. Но ничего такого нет и близко… Меня захлёстывает адреналином. Таким мне Костя нравится? Да, чёрт побери! Таким особенно…
Момент, чтобы становиться рассудительной дочерью — хуже не придумаешь. Мне сейчас совсем не хочется тратить время на условности и потом кусать локти.
— Подними ноги, — внезапно приказывает Соколовский, ссаживая меня с колен на сиденье спиной к двери.
— Зачем? — спрашиваю взволнованно. Без понятия, в какой момент на мне не осталось ни кофты, ни бюстгальтера, и хоть в салоне царит полумрак, всё равно прикрываюсь руками.
— Ботинки расшнурую! — коротко сообщает он.
— А дальше, что? — Взвинчено притягиваю ногу коленом к подбородку, едва он снимает с меня первый носок.
Я понятия не имею как вести себя в такой момент, а Кот меня вообще никак не ориентирует! В кино перед близостью всё происходит иначе! Парень шепчет бессвязные нежности, как минимум. Мой же — быстро, молча и методично избавляет нас от одежды, слова ласкового не вымолвив. Едва ли сейчас можно распалить меня сильнее, но я реально не знаю, куда себя деть от неловкости. Для меня всё это ново. Он думает мне помогать?!
— Дальше — джинсы стяну и бельё! — отрывисто перечисляет Костя.
— Может, ты хотя бы меня поцелуешь сначала? — всё ещё недоумеваю я, пытаясь помочь ему расстегнуть молнию на штанах, но по большому счёту больше бешу. Один он справляется быстрее и ловче.
— Я? Тебя? — хрипло выдыхает он мне в лицо, заставляя задохнуться от такой постановки вопроса. — До свадьбы даже не мечтай!