Яна Лари – Пять причин (не)любить тебя (страница 18)

Любопытство азартно закипает в груди, но я гоню от себя мимолётный соблазн. Мне выпала редкая возможность оттянуться без последствий, так зачем лишний раз загонять себя в кабалу?

— Нет так нет, — соскакиваю с темы, пока не передумала. — А какая всё-таки услуга? Ты же не целовать меня для достоверности собрался?

Кот тихо чертыхается, споткнувшись.

— Ещё шантажом не хватало тебя заставлять.

И на том спасибо.

После пятиминутной прогулки мы приближаемся к ухоженному озеру с прибившейся к пляжу толпой молодёжи.

Патлатый красавчик с гитарой, в котором я не без содрогания узнаю Валентина, лениво перебирает струны, пока незнакомая мне девчонка, не шибко попадая в ноты, но очень душевно, поёт про то, что сердце не обманешь.

Футляр от гитары засыпан банкнотами. Протянутые меж кронами ив ряды лампочек освещают мечтательность, застывшую на лицах прохожих. Плеск вёсел плавно качает листву на воде. Атмосфера полностью располагает к лирике.

До берега остаётся пару метров, когда Костя бесцеремонно переплетает наши пальцы.

— Ты не говорил, что свидетелей моего позора будет так много, — не могу удержаться от беззлобной шпильки.

— А ты не позорься. Пусть тебе завидуют…

— Ага, прям обрыдаются, как же.

Вот же чурбан самоуверенный.

20. Сущий пустяк

Откуда-то слева вылетает синеволосая девица и виснет у Соколова на шее, не обращая на меня ровным счётом никакого внимания.

— А говорил, что занят! Ну кто так делает? Я бы платьице красивое надела…

Её стремление понравиться как неосознанный плевок в мою сторону.

— Она? — спрашиваю одними губами.

Кот выглядит растерянным, но потом утвердительно моргает.

Ожидаемо фигуристая, яркая незнакомка и в простых джинсах притягивает взгляды, как переливающийся на солнце горный хрусталь. Котяра, видимо, уже успел ею налюбоваться, теперь только равнодушно ждёт, когда его отпустят.

Мальвина, впрочем, не выглядит ни уязвлённой, ни слепой. Как и девушка с террасы — капризов себе не позволяет. Странно это. Внутренние ощущения подзуживают ещё понаблюдать. А навязанная другом роль поторапливает заявить о себе.

— Котик, может, уже пойдёшь, куда собирался? — подаю голос, внутренне ухахатываясь с его перекошенной физиономии.

А кто сказал, что будет просто? Инструкций мне не поступало.

— А куда я собирался, напомни?

— Принести мне попить, — сообщаю радостно.

Кот поджимает губы, продолжая буравить меня взглядом и, наконец, нехотя выдавливает из себя:

— Тебе как обычно?

«Моей кровушки?» — повисает невысказанным.

Угрюмый какой. Ну вот как с таким встречаться?

— Чай со льдом хочу! — Невинно шаркаю ножкой.

— Такого здесь не бывает.

Я в курсе, поэтому и выбрала его.

— Ну, всё равно попроси, чтоб сделали. Разве тебе откажешь? Я тоже гулять сегодня не горела желанием, но, как видишь…

— Ладно, понял! — соглашается сквозь зубы.

— Кость, а это с тобой кто, сестра? — напоминает о себе Мальвина, тыча в меня пальцем. Ей никто не говорил, что так делать невежливо? Как и лезть без мыла в… душу.

— Да нет, — отзывается Кот, недобро на меня прищуриваясь. — Встречаться пробуем.

В груди моментально вспыхивает огонёк обиды. Что значит — пробуем?!

Игра моя не понравилась?

Эмоций мало? Неубедительно?

Сейчас исправлюсь. Он у меня все круги конфетно-букетного ада пройдёт!

— Чай, милый… — напоминаю елейно. — Без сахара.

Вы поглядите, умный какой. У меня тут репутация, можно сказать, страдает, а он нос воротит!

Наконец-то Кот отходит, и я совершенно безнаказанно могу творить любую дичь.

— А почему только «пробуете»? — невольно приходит мне на помощь Мальвина.

— Ну так язык у него длиннее всех остальных достоинств, — доверительно и скорбно понижаю голос. — Ушами только и остаётся любить…

— Серьёзно, что ли? — недоверчиво распахиваются голубые глаза. — Ничего себе. Так и не скажешь…

— Ссущий пустяк, — киваю неумолимо, показывая пальцами длину в неполный сантиметр. — Дюймовочник, корнишон, фитилёк…

Кажется, продолжать я способна вечно! Но возникает, правда, небольшая проблемка. Моя собеседница развивать столь увлекательную тему не горит желанием.

— Ужас какой! Соболезную… — то, как она искренне поджимает губы, обнадёживает. Прокатило, надо же.

— Только это строго между нами! — разоряюсь притворно. Проснувшемуся во мне артистизму больше невозможно сопротивляться. — Я-то думала, ты в курсе…

Раз уж моё враньё ей зашло, то варианта всего два: либо Кот свой золотой ключик при Мальвине пока не доставал, во что, глядя на неё, уж очень слабо верится. Либо…

Ох, ты ж!

Это ж… Это что же получается?! Не он девушек, едва вскочив с койки, бросает, а они его…

Бедненький Костя!

А я ещё, дура, на него пакости всякие думала. Временами вслух!

Пригорюнившись, отворачиваюсь, потеряв всякий интерес к прибалдевшей девице. От кофейного киоска мне навстречу одиноко шагает друг с картонным стаканчиком. Ухмылка его теперь мне тоже кажется картонной. Ещё бы. Жить с такой трагедией!

А он ничего, держится. Так сразу и не подумаешь.

Вот и я, не думала…

— Спасибо, — приободряюще улыбаюсь во все тридцать два зуба, протягивая руку за напитком.

Кот сжимает пальцы. Отпускает лишь когда мне на руку проливается кипяток. Больно, чёрт! Но уже через секунду перестаю думать о будущем волдыре, жжении на коже, почему вместо льда он принёс горячее и что я в принципе ненавижу кофе.

Кот не вернулся с пустыми руками, старался. И пусть на языке горько до рвотных позывов, зато какой аромат! Божественный. Вкусный. Для меня.

Тут допить всего-то три глотка. Что ж я не справлюсь?

— Очень вкусно! — шепчу, чуть не плача, преданно заглядывая в его хмурые глаза.

— Чая нет, говорил же. Это я себе взял.

— Ой…