Яна Лари – Пять причин (не)любить тебя (страница 11)
С посторонней девушкой всё намного проще. Разозлила — послал тем же вечером, отряхнулся, забыл. Благо мысли были заняты только тем, как бы понятно объяснить Мартышке свой поступок.
Но на следующий день Ксюша болтала со мной как ни в чём не бывало. Может, и не было ничего, так — мимолётный порыв. А я, дурак, его раздул до вселенских масштабов. Ксюша и дальше мечтала о сказочных принцах. Я с удвоенным рвением отваживал от подруги реальных придурков. И не мог выкинуть тот неслучившийся поцелуй из головы.
Вот такой у меня незакрытый гештальт.
— Ты чего завис?
Поднимаю замутнённый взгляд на Валика. — Пойду я. Не хочу заставлять даму ждать.
— Очередная съёмка топлес?
Киваю.
Смешно, что лучшая подруга одна, наверное, не в курсе моих дел. Смешно до обидного, потому что Ксюше проще приписать мне каких-то левых тёлок, чем попытаться узнать, что меня с ними связывает. Она всё решила. Как обычно. Не буду мешать. Пусть взрослеет. Хочет — пусть перецелует каждого, и в каждом глубоко разочаруется. Один чёрт ни одному из нас с героем её грёз не тягаться. Может, начнёт, наконец, оценивать парней здраво. Иначе ничего у нас не выйдет. Я не идеален и таким при всём желании не стану. Особенно если сравнивать с вымыслом. Вот пусть на землю спустится сперва и хорошо осмотрится. Только потом поговорим. Я подожду.
По крайней мере, так честнее, чем строить из себя того, кем не являюсь.
— Я твой должник.
Вэл пожимает плечами, и, закрыв аптечку, провожает меня до двери. Славный малый. Но втащить ему всё равно хочется. Нет-нет, да жалит мысль, что Ксюша первым выбрала его.
Во дворе завожу мотор, тяжело вздыхаю и мысленно благодарю Вэла за молчаливое участие. Всё-таки понятливый он пацан. В душу не лезет. Фразочками «буду должен» я, кстати, не разбрасываюсь.
Еду и напряжённо пытаюсь прикинуть, кто будет следующим. Об этом прыткая Мартышка ни словом не обмолвилась. Без небольшой хитрости и коварства с моей стороны, конечно же, не обойдётся. Я же не идиот сидеть сложа руки и ждать у моря погоды. У меня всё под контролем. Нужно только немного времени в запасе и фантазия. Главное — держать в узде эмоции. Самое сложное…
Мысль обрывает звонок телефона.
— Здравствуй, Константин. Всё в силе?
— Да, — невольно выпрямляю спину, едва заслышав жёсткий, строгий голос.
— Буду через четверть часа.
Мой самый сложный клиент. Кому расскажешь — в жизни не поверит. Я и не треплюсь, дорожу репутацией. Увлечение фотографией приносит хороший доход. А это полная независимость. Если Максим Викторович, решит надавить через отчима, то ни черта они мне не сделают. Так что держись, Мартышка. Сперва я тебя воспитаю, а потом станешь моей единственной моделью.
Снимать её… Снимать с неё одежду…
Чёрт, мне бы выдержки дождаться. И взаимности.
13. Научи меня плохому
Мой кандидат номер два вызывает чуть меньше энтузиазма, чем предыдущий. От него не пахнет пороком и носит он скучные рубашки. Пятьдесят оттенков белого слепили меня на протяжении полутора лет знакомства. Собственно, больше ничем особым Адам не запомнился.
Я и так напрягаю память и эдак, а всё, что удаётся откопать — это то, что он никогда не повышает голоса и никак не отсвечивает, если только дело не касается халявы. Удивительная придурь при обеспеченной семье. Синдром юного скупердяя, не иначе.
Мысль, что именно Адам был в комнате, не вдохновляет совсем. Хотя жадность, наверное, не худший недостаток. У всех есть изъяны. Просто в себе их искать не принято.
Это как с условным сусликом в степи. Ты его не видишь, а он есть!
Справедливости ради, может, мне тоже достать своего суслика на свет божий? Вдруг тогда мысли о поцелуе с Адамом перестанут вызывать изжогу? Правда, самокритичностью я не отличаюсь. Нужен честный взгляд со стороны. А кто укажет честнее, чем лучший друг? Особенно когда он постоянно не в духе…
Звоню в дверь соседа и принимаюсь ждать с замиранием сердца. Жду, жду…
Может, его нет дома? Уехал с матерью и отчимом на дачу или просто вышел в магазин?
Откладывать на потом не в моих правилах. Я нахожу в контактах номер Кота и снова жду. Теперь уже, когда ответит.
— Чего тебе, Мелкая? — Соколовский принимает звонок, одновременно открывая мне дверь.
Друг сегодня вроде даже бодр и весел. Правда, по творческому беспорядку на голове, как всегда, не разобрать, это он только проснулся или уже куда-то намылился.
— Кот, выручай! — Вваливаюсь в квартиру, задыхаясь от быстрой ходьбы по ступенькам.
— Что, опять?! — Округляет он глаза, прижимая телефон ближе к уху.
— Снова, — улыбаюсь невинно. — Просто скажи, у меня есть недостатки?
— Успокойся, Мартышка. Нет у тебя никаких недостатков. Есть несусветная
— Да пришью я всё, мамочка. Что ты заладил? — Цокаю с досадой и подозрительно принюхиваюсь, забыв зачем пришла. — А чем это от тебя так пахнет?
— Неужели, пороком? — язвит он беззлобно.
— Да, конечно! — Закатываю глаза. Нет, это не кондиционер для белья, как я сперва решила. Ну не может так пахнуть бытовая химия! Роскошный цветочный аромат расползается далеко за пределы прихожей. Кажется, им здесь все стены пропитаны! — Ты втихомолку в маминых духах купаешься?
— Добавь ещё к недостаткам хромое чувство юмора, — парирует он, вытесняя меня из квартиры. — Послушай, ты немного не вовремя. Давай я попозже к тебе заскочу и проедусь катком по самооценке?
— Уже не надо, — расстроено надуваю губы.
Если не выходит по-хорошему, значит, нужно надавить на совесть.
— Ксень, я реально занят, — напирает Кот, не давая мне возможности осмотреться.
Но поздно. Мои глаза превращаются в блюдца, при виде царственно выплывающей из гостиной персоны.
Кто-о-о?!
— Константин, если понадоблюсь, я на связи. Провожать не нужно.
Я как стою с открытым ртом, так и продолжаю растерянно сжимать свой мобильный, пока мимо нас невозмутимо проходит страх и ужас всея универа.
— Алло, ты ещё здесь? — Издевательски говорит Кот в телефон, погасший, как и последний луч оптимизма в моей голове.
Капец. Это же полный треш!
— Соколовский, ты… Ты совсем бессмертный?! Ты с какого дуба рухнул?! — не решаюсь говорить в полный голос, даже убедившись, что мы остались одни. — Ты и Грымза Аркадьевна?! Да это же бомба замедленного действия, самый токсичный препод на свете. Она тебя завалит на сессии, при первом же взгляде налево!
— Я её просто пофоткал, ясно тебе? — корчит он мне злую рожу.
— Ага, блин, а блузка на ней сама помялась, — пропускаю мимо ушей его враньё. — Всё теперь понятно. Был у меня друг, и больше нет у меня друга. В армию забрали. На север, к белым медведям. Откуда ни писем. Ни звонков. Ни почтового голубя…
— Тормози, Мартышка, — перебивает Кот свирепея. Но куда там! Информация топорщится в моей голове и никак не хочет укладываться. Меня уже несёт.
— И встречать оттуда тебя будут не друзья, а Грымза. С коляской! Потому что врачи рекомендуют первый раз рожать до тридцати пяти. А потом ты с перрона отправишься в задницу мира от соблазнов подальше. Например, на дачу! Выращивать помидоры, огурцы и прочие баклажаны. Здравствуй, семейная жизнь! О таком будущем ты в детстве мечтал?!
Соколовский ещё минут пять изнурительно молчит. Когда становится ясно, что продолжения не будет, выстанывает устало:
— Боже. Да нет у меня с ней ничего и быть не может. Ну ты и фантазёрка!
— Так опровергни мои бредни.
Он лишь скептично вскидывает бровь.
— Какие из?
— Ответь, кто был со мной в комнате?
— Перебьёшься.
— Просто скажи и я отстану, — начинаю психовать.
Самоуверенность, дрогнувшая ухмылкой по краям его губ, накаляет.
— Ну поприставай ко мне, если так хочется. Я ж не против.
— Послушай. Не ты, так другой — всё равно кто-нибудь да расколется.
— Не расколется. Это я тебе гарантирую.