Яна Лари – Приструнить босса (страница 13)

Хаматов деловито забирает у меня чеснок.

— Так, хорошо. А дальше, куда его?

— Съешь, оно надёжней. Всегда при себе, — шиплю, хватая его за грудки. — Ты, блин, в своём уме?!

— Малышка, ты что, веришь в призраков?

— Нет, конечно. Речь о здравом смысле. Ладно дед в любой кондиции там как у себя дома. Но ты-то куда? Хочешь свернуть себе шею на какой-нибудь лестнице? Или из башни вывалиться? Или упасть в колодец?

Но этого идиота мои доводы не трогают. Наоборот, он улыбается и лезет обниматься.

— Ларионова, приятно знать, что ты волнуешься.

— Волнуюсь? В нём пятьдесят семь метров. Я в откровенном ужасе!

— Даже не надейся. Я к тебе вернусь, — то ли меня успокаивает, то ли угрожает Хаматов.

И зачем я его отговариваю? Пусть валит, куда хочет понторез.

— Дулин тоже так говорил. И не вернулся, — заканчиваю предложение почти шёпотом.

— Потому что он лох! А я предупреждал.

Ой, всё. Бесполезно…

К тому же выходит дедушка и, прищурив один глаз, меня стыдит:

— Юлька, что же ты в своём женихе так не уверена?

— Да, Юля, — Отодвигает меня Хаматов. — Больше уверенности. Что ты меня перед уважаемым человеком позоришь? Я докажу, что не ссыкло!

Обречённо вздохнув, выражаю свою позицию громким хлопком двери.

Допиваю чай. Некоторое время просто смотрю в окно, пытаясь себя не накручивать. Получается плохо, и я, схватив дубликат ключа, решительно выбегаю во двор.

Вокруг только луна и звёзды. Глянув на тёмные башни замка, резко притормаживаю. Как ни крути, а одной по ночам где угодно становится жутко. Но и ждать в неизвестности тоже не выдержу. Я ещё помню, как ночь прождала бывшего, а дедушка вернулся один и в грубой форме заявил, что запрещает здесь произносить даже его имя.

Помедлив, сворачиваю к беседке. В стопку босса наливаю до краёв гремучей цуйки. Опьянеть не опьянею, но храбрости должно прибавиться.

Глотаю ядерную жидкость и зажмуриваюсь.

Ох, боже! Огненная вода. Кровь Сатаны! Обуглить душу можно!

В этот момент я понимаю, что ближайшие несколько часов обещают быть весьма выдающимися!

Глава 12

— Мне не страшно! Мне не стра… А-а-а! Кто здесь! — Прижимаю ладонь к горящей щеке, хаотично подсвечивая себе обзор телефоном.

Фонарь освещает неровный строй деревьев, но тьма в глубине рощи живёт своей жизнью. И молчат кроны, и дышит тишина, и чудится, будто бы кто-то смотрит на меня из темноты, как голодающий на полный холодильник. Навязчивый взгляд этот следует за мной по пятам от самого дома.

Местные утверждают, что по ночам рядом с замком раздаются страшные крики, а утром отчётливо пахнет кровью. Всё то, что днём звучит как байка, в ночи щекочет воображение…

К замку ведёт подъём, с одной стороны ограждённый железными перилами, а с другой — каменной кладкой, над которой высится заросший кустами да елями склон. Вот здесь-то я, по всей видимости, и напоролась на ветку. А будучи на адреналине, поспешила придумать себе небылицы с клыками. Балда.

Смешно бояться сказок для туристов. Но и отсутствие внятной картинки, я не могу не принять во внимание. Если я чего-то не вижу, это ведь не гарантия, что в темноте ничего нет?

Хаматов, скотина. Всё из-за него!

Он, очевидно, из той породы людей, которые своей смертью не умирают. Видит бог, я придушу его первая!

В лунном свете роща особенно мрачна и безмолвна. Откуда-то набежали низкие тучи. Надкусанный диск освещает округу всё хуже, тени растут, удлиняются. Тянутся ко мне со всех сторон, как когти!

Взгляд тоже словно подступает. Скептицизм скептицизмом, но то и дело кошусь во тьму между деревьев.

Шерлок Холмс воссоздавал портрет убийцы по ряду мелочей. Моя же фантазия рисует куда больше. Пергаментная кожа, синюшный цвет лица — я хорошо усвоила шаблоны кинофильмов. А ещё то, что лучше напасть первой.

Кричать в темноту будет слишком нарочито, приходится внимательней прислушиваться. В кармане толстовки осталась головка чеснока. С попутчиком чего б не поделиться? Вот упырь охренеет, насколько я щедрая, когда получит им по мордасам!

Услышав поблизости шорох, вламываюсь в кусты.

Треск стоит на километр! Будь я на месте местной нежити, уже бы драпала. Но среди жухлой прошлогодней листвы сердито фыркает самый обычный ёж. Такая вот удачная мне выпала находка.

— Пойдём, дружочек. Вместе не так страшно, — приговариваю, осторожно подхватывая зверушку ладонью под живот.

При должной сноровке не уколоться — плёвое дело.

Телефон нести теперь не так удобно, но и пройти осталось всего ничего. Благодаря современной подсветке замок сияет как факел в ночи. Я ненадолго задерживаю взгляд на башнях. В одном из окон тускло мерцает свет: не фонарь и не факел, скорее свеча. Выбор комнаты меня коробит, но в то же время не удивляет. От дедушки чего-то такого и стоило ждать.

Внутренний двор замка мрачен и тих. Впрочем, к песням с плясками место не располагает. Если верить слухам, именно в этом колодце обитает зло, и раз в год из него вылетает душа господина. Правда, точный день я сейчас не вспомню. Вдруг сегодня?

Прищурив глаза, сжимаю крепче чеснок в кармане. Но ни немедленно, ни минуту спустя ничего из ряда вон не происходит.

Я встряхиваюсь, прогоняя из головы дурные мысли. От движения с кончика носа срывается капля, и я понимаю, что уже какое-то время стою под накрапывающим дождём. Ветер с севера гонит сюда тучи и грозовые молнии. Обратно теперь добраться будет непросто, что бы меня здесь ни ждало.

Поднявшись по каменным ступенькам, вхожу в замок. Внутри темно, но глазам достаточно света от бьющих почти безостановочно молний, чтобы разглядеть узкий коридор с золотистой полоской, мерцающей из-под дальней двери.

Вот она!

Комната, что даст ответ на мучивший меня вопрос! Я, наконец, узнаю, чем распугивает женихов мой дедушка.

Моя рука толкает дверь раньше, чем я успеваю решить, готова ли узреть жуткую правду.

Что ж…

Это действительно жутко. Жутко смешно и абсурдно. Настолько, насколько нелепыми могут быть два мужских туловища, дрыхнущих в неудобных гробах.

И вот этого испугался Дулин?!

Ради этого я натерпелась столько страха?!

Максимум, что угрожает Хаматову — затёкшие ноги, которые ввиду длины не уместились внутри и теперь свисают на пол по обе стороны от деревянной конструкции.

Ох, в каком же я бешенстве!

Мужчинам явно не хватило выдумки. Легли, заснули — вот и весь перформанс.

Это что ещё за испытание только ради галочки?

Нет уж.

Приличные пугалки не стоят обитые бархатом, с мягкой подушкой. Они врываются в комнату с воем и грохотом. У них в арсенале когти и зубы, в такие лапы должно быть страшно попасться. Они так напугают, что будет не стыдно внукам рассказывать.

Стопка выпитой цуйки активно меня подбивает показать этим неженкам настоящий фильм ужасов. Чтоб впредь по семь раз думали, прежде чем рисковать!

С кровожадной улыбкой я задуваю все горящие в подсвечниках свечи, кроме одной. Её света должно хватить, чтоб видеть, но не больше, чем нужно показать.

Тихонько покидаю комнату. Не здесь, так где-то поблизости должен найтись реквизит.

Костюмы бывших обитателей заперты за стеклом. В доспехах я быстрее дух испущу, если вообще с места сдвинусь. Всё не то!

С досадой рыщу по замку в поисках «того самого», при виде чего Хаматов вовек не захочет геройствовать.

На помощь неожиданно приходит мгновение полной темноты. Я обо что-то спотыкаюсь, едва не роняю ежа… А потом во время молнии на полу вижу прекрасное — шкуру настоящего бурого медведя!

С клыками на оскаленной морде!

С когтями на лапах!