Яна Лари – Попалась! или Замуж за хулигана (страница 9)
Аля
— Амиль, мой дом в другой стороне.
Он усмехается, долгие секунды глядя мне в глаза.
— Нам опять не по пути. И так будет всегда.
Мерзавец не оставляет мне даже возможности добраться своим ходом. Топит педаль газа в пол, проскакивая перекрёсток на жёлтый. А я как дурочка бесхарактерная снова позволяю ему себя прогнуть, придумывая тысячи причин ничего не предпринимать. Предлог вроде бы тоже есть — а как иначе его переубедить? Только надоедая! Но… это ведь не так. Всё, чем я занимаюсь — таращусь на него затаив дыхание! А ещё злюсь и нервничаю, получая от этого какое-то противоестественное удовольствие.
И вот с какого рожна я должна метаться между его решениями — то он знать меня не хочет, то от себя не отпускает, прикрываясь внезапными делами?!
— Ничего, что мне нужно готовиться к лекциям? — бессовестно вру, ведь всё уже давным-давно переделано. — До центра ехать всего четверть часа. Подбрось меня и дуй на все четыре стороны.
Его сосредоточенный взгляд направлен строго на дорогу.
— Мне не в кайф тратить на тебя своё время.
— А мне это, по-твоему, в кайф? — Нервно скрещиваю руки на груди.
Ахметов медлит ещё пару секунд, молча выруливая к выезду из города.
— Думаю, да, — наконец, подаёт голос.
— Какой же ты кретин, — бросаю раздражённо. — Почему мои дела должны страдать по твоей прихоти?
Уголки губ Амиля едва заметно дёргаются вверх.
— Так пусть не страдают, — коротко отмечает он. — Я же не заставляю тебя со мной встречаться.
Поджав губы, отворачиваюсь к окну. Думаю о том, что не сегодня, так завтра мне тоже представится возможность доставить ему неудобства и я её использую сполна. Ещё посмотрим, кто первым взмолится о пощаде.
Амиль глушит мотор на площадке отдыха дальнобойщиков в паре километров от города. Выйдя из машины, с интересом оглядываюсь по сторонам. Ночь разбавляет свет фар. Взгляды, которыми нас встречают собравшиеся, заставляют нервно наматывать на палец конец пояса от плаща. Чувствую себя неловко среди незнакомцев, к тому же Ахметов обнимает меня за плечи, словно нарочно показывая всем, что мы пара.
Со всех сторон нас обступает азартный гул голосов. Возбуждение присутствующих пронизывает воздух, заражает, проникая в лёгкие вместе с вечерней прохладой и предвкушением чего-то грандиозного. Я совру, если скажу, что мне здесь не нравится, всё же это моя первая вылазка в компанию сверстников.
Красивая брюнетка в косухе объявляет в мегафон о скором начале заезда. Впечатляющее зрелище — вереница машин докуда хватает глаз…
Дух захватывает!
На влажном асфальте уже нарисована линия старта. В сторонке стоит таксист с рацией, очевидно, для передачи результатов.
Организаторы вкратце напоминают правила. Мне как профану всё это ново и интересно настолько, что короткая команда Ахметова не вызывает никакой реакции.
— Накинь, — повторяет он с выражением отрешённости и нескончаемой скуки на смуглом лице.
Как будто из-под палки предлагает мне свою толстовку.
— Она не сочетается с моим плащом, — рассеянно отталкиваю протянутую руку.
Не хочу себя чувствовать ему чем-то обязанной. Это что ещё за барские замашки? Нет бы признать, что мы зависим друг от друга в равной степени и, наконец, проявить ко мне уважение.
— Кончай выделываться, Киса. А то будешь сочетать свой плащ с сопливым носом, — голос Амиля приобретает едкий оттенок сарказма.
— Прибереги ухаживания для кого-нибудь другого.
Он иронично приподнимает брови, словно пытаясь ещё сильнее выпятить свою незаинтересованность.
— Я, вообще-то, о себе сейчас забочусь. Не придумывай то, чего нет.
Пытаюсь не подавать вида, но ему всё-таки удалось меня задеть. В старших классах, да и в университете никто не относился ко мне с таким пренебрежением. Бесит!
— Всё сказал? — взглядом даю понять, что он, вообще-то, загораживает мне обзор на зарычавшие двигателями машины.
Ахметов без лишних слов шагает вперёд. Я не успеваю предугадать его действия и, тем более, отреагировать, как он накидывает мне на плечи толстовку, вжикает молнией…
И ведь помешать уже не получится — руки, не продетые в рукава, скованы будто коконом!
— Вот теперь всё, — шепчет удовлетворённо, не отпуская ручку бегунка из пальцев.
В его глазах читается что-то такое, что не позволяет возмутиться, парализует дыхание.
Прохладные костяшки едва касаются моего подбородка, а мои щёки в срочном режиме накаляются до нездоровой температуры. В груди начинает горячо покалывать.
Мы неожиданно оба теряемся и отворачиваемся друг от друга, устремляя пустые взгляды на линию старта, где уже выстроились участники заезда.
Брюнетка уверенно стоит перед машинами, купаясь во внимании нескольких сотен зрителей. Зачем-то скашиваю глаза на Амиля. Он тоже смотрит на неё не отрываясь, но иначе, чем другие — без восхищения, чуть нахмурив брови и сосредоточенно щуря глаза. Смотрит как… Как снайпер на цель!
Девица поднимает руки вверх… разводит в стороны… резко опускает…
Рёв двигателей, свист резины, крики зрителей — поехали! И тут она, плавно покачивая бёдрами, направляется в нашу сторону.
Я напрягаюсь. Не знаю, чем объяснить тот факт, что грудь сковывает ничем не мотивированная, жгучая неприязнь.
Они знакомы?
Насколько близко? Должно быть, достаточно, чтобы так самоуверенно подойти к Ахметову вплотную и коснуться его груди изящным пальцем с матово-чёрным маникюром.
— Привет, плохиш, — на полных губах девушки медленно проступает игривая улыбка, когда она встаёт на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха и что-то неразборчиво прошептать, полностью игнорируя моё присутствие.
Внутри печёт уже не по-детски. Сердце начинает колошматиться как бешеное.
Амиль мне, конечно, даром не сдался и бесит просто нереально, но ситуация в корне оскорбительная!
Я им что, пустое место?! Ну держитесь, ребята.
— Ахметов, тебя разве не учили, что одноразовые салфетки после использования нужно бросать в урну? — произношу обманчиво безмятежным голосом.
Другими словами: «Присутствие твоей бывшей меня оскорбляет».
Брови брюнетки стремительно ползут вверх.
Похоже, мой небрежно завуалированный посыл понят. Это радует.
— И давно ты начал уныло сморкаться в энциклопедию хороших манер? — она прожигает его убийственным взглядом, продолжая меня игнорировать.
Что следует понимать как: «Разуй глаза, дорогой. Эта зануда мне в подмётки не годится».
Амиль под двойным напором ненадолго теряется. Хмурится, по-видимому, прикидывая, чем ему грозит неминуемая жалоба Игорю и судя по гримасе, исказившей его лицо, приходит к здравому выводу, что запасными конечностями он, увы, не располагает.
— Аля, давай ты оставишь в покое мои манеры, — Его верхняя губа дёргается в предупреждающем оскале. — А тебя, Агния, мои пристрастия не касаются. Мир, девочки.
— Давай ты не будешь мне указывать. — отзываюсь невозмутимо. — Я требую сатисфакции.
— Ну и какой? — выцеживает он мрачно.
— Избавь меня от общества своей подстилки. Душно стало, — усмехаюсь, дёргая бровью в сторону Агнии.
О да… Да он просто в бешенстве!
На щеках злой румянец, тёмные глаза прожигают во мне дыры.
— Аля, не накаляй.
Похоже, у Ахметова грандиозные планы на эту ночь. И благодаря мне они грозят с треском накрыться.
Кайф.
— Ко-о-от… Угомони это недоразумение. — Агния лениво улыбается, сминая пальцами рукав его лонгслива. Мягко проводит ногтями по ткани до самого плеча, как сытая пантера. Кажется, подобное между ними происходит не в первый раз.