Яна Лари – Попалась! или Замуж за хулигана (страница 11)

— Зачем?

— Не тупи. Сообщить, что раз он всё знает, то нам будет удобнее переночевать у меня. У нас же всё серьёзно, да, Киса?

Я зависаю, пытаясь уловить в его лице намёк на шутку, но, увы…

— Более чем, — вопрос, чем мы будем заниматься в квартире этого психа комом встаёт поперёк горла. — Полезешь ко мне, оторву руки.

В карих радужках загораются лукавые искры.

— А если твои ручонки первыми потянутся ко мне?

— Исключено, — неуверенно поглядываю то на Ахметова, то на тёмный провал подворотни и двор с разбитыми фонарями. Выбор не ахти.

— Я бы не стал зарекаться, — загадочно хмыкает он.

Я долго сомневаюсь, прежде чем ступить на чужую территорию. По-хорошему, сейчас бы развернуться на сто восемьдесят градусов и бежать отсюда не оглядываясь. Но тогда Амиль будет считать себя победителем, а шиш ему!

— Что стоим? Моя невеста считает ниже своего достоинства пачкать ножки о полы простолюдинов? Подумай хорошо, а то ведь после свадьбы их придётся ещё и мыть… — Ахметов ловит моё запястье, придирчиво изучает ладонь и заканчивает: — Вот этими белыми ручками.

— Быстрее я этими ручками тебе в утренний кофе яду подсыплю, — шлю ему многообещающую улыбку.

— Ну, попробуй. Только я себе с шестнадцати лет сам готовлю.

— И?

— Вряд ли получится чем-то удивить мой желудок.

— А вот это не факт, — не собираюсь так просто сдаваться. — Я и готовить-то ни разу не пробовала.

— Ещё один довод, что мы несовместимы. Ну же, не дай нам умереть голодной смертью! Что ты упёрлась, не пойму? Возня под одеялом уже давно не повод для брака. Как вариант, мы не сошлись темпераментами. Чем не отмазка? Не благодари. Или… — Он прищуривает глаза, отчего те становятся похожими на две чернильные щели.

— Или что? — Пытаюсь говорить спокойно, но голос пропадает.

Ахметов продолжает молча сверлить меня взглядом, с каждым мгновением усиливая гнетущее смущение. Всем телом улавливаю исходящие от него волны раздражения и чего-то ещё, что не решаюсь проговорить даже в своих мыслях.

— Или я тебе нравлюсь.

Утвердительно, прости господи!

— Ты? Мне?! — прыскаю со смеха, хотя впору заплакать. — Кому вообще может понравиться такой…

— Какой?

Он скептично приподнимает бровь, словно заранее знает, что я скажу.

— Мутный, беспардонный, бабник… Да ты даже не удосужился выяснить, кого тащишь в постель! Ни ума, ни совести. Одни понты! — на секунду прикрываю глаза, мелко дрожа от негодования. — И вообще… тебе всё равно, кого соблазнять!

— Уже было, — скучающе перебивает Амиль. — Вот мы и выяснили, что больше всего тебя бесит.

— Мне это безразлично! — прикрикиваю, в надежде, что так до него лучше дойдёт. — Просто…

— Просто ты считаешь себя особенной. — Полный необъяснимого веселья взгляд требовательно впивается мне в лицо. — Тогда ответь, что ты можешь мне предложить, чего нет у остальных?

— Да не собираюсь я ничего тебе предлагать! Много чести, — мгновенно ощетиниваюсь. — И не прикасайся ко мне.

— Ну так перестань ко мне жаться, — он ухмыляется, указывая взглядом на смявшие его лонгслив пальцы. — С самого порога приставать начинаешь. Тебе не стыдно, а, Киса?

Ахметов с поразительной лёгкостью выводит меня на эмоции! Я с удивлением осознаю, что за время короткой перепалки успела не только в него вцепиться, но и припереть собою к стене.

— Нет, только мерзко, — ворчу, отдёргивая ладони от его груди и тут же накрываю ими алеющие щёки. Вот почему главный источник непотребств всегда он, а неловко постоянно мне?

— Ванная в конце коридора. Отбеливателя нет, но ты можешь хорошенько вымыть руки с мылом. Хоть дважды, я нежадный! — кричит уже мне вслед.

— Ещё б одежду выстирать, — бросаю из вредности.

Пусть не думает, что я стану тайком балдеть от его запаха, въевшегося в каждое волокно платья, уподобляясь героиням Яринкиных обожаемых романов.

Не проходит минуты, как Амиль бесцеремонно заглядывает ко мне и протягивает какой-то свёрток.

— Будешь переодеваться, закрой за собой дверь. А то ж я, распущенный такой, сочту за приглашение.

Демонстративно громко вожусь с замком. Фиг тебе, а не приглашение.

Сняв с себя толстовку и плащ, аккуратно складываю всё на стиральную машинку. Придирчиво разглядываю полученный с барского плеча свёрток. По всем законам жанра в качестве сменной одежды он должен был мне предложить свою футболку — либо короткую, либо просвечивающую, а в идеале сочетающую в себе и то и другое. Но нет.

Ахметов принёс плотную рубашку в крупную красно-чёрную клетку, достающую мне почти до колен, и серые тёплые носки до середины голени. Едва ли в таком наряде можно выглядеть хоть капельку соблазнительнее бесформенного мешка.

Горячий душ согревает продрогшее тело и остужает голову. Платье всё-таки решаю не стирать, это уже попахивало бы клиникой. В конце концов, единственная цель Ахметова меня выбесить и, если продолжу вестись на провокации, он в этом деле очень быстро преуспеет.

Застегнув рубашку под самое горло, натягиваю тёплые носки. Вешаю верхнюю одежду на крючок в прихожей и направляюсь на звук свистящего чайника.

— Ахметов, ты нарочно?!

Застываю в дверях кухни и с преувеличенным интересом принимаюсь изучать лаковое покрытие на деревянном косяке. Толку? Перед глазами словно выжжен сухой рельеф его мышц.

— Что не так?

Он делает большие, невинные глаза, прикидываясь дурачком.

— Немедленно надень футболку!

— У тебя с этим какие-то проблемы? — звучит на пару шагов ближе, чем пару секунд назад. — Я бы ещё понял, не будь на мне штанов.

— Мы, на минуточку, в замкнутом пространстве. Даже Игорь никогда не позволял себе расхаживать по собственному дому с голым торсом. Это уместно в спальне, а не… не…

— Значит, в моём доме другие правила. Точнее, никаких правил, — перебивает он поток моих бессвязных нравоучений.

— Это называется «бескультурье»!

Моё искреннее возмущение вызывает у Амиля лишь лёгкий, усталый вздох.

— Ужинать будешь, зануда? — иронично шепчет уже на расстояние выдоха.

Я стремительно отворачиваюсь. Кожу покалывает всякий раз, когда поджарое смуглое тело случайно попадает в поле зрения.

— Нет. Покажи, где я буду спать и делай что хочешь.

Большего мои расшатанные за этот бесконечный день нервы точно не вывезут.

— Пошли, раз уж ты так торопишься.

И снова та же загадочная усмешка в тоне. Ахметов явно что-то задумал!

— Не обессудь, шёлкового белья у меня нет, только синтетика, которую даже моль не жрёт, — картинно извиняется Амиль, заваливаясь на расстеленную бог знает с каких времён кровать. — В шкафу на верхней полке поищи. Должно остаться что-то чистое.

Шкаф в комнате один. Шкаф и кровать. Больше никакой мебели нет. Голый пол, голые стены, большое окно без занавесок. Неуютно.

Достаю наволочку, простыню, пододеяльник. Конечно, всё сложенное кое-как, мятое, но ненавязчиво пахнущее жасминовым кондиционером.

— И куда мне? — интересуюсь, старательно глядя в сторону.

Ахметов ловко пружинит с кровати.

— Перестилай, — командует над самым моим ухом.

— Мне показалось, что ты здесь будешь спать, — непонимающе хлопаю глазами и на всякий случай отхожу подальше.

Находиться наедине с полураздетым парнем всё ещё чертовски неуютно. В то время как он явно чувствует себя вполне комфортно и уверенно, чем бесит ещё сильнее.