Яна Лари – Попалась! или Замуж за хулигана (страница 8)

— Напоминай себе об этом почаще. — Выдёргиваю её из детской и прикрываю за нами дверь. — Детей на ночь шоколадом не кормить. Чтоб глаз с них не сводила. Я пошёл.

— Куда пошёл? — выпаливает Аля. — Стоп-стоп-стоп… Не смей! Я няней не нанималась.

— Руки убери, — усмехаюсь, указывая взглядом на впившиеся намертво в рукава моей толстовки пальцы. — А то скоро всерьёз начну думать, что ты на меня запала.

— Не оставляй меня с ними, — твердит Аля, игнорируя мой ироничный выпад. — Они же маленькие. Я не знаю, что с ними делать. Я одна не справлюсь!

Переживает. Значит, ответственная, мне не показалось.

— Послушай, Киса… — Накрывая ладонями тонкую шею, чуть наклоняюсь вперёд к лицу Али. Её глаза самого обычного голубого цвета, но при всей своей посредственности очень выразительные и в настоящий момент транслируют неподдельную панику. Что ж, я предупреждал… — Собралась замуж — тренируйся. Я, может, хочу, чтобы жена мне каждый год рожала. Детей люблю до ужаса.

Воспоминания минувшего дня вдруг прошибают непрошеными картинками. Больше всего меня приводит в ступор стихийно возникшая потребность немедленно попробовать на вкус её губы. Потребность, сгенерированная не похотью, а чем-то чертовски враждебным. Чем-то, что пытается навязать мне свои правила.

Сейчас каждый вздох, каждое нервное скольжение кончика её языка по губам пробуждает невыносимое желание впиться Але в рот — поцеловать просто так, без продолжения. Представляю, сколько визга было бы.

Моргнув, опускаю взгляд ниже. Глухое чёрное платье плотно обтягивает излишне худощавую фигуру. Ничего выдающегося, если бы не ярость, с которой вздымается и опадает грудная клетка. От девчонки фонит такой злобой, что ею одной можно вскипятить котёл по мою душу. Вот же вредная зараза.

— Катись к чёрту, — выдыхает хрипло.

Упс, я всё же слишком плотно навалился. У скромницы Али, похоже, сейчас сердце не вывезет, — мысленно усмехаюсь, глядя в сузившиеся зрачки и пошедшие алыми пятнами щёки.

— Будь паинькой, Киса. — Подмигнув, лихо надеваю капюшон и тут же передёргиваюсь от омерзительного ощущения, хлынувшего мне за шиворот мусора. Я даже не сразу понимаю, что происходит. — И как это называется, чёрт тебя дери?..

— Бумеранг?

Меня переклинивает от её звонкого смеха.

Чему ты радуешься? Чему, ГОСПОДИ БОЖЕ?! Нет бы бежать…

— Тебе конец, Киса… — Ловлю яркие звёздочки в крепко зажмуренных глазах.

— Уже передумал уходить? — проходится по моим дрожащим нервам каким-то странным, тягучим, будто хмельным голосом.

— Ты чё такая дерзкая, а? — набирает угрожающие децибелы мой тон.

— А ты не пыжься, Ахметов. Вот что ты мне сделаешь? Что?! — Лихорадочно блестит глазами, собирая с моей груди остатки семечек и… кидает мне в лицо! — Понравилась Ярина? Красивая, раскованная, да? Так чего на меня рычишь?

— Потому что хочу… — перевожу дыхание, как будто не договаривая. На самом деле здесь можно смело поставить точку.

Времени в обрез. Остаётся сжать зубы и отложить разборки на потом.

Ничего, пусть пока празднует, недолго осталось, потому что настроение у меня уверенно движется к отметке «паршивое». От Али нужно срочно избавляться, эти наши игры до добра не доведут.

Глава 5. По краю

На улице стемнело и город намертво влип в километровые пробки. Наш сервис стоит на отшибе, так что к моему появлению машина разобрана уже на четверть.

— Резину туда, — Димон указывает куда-то вглубь бокса и, убедившись, что Кир откатывает шины к дальним стеллажам, коротко кивает на серебристый шедевр зарубежного автопрома. — Приступай, Ахметов.

— В честь чего внеплановый аврал? — интересуюсь, пока переодеваюсь в рабочую спецовку. — Закрываемся ещё нескоро.

— Так этот левак «от своих», не ворованная. Кент Арсена пригнал. Кукле своей купил, а та на радостях жене его сдала. Ну и пошла заодно на три буквы с полным изъятием подарков. Планирует утром в угон подать и струсить страховку.

— Чтоб я так жил, — ржёт Кир возвращаясь.

— Женатым в смысле? — усмехаюсь, надевая рабочие перчатки. — Пожалей девчонку.

Димон хлопает меня по плечу.

— Не тяни резину, дружище. Сегодня вам нужно успеть ещё на гонки. Всё, арбайтен.

— Уже, — отзываюсь, заглядывая под капот.

Как ни крути, а гонки — самый быстрый способ сплавить запчасти.

На самом деле наши отношения едва ли можно назвать товарищескими. С Димой я познакомился на первом году учёбы в колледже и поначалу отказывался работать на Арсена. Тогда я ещё планировал устроиться в сервис обычным автомехаником. Всё было бы просто. И, по большей части, законно.

Но сестра после одиннадцатого класса поступила в универ. Расходы росли, отец в одиночку уже не вывозил, дом разваливался, а Марьям пятый год ходила в тех же растоптанных сапогах. Мало ела, много болела и на втором курсе оглушила новостью, что скоро станет мамой. Глупо было начинать, но в свои голозадые девятнадцать я ещё верил, что один раз не ловелас.

Быстрые деньги затянули практически сразу. Летом сестра родила. Отца малышки она мне так и не сдала. Пришлось переводить дурёху на заочное и забирать к себе, подальше от пересудов. Тогда же мне пришлось испытать на себе, что такое бессонные ночи и совместный быт.

Когда мои девочки худо-бедно встали на ноги, мне заводить отношения уже не имело смысла. Если занимаешься чем-то нелегальным, то редко заканчиваешь хорошо. Всё хорошее мимолётно в принципе.

Работа кипит, но каждые пять минут я стягиваю перчатку и лезу проверять сообщения. Молчит, зараза.

Справляется или?..

Мне Аля кажется ответственной. Если совсем уж начистоту, до конца не пойму, за кого больше волнуюсь.

Закончив работу, снова вызываю такси. Первым делом заезжаю к себе, чтобы забрать машину. Отвезти свою обузу домой уже не успеваю и с этим тоже нужно что-то решать. Свалилось «счастье» на наши головы. Одни проблемы.

На обратном пути принимаю звонок от сестры. Отлично. Через пару минут будет дома.

В квартире меня встречает только тишина. Удивительно, но детская больше не напоминает зону боевых действий. Игрушки на местах, цветы в кадках, дети целы — спят на кровати по бокам от уронившей голову себе на грудь Али. Умничка какая.

Её русые волосы разметались по плечам и подушке, а бледное лицо расслабленно, отчего Аля выглядит совсем беззащитной, словно родом из другого мира. Юный, бескрылый ангел, которого я со своими тёмными делами не заслуживаю.

Напряжённо застыв у изголовья, пытаюсь понять, что меня в ней так выносит и мешает быть равнодушным.

Перезагружаюсь от звука входящего сообщения. Сестра почти на месте.

— Просыпайся, — будто со стороны слышу свой резкий, требовательный шёпот. Ноль эмоций. — Ты вообще домой собираешься?

Аккуратно встряхиваю Алю за плечо.

Она бормочет что-то невнятное, сбрасывая с себя мои пальцы.

— Подъём, говорю, — чуть повышаю тон.

Ну, наконец-то, хоть какое-то шевеление! Моргает.

Аля, видимо, лихорадочно соображает, где находится и кто я такой. Судя по кислой мине, с задачей справляется быстро.

— Эм… Что, прости? — расфокусировано смотрит на меня.

— Ты меня слушать начнёшь или как? — Ловлю пальцами её руку. — Может, тебя ещё поцеловать, как спящую красавицу, чтобы скорее глазки продрала?

«Братан, ты это серьёзно? — глумится внутренний голос. — К чему это сейчас вырвалось? Что за дебильные аналогии?»

Дебильные, не то слово.

— Тоже мне принц… — её интонации становятся увереннее и голос приобретает холодные нотки.

— Так и ты не принцесса, — психую на всё сразу. М-да, похоже, пора переходить на седативные. Чего, спрашивается, опять на неё сорвался? — Поехали, — выравниваю голос. — Марьям уже поднимается.

Ловлю себя на том, что мягко поглаживаю её ладонь. Аля краснеет, пытается вырвать руку из моей мёртвой хватки. Не нравлюсь ей, видите ли. И как бы радоваться нужно, но не получается. Сопротивление лишь усугубляет ситуацию для нас обоих. Её кожа такая мягкая и нежная на ощупь, что мне сложно заставить себя разжать пальцы.

Чувствую, как волоски на руках дыбом встают, а сердце долбит рёбра на разрыв. Мощный разряд, гуляющий между нами, сильнее меня.

Это открытие настолько жалит, что я практически отшвыриваю от себя её ладонь и торопливо иду к двери, больше не удостаивая Алю своим вниманием. От греха подальше.

Перекидываюсь парой слов со взвинченной чем-то сестрой, всё как в тумане. Мы всегда даже на расстоянии улавливали эмоции друг друга. Сейчас Марьям не до меня, что, к моему стыду и облегчению, взаимно.

— Прошу, — обращаюсь к Але, придерживая переднюю пассажирскую дверь внедорожника открытой и тут же морщусь.

Хренов закон подлости…

Никогда особо не был джентльменом, а тут рефлексы так и норовят подпортить быдло-образ. Ничего, у нас вся ночь впереди. Ещё реабилитируюсь.