Яна Лари – Попалась! или Замуж за хулигана (страница 35)

Нет, сидеть сложа руки невыносимо! От бездействия внутри всё свербит.

С сестрой я не общаюсь со свадьбы. Отношения у нас совсем испортились, даже просить о чём-то неловко после того, как высказала ей всё, что думаю. Но я точно знаю, ради кого прошу, и что мне там не откажут.

Всю дорогу подгоняю таксиста. Тот выразительно вздыхает на светофорах, но гонит по максимуму. За окном идёт пушистый снег… Огоньки, предпраздничная суета, меня ничто не интересует. Только телефон, который молчит на все мои попытки дозвониться до Игоря. Молюсь, чтобы он не был в очередной командировке.

— Аля? Что случилось? На тебе лица нет.

Сестра начинает хмуриться с порога. Непонятно, то ли я так хреново выгляжу, то ли она не слишком рада меня видеть.

— Игорь дома? — Проталкиваюсь в гостиную, игнорируя то, как Ярина шумно сглатывает, сжимая руки в кулаки. — Мне срочно нужно с ним поговорить.

— О чём? — уточняет настороженно.

— О ком, — бросаю рассеянно, разуваясь. Из гостиной слышатся звуки работающей плазмы. Сестра бы ни за что не стала слушать джаз.

— О, Алька! — Рогожин с улыбкой привстаёт с дивана, но только лишь затем, чтобы поправить сползшую с бедра полу халата. — Делись, как жизнь семейная?

Атмосфера в комнате стоит специфическая. Ещё прошлым утром мне бы она ни о чём не сказала, но теперь даже не растрёпанные волосы сестры и забытый на подлокотнике бюстгальтер кричат о том, что я не вовремя. Достаточно неуловимого потрескивания в воздухе. Теперь понятно, почему молчали телефоны.

— Игорь, мне нужно тебе кое в чём признаться. Это касается Ахметова.

Господи, только бы он не вспылил. Рогожин презирает любителей лёгких денег. Нутром не переваривает всех этих паразитов общества, голодных до честно нажитого чужими руками добра.

Пока я судорожно подбираю слова, не зная как бы помягче подать новость про нелегальный заработок мужа, Ярина проходит вперёд, хмурясь ещё сильнее.

— Игорь, я тоже должна тебе кое в чём сознаться, — тон, каким говорит сестра, сжимает сердце неприятным предчувствием. Но придумать, как заткнуть ей рот я не успеваю, и правда во всём своём губительном безобразии так некстати выплёскивается наружу. — Аля застала меня и Амиля в одной постели.

Едва не плача, зажмуриваюсь, не в силах смотреть, как волевое лицо Рогожина на глазах превращается в жёсткую маску.

Ой, ду-у-ура…

Вот кто её просил? Почему сейчас?

Рогожин отмирает не сразу, некоторое время продолжая буравить жену тяжёлым взглядом. Какую-то долю секунды мне даже кажется, что он не удивлён. Бред, по-любому. Что только не привидится со страха, когда эмоции выворачивают душу наизнанку, и от тебя самой ничего уже не зависит.

Но хмурится он точно не так, как обычно, как-то напряжённо.

— Даже так? — бросает грубовато. — И как вы с Ахметовым оказались в одной постели?

Глаза Ярины начинают блестеть, отчётливо отражая чувство вины. Она смотрит на Игоря, словно сомневается в его дальнейших действиях, боится их.

— Отвезла машину в ремонт, а он как раз отработал смену. Предложил подвести… и вот.

— А подвозил он тебя на пегасе, раз сразу до восьмого этажа взлетел?

Внешне он продолжает вести себя так, будто до сих пор решает, какую руку ей сломать. Но дыхание ровное, хотя на лице застыло совершенно пугающее выражение.

— Игорь, ничего не было… — Сестра потихоньку пятится, пока не упирается в стену. — К-клянусь!

Заикается, как смертник перед казнью.

Снова злюсь на неё и жалко глупую. Да и о каком злом умысле с её стороны говорить, когда я сама при любом удобном случае проклинала наш с Амилем брак, постоянно попрекала её трусостью, а теперь точно так же боюсь всё потерять…

— Мне вот интересно, как долго он тебя уламывал?

Крылья носа Рогожина раздуваются, нервно дёргается кадык.

— Ему этого делать не пришлось, — поражает откровенностью Ярина.

— Игорь, остынь. — Перехватываю его за руку, когда он порывается шагнуть вперёд. — Неужели, ты никогда не совершал ошибок? Совсем-совсем никогда.

Короткий строгий взгляд отправляет меня в пекло.

— Ты свою роль хорошо отыграла, хватит. Не вмешивайся.

— Игорь…

— Что Игорь? — Я тебя как родную дочь растил, и только поэтому не выставил сразу на улицу. В тот день я видел, как ты забегаешь в подъезд. В остальном блестящий спектакль. Я бы, может, и поверил.

Ах, вот как даже…

— А вот я тебе поверила. Безоговорочно. — И надо бы говорить твёрже, внутри всё кипит, но на выходе получается шёпот. Горло словно спазмом сковало, каждое слово даётся с трудом. — Если ты всё с самого начала знал и принял, зачем тогда понадобился этот фарс? Зачем настаивал на свадьбе, подгонял?

Выяснять отношения в моём положении — не лучшая затея. Я отлично понимаю его разочарование, но не могу соединить воедино концы. То, что Рогожин в принципе всё знал, разит наповал. Его мотивы мне непонятны.

— Скажешь, незаслуженно? Я тебя годами кормил, одевал, баловал, не жалея времени и средств. А в итоге получил нож в спину! На, дорогой Игорь, я тебя тоже ценю! Сестра пацана с улицы в постель притащила? Ах, как досадно, влезу-ка я срочно, надо ведь что-то делать! Сделаем-ка все дружно из Игоря дурака! Подумаешь, некрасиво. Стерпится, забудется. Нет, Аля! Без последствий ничего не останется. Ты будешь их расхлёбывать ежедневно. Зато на будущее научишься думать головой.

— Игорь, она ж молоденькая совсем, — встаёт вдруг на мою защиту Ярина. — Чего ты на неё накинулся? Наши дрязги касаются только нас.

— Нужно было думать об этом, когда её впутывала. Кто-то должен преподать ей урок. Вам обеим.

Такого поворота я не ожидала. Только не от Рогожина. Кажется, он на грани. Его верхняя губа нервно приподнялась и подёргивается от едва сдерживаемых эмоций. Руки сжались в смертоносные кулаки. Самое страшное, что это на меня он злится, а я сейчас завишу от него как никогда.

— Ты прав. Я выводы сделала, — делаю робкий шаг вперёд. Я не струшу… не струшу… Не отведу взгляд. Дам понять, что раскаиваюсь, тем более это действительно так. — Игорь, я люблю его. И нам очень нужна твоя помощь.

— Алька, не реви. Чего ты? — Сестра тянется к моей щеке, но наткнувшись на взгляд мужа, отдёргивает пальцы. Мокрые.

— Ничего ты не уяснила, — жёстко усмехается Рогожин. — Иначе бы не заливала мне квартиру.

— Амиля закрыли, — шмыгаю носом. — Верни мне его, пожалуйста. Ты же можешь, у тебя везде связи. Он машины иногда разбирал, краденные…

— Я знаю, чем он промышляет. — Игорь останавливает поток моих признаний взмахом руки. — Вопрос, почему ты закрывала на это глаза? Понравилось жить на широкую ногу, а шалашом пусть другие довольствуются? Те, кого совесть неволит прозябать в нищете. Почему не повлияла на него? Вы же, бабы, заморочить голову умеете, — выговаривает он с необъяснимой грубостью.

— Так это всё ты? — Задыхаюсь от внезапной догадки. — Сначала меня погнал под венец, а его потом отдельно, за Ярину, наказал?

— Не мели чепухи. Я кто, подонок, по-твоему? — в суровом голосе звучит снисхождение. — Я дал тебе шанс сказать мне правду, и у Ахметова точно так же была возможность исправиться. Хотя спокойно мог сделать так, что он бы сел и живым уже свободы не увидел. Сразу. То, что вы сейчас пожинаете, плоды только ваших ошибок. Не ищи крайних, Аля. Вы двое стоите друг друга.

Надежды на помощь таят, отчего становится страшно и щемяще тоскливо.

— Игорь, прости. Ляпнула не подумав. Я раскаиваюсь, честно. День сегодня просто такой… — с мольбой сжимаю пальцами его руку. — Просто… Прости. Отчаяние страшная штука. Ты, конечно же, не заслуживаешь упрёков. Я всегда относилась к тебе с теплом и, правда, сильно переживала из-за нашего обмана. А с Амилем мы бы со временем уладили этот вопрос. Я никогда не поощряла его методов. Помоги ему, пожалуйста. Уверена, Амиль уже всё понял.

— Ярина, сходи завари ей чай с ромашкой.

— Это значит?..

— Это ничего не значит, — сухо рубит Игорь, вскользь заглядывая в моё растерянное лицо.

И что-то ещё, помимо всего, зудит, не даёт мне покоя. То, как легко отделалась сестра тогда и сейчас. Её проступок намного страшнее, но весь гнев обрушился в основном на меня. Хотя… Чужая семья — потёмки.

— Так ты поможешь ему?

— Зачем? Ничего ни он, ни ты не поймёте. Так отделаетесь лёгким испугом.

— Ты же знаешь, что это не так!

— А ты, Аля, знаешь, какой процент преступников впоследствии исправляется. Две трети отсидевших становятся рецидивистами. Это при суровых условиях тюрьмы. А если вообще не понести наказания? Безнаказанность развращает, поэтому — нет.

Я не могу сейчас определиться, насколько это справедливо, но как заставить себя уйти ни с чем?

Не могу.

— Что молчишь? Нечего сказать? — Игорь смотрит пристально, внимательно, и мою кожу колет ознобом. — Вот помаетесь пару лет друг без друга и в следующий раз хорошенько подумаете, прежде чем куда-либо лезть. Если, конечно, тебе раньше не надоест носить передачки. И не строй иллюзий! Даже на твои проступки я закрывать глаза не буду.

Кое-как сглатываю ком в горле. Мне страшно. По-настоящему. За Амиля, даже не за своё будущее. Рогожин всё для себя решил, я интуитивно чувствую это.

— Я беременна, — выпаливаю наобум. — В чём виноват ребёнок? Неужели ты хочешь, чтобы он рос без отца?

Да, снова лгу. Но… Господи! Я готова на многое, только бы вырвать у обстоятельств ещё один шанс. Больше всего мне хочется решить нашу проблему. Мне морально проще потом разочароваться в Амиле, чем знать, что я могла что-то исправить, но опустила руки.