Яна Лари – Попалась! или Замуж за хулигана (страница 37)

Не пытаюсь на неё повлиять, просто не хочу добавлять слёз на детских слипшихся ресничках.

— Я ещё мусор-р выносить умею, — робко включается в разговор сын Игоря, обеспокоенно сжимая махровую ткань в маленьких ладошках. — И посуду за собой мою, убираю игр-р-рушки…

В детском голосе столько надежды, что её можно черпать, как воду и размочить даже самое чёрствое сердце.

— Молодец, — обрывает Ярина взволнованный лепет, вставая перед ребёнком на корточки. Помогает расправить закатанные рукава рубашки. — Ты хороший мальчик, даже не сомневаюсь. Аль, — поднимает на меня растерянные глаза. — Чёрт побери, что теперь делать-то? Он же не виноват, правда?

— Дети не должны страдать, в любых обстоятельствах, — говорю как есть, сложив, наконец, воедино все факты. — Теперь понимаешь, откуда ветер всепрощения дует? У Игоря самого рыльце в пуху, так что, пожалуй, пока не быть тебе жабой. Можешь, конечно, закатить скандал и хлопнуть дверью. Поверь, я тебя пойму. А можешь оставить всё как есть. Решать тебе. Только сперва хорошо всё взвесь. Выберешь то, к чему действительно готова, и больше к этой теме не возвращайся. Иначе замучаете друг друга.

— Алька, ты так выросла, — шмыгает она носом, сжимая меня в объятиях. — Когда успела-то? Куда подевалась моя тепличная девочка?

— Знаешь… — Смаргиваю набежавшие слёзы. — Одни мужчины просто делают из девочки женщину, а есть такие, как мой Амиль. С ними ты взрослеешь без этого всего… Ну всё, перестань. Сейчас молоко убежит. Мне остаться?

— Не нужно. Пока я одна, хочу всё обдумать.

— Тогда я поеду домой.

— Позвони, как доберёшься. Если будут новости — дам знать.

Завтра, точнее, сегодня уже, надеюсь, и в моей жизни всё прояснится. А сейчас…

Город засыпает снегом. Крупные хлопья вьются, смягчая резкость неоновых огней, укачивают. Накидываю капюшон и выбегаю из такси в белый плен. Тревога никуда не делась, лишь временно притупилась на фоне передряг в семьи Ярины.

Квартира спит. Так тихо. Только с лоджии доносится лёгкий, едва уловимый лязг прутьев, на который я иду, чтобы скоротать остаток ночи за разговорами. По факту с крыской, а по сути — сама с собой. Ещё бы не накрутить себя. Вернётся — загрызу ведь. Или всё-таки зацелую?

Глава 21. Мальчик-колокольчик

Поворот ключа в замке взрывает сковавший меня паралич. На одном дыхании выбегаю в прихожую, а дальше теряюсь, не зная, что делать.

При виде расстёгивающего куртку Ахметова, повторенный сотни раз монолог стирается напрочь из памяти. Я слышу своё дыхание, как будто со стороны — затруднённое, словно воздух вокруг нас разом сгустился. Не так-то просто кинуться на шею тому, кого охота придушить. Сейчас это как минимум небезопасно.

— Явился?

В тёмных глазах Амиля появляется проблеск удивления. Он так и замирает, согнувшись над обувью.

По всей видимости, выгляжу я сейчас подобающе случаю. Пучок растрепался, неряшливо обрамляя заплаканное лицо, а пижамные шорты совсем не скрывают синюшных от долгой неподвижности ног. Опять же руки упёрла в бока в лучших традициях семейных разборок. Самое то, чтобы встречать благоверного после полуночи.

— Ты прекрасна, — хмыкает Ахметов, ослепляя меня широкой улыбкой.

Это вот значит, как он, ирод, раскаивается?

— Я тебя убью, — рычу, погружаясь обратно в трясину из страха и злости. Делаю шаг вперёд, и тут же теряю равновесие, споткнувшись о припорошенный снегом ботинок.

Он меня ловит, не давая упасть.

— Прямиком в объятья, — комментирует хрипло, сжимая мою талию теснее, чем нужно.

Его руки обжигают холодом кожу даже через майку, пуская по позвоночнику вереницу мурашек. Сердце истошно бьётся, но всё это далеко от интимных переживаний.

Я полдня молилась, чтобы всё обошлось, а сейчас боюсь, что правильных выводов опять не последует. Кажется, так выразил мои опасения Игорь — «отделается лёгким испугом»?

— Тебя полностью освободили?

— У них не было выбора.

Нарочито небрежный ответ лишь добавляет вопросов, вдобавок задевает несерьёзным отношением. Признаться, я ждала, что его ещё долго будет трясти от воя сирены. Напрасно, трясёт Амиля максимум от холода.

— Ты понимаешь, что Игорь за тебя мог и не впрячься?

Мне хочется его треснуть, чтобы достучаться.

— Не спорю, вмешательство сверху ускорило дело. Я уже не надеялся обнять тебя так скоро, — добивает он меня своей жизнерадостностью. Но едва открываю рот, чтобы это всё высказать, Амиль применяет беспроигрышный ход — касается губами моей переносицы. — Спасибо. Для меня ещё никто так много не делал.

Ну вот пожалуйста. Запал сдувается бесследно. А я всё ещё не готова мириться, точнее, готова. Но не так.

— Это первый и последний раз, — предупреждаю предельно серьёзно.

— Давай отложим разговор ненадолго. От меня бомжами разит за версту.

— Ты всё расскажешь сейчас, — настаиваю, подталкивая его к ванной. — Пока принимаешь душ.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, милая, — хмыкает Ахметов. — Но должен признать, предложение звучит чертовски заманчиво. Так и быть, пойдём, продемонстрирую себя во всех ракурсах, моя распутная девочка. Всё-таки хорошо, что я вчера немного спустил пар. Как знал… Хотя с тобой я всегда в крайней боевой готовности.

— Ой, да что я там не видела, — закатываю глаза, но всё же отворачиваюсь, едва Амиль начинает торопливо раздеваться. — Пойду полотенце и что-нибудь надеть принесу. Не для того я тебя, дурака, спасала, чтобы ты с простудой свалился.

Собрав в охапку всё необходимое, возвращаюсь в ванную. А что остаётся делать? Природная скромность никуда не исчезла, но любопытство сильнее смущения. Хочу знать, как Игорю удалось его так быстро вытащить и чего это нам может стоить в будущем.

— Итак, я жду подробностей, — напоминаю, прислоняясь плечом к горячему змеевику.

— Да там рассказывать особо нечего. — Амиль в мою сторону даже не оборачивается, продолжая растирать мочалкой крепкую шею. — Нас повязали на горячем и увезли в отделение. Потом посадили писать объяснительную. В показаниях не расходились, благо Арсен придумал легенду на все случаи жизни: мы люди подневольные, машину особо не проверяли, потому что пригнали знакомые шефа. Поверили на слово, что тачка в утиле, закатили в бокс и к вечеру спокойно порезали да разложили по полкам. Остальное в случае чего Арсен обещал сам разрулить.

— И часто разруливал? — уточняю с сомнением. Вечером уверенности, что всё обойдётся, в его голосе не было.

— Как-то не приходилось, — вздыхает Амиль. — Нам везло, но чёрт его знает… О нужных связях известно только с его слов. Арсен мог нас вытащить, если не соврал, а мог и свалить. Гарантий у нас не было.

— Так Игорь всё же помог?

— В основном тем, что в присутствии начальства опера засуетились в турборежиме. Сразу выяснилось, что мужик, который написал заяву о пропаже, купил свою ласточку на деньги жены. И буквально на днях подал заявление о разводе. Ты бы слышала, как она его смачно чествовала на всё отделение! Те горлопаны из оперы нервно курят в сторонке на пару с нашим отсидевшим полжизни электриком Васей.

— Так это, получается, она его машину на разборку сдала?

— Да, но там вообще курьёз вышел. Дамочка влезла в кредит, чтобы содрать своего дармоеда с дивана и отправить его таксовать. А тот не растерялся и вместо того, чтобы помогать возвращать деньги в банк, безбожно использовал транспорт в личных целях.

— Это в каких? — невольно улыбаюсь, наблюдая за игрой мышц на спине Амиля. — Уносил прибыль мимо семейной копилки?

— Если бы, — загадочно хмыкает он, поворачиваясь боком. — Сейчас, дай вспомнить дословно… «Вальку, козу замужнюю, теребонькал на заднем сиденье!». Кажется, как-то так. Ну вот она в расстроенных чувствах решила прикрыть оплот разврата, а на вырученное с распила закрыть кредит. Правда, той суммы всё равно не хватило. Так что мадам в гневе, мужик опять стал пешеходом, а я на свободе.

— Ты ведь понимаешь, что вечно так везти не будет? — Снова напрягаюсь я.

— Аль, я везунчик, каких поискать. У меня есть ты, — беспечно подмигивает он. — А ситуация не из приятных, пока ехали, я о многом успел пожалеть. И ещё понял, что мне мало слышать тебя по телефону. Чувство такое… как если бы мне перекрыли кислород. Никакие деньги этого не стоят, поэтому в сервис я не вернусь. Завтра что-нибудь придумаю.

— Правда? — боюсь ему поверить и после разочароваться.

— Правда-правда, — улыбается хитро. — Спинку мне не потрёшь? Я не достаю.

— Да, конечно, — спохватываюсь, особо не заостряя внимание на появившихся в его голосе странных нотках, таких бархатных, что ими можно обернуться словно пледом.

Активно орудуя вспененной мочалкой, не сразу замечаю, что Амиль поворачивается лицом. Сперва чувствую горячий выдох над распаренным влажным воздухом лбом. Моргнув, упираюсь уже более осознанным взглядом в голый мужской торс. Горло скручивает спазм, когда я помимо воли опускаю глаза. Столько пены, а всё равно недостаточно, чтобы щёки мне не опалило жаром.

Неловко как-то после всего смущаться, но и рассматривать невыносимо.

— Я пойду, чайник поставлю. Дальше ты уже сам… достанешь, — бормочу трусливо.

— Погоди, — останавливает меня Ахметов, скрещивая руки в районе паха. — А голову не поможешь намылить?

Это, наверное, можно. Где надо — прикрыто, почему бы и нет.

Тянусь за шампунем и только тогда меня, наконец посещает здравая мысль.