Яна Лари – Попалась! или Замуж за хулигана (страница 29)

— Чего это? — фыркаю вредно, но не мешаю обнаглевшему жениху взять меня под руку. — Ай, ладно, с твоим поведением я потом разберусь.

Надо ли говорить, что после драки и неудавшегося побега, мандраж перед самой свадьбой изрядно поблёк, а обещание, брошенное им в сердцах, вылетает из головы ещё до того, как опоздавший фотограф делает наш первый совместный снимок?

Оказывается, чтобы помириться иногда достаточно хорошей ссоры. Кто бы только мог подумать…

Если верить гостям, то наша с Ахметовым свадьба достойна звёзд Голливуда, такая мы красивая и гармоничная пара. Сама я толком ничего не запомнила. Ощущение, что всё происходит не со мной, начинает отпускать лишь по приезду в его квартиру.

От номера для молодожёнов Амиль в последний момент отказался, объяснив это тем, что не хочет начинать семейную жизнь с постели общего пользования, чему я радуюсь настолько, насколько вообще способна радоваться, разглядывая своё бледное, взволнованное отражение в зеркале его ванной комнаты.

Как я и боялась, корсет своими силами расшнуровать не получается. И вот на фоне этого намёки Амиля, что у нас всё будет по-настоящему, вызывают нервную дрожь и паническую жажду действий.

Уверенность в побеге сыграла со мной злую шутку. Прозрачные резиночки и кружева, скрытые под платьем, бельём можно назвать с большой натяжкой. Девочки по вызову и те приличнее носят.

Зачем я только доверилась вкусу Марьям? Очевидно же, что интересы она учитывала явно не мои, а брата.

— Аль, тебе помощь с платьем нужна?

Жизнерадостный вопрос из-за двери стегает позвоночник холодом.

— Нет!

— Как знаешь. Тогда жду в спальне.

Ушлый какой.

Вот чему он радуется? Думает, начнёт помогать со шнуровкой, а там ненароком до остального дойдёт? Чёрта с два! Я не такая. Пусть милый сразу привыкает к мысли, что просто так ему ничего не обломится. Благо где-то в сумке красивой стопкой сложено моё зимнее бельё — «привет от бабушки».

Одной пары трусишек поверх прозрачного безобразия, на мой взгляд, маловато. Кокетливый горошек прячу под танга с огуречным принтом, сверху натягиваю ещё одну пару — жёлтую, потом ещё одну — белую, и с риском защемить себе всё, что только можно, заглядываю под громоздкий подол, дабы оценить успехи.

Что ж, полученное «Оливье» не каждый мужской организм переварит.

С вредной улыбкой представляю, как перекосит Амиля, но тут же слабовольно его, дурака, жалею. Ладно, не вечно же прятаться. Хозяйка я здесь или кто?

Зажмуриваюсь, собираясь с духом, и выхожу к супругу, загадочно шурша атласными юбками.

Спальню Ахметова не узнать. Мебели не прибавилось, но в тусклом свете торшера сияет шёлком комплект белоснежного постельного белья, а вдоль голых стен выстроились подаренные нам вазы, куда он ухитрился пристроить с полсотни букетов.

Аромат стоит такой, что голова идёт кругом. А в эпицентре этого великолепия вальяжно развалился мой благоверный в одних брюках и расстёгнутой до середины рубашке. В памяти почему-то вплывают настойчивые губы этого мерзавца, и то, с какой жадностью они терзали мой рот под бесконечные выкрики «горько». Внизу живота разливается приятная тяжесть.

«Это от нервов» — утешаю себя, переступая порог спальни.

— Я подумал, что в первую брачную ночь будет бесчеловечно отправить тебя спать на лоджию, — заговаривает Амиль, правильно истолковав мой выразительный взгляд.

— Особенно после того, как ты уже пообещал, что сам там ляжешь.

— Ахметова, не будь занудой. Хотя бы сегодня я могу рассчитывать на комфорт? — изворачивается плут. — Я уже не раз доказал, что умею держать себя в руках.

Его слова меня не впечатляют и виною тому отнюдь не упрямство, а отплясывающие в его глазах чертенята.

— Хорошо, оставайся, — резюмирую, стараясь скрипеть зубами, как можно тише.

— Так просто? — настороженно хмыкает Амиль. — Ты же упрямая как ишак, насколько я успел заметить. В чём подвох?

— Его нет, — заверяю с волчьей улыбкой.

— Ага, так я тебе и поверил. Снова меня поманишь и оставишь ни с чем, — усмехается этот поганец. — Выкладывай, что задумала?

Вот он и проговорился, обманщик! Всё-таки в планах вынашивает остаться с «чем-то». Так сказать, урвать вожделенный кусочек девичьей чести. Ну-ну…

Слюной не захлебнулся бы, пока тянуться будет. Даром я, что ли, готовилась к обороне?

— Я без тебя не справлюсь, Ахметов, — мурлычу елейно, вкладывая в голос весь свой сомнительный актёрский талант. Судя по ироничному прищуру, Амиль пока не очень-то и ведётся, поэтому договариваю, используя подсмотренный у Ярины приём: медленно спускаю с плеча атласную бретельку. — Пожалуйста, помоги расшнуровать моё платье и скорее приступим к главному.

Как он подрывается!

Правда, почему-то вон из спальни…

Я только и успеваю растерянно вздрогнуть от грохота на кухне, как попадаю в плен крепких рук.

— Замри.

— Что ты… Ой-ёй! — мой писк тонет в треске вспарываемой ткани. — Ножом?! Ахметов, ты нормальный? Мне же его в салон возвращать.

— Плевать. Выкуплю, — бормочет он сипло и резко дёргает вниз пышные юбки.

— Ты… — Округляю глаза, вдруг сообразив, что на мне помимо «Оливье» остались только чулки и фата. — Да погоди ты!

— Не могу я, Алька. Сдохну… — Амиль вдруг разворачивает меня лицом и порывисто прижимает к своей широченной груди. Нормально так я его раздразнила. Хватило присказки, но кто бы дослушал? Что теперь делать с ним, оголтелым? Ох, Господи… — Он громко втягивает воздух, разглядывая меня во все глаза. — Ты такая мягкая… Такая тоненькая… Как помешался на тебе.

Он что, правда без ума от меня? О-о-о, как это мило. Я аж обмякаю, ей-богу.

— Красавица тебе досталась, да? — хвастаюсь, очень мечтая не сгореть со стыда.

— Сказочная.

— А ты чудовище, — всхлипываю, утыкаясь носом в умопомрачительно пахнущий воротник супруга. Моё бедное сердце готово выпрыгнуть из груди, но совсем не от страха. В чём ему я, конечно же, опять не сознаюсь. — Накинулся на меня как варвар!

— Прости, это тяжелее, чем я думал. У меня ещё никогда не было девочки… — смущаясь признаётся Амиль, пряча глаза. Мне тоже становится страшно неуютно.

— Совсем? — выдаю потрясённо, не веря своим ушам. Я, конечно, не детектор лжи, но непохоже, чтобы Ахметов врал. Вон как кадыком дёргает и глазом. — Что, прям ни разу ни с кем?..

Могильную тишину разбивает его нервный смех.

— С «кем-то» бывало. А первым не был, да и десятым вряд ли… Чёрт, как мы вообще докатились до этой темы? Иди ко мне. Я буду самым нежным…

Он с запозданием прикусывает язык, но меня уже нешуточно задело.

Много их было, значит? А я ему совсем без прошлого достанусь… Даже без поцелуйного!

Несправедливо как-то получается. Я тоже хочу быть единственной!

— Ты что, я девушка порядочная. — заявляю, вбивая последний гвоздь в хлипкое спокойствие Ахметова. — Я так не могу. Мне нужно сначала тебя поближе узнать.

— Ты издеваешься? — рычит он, прижимаясь ко мне теснее ставшим каким-то слишком напряжённым телом. — Сама сказала…

— Я попросила только помочь переодеться, — невинно и слегка обиженно смотрю на него снизу вверх. — Потом собиралась вместе разбирать подарки. Но если ты не хочешь…

С горьким вздохом пожимаю плечами.

Амиль запрокидывает голову, коротко выдыхает что-то нечленораздельное в потолок.

— Хорошо. Давай будем разбирать подарки.

— Отлично же придумала, правда? — уточняю, пиная лежащий на платье нож подальше под кровать.

— Великолепно, — бурчит он. — Я в диком восторге.

Глава 16. Прекрасное далёко

Амиль

Подарки она собралась разбирать…

Подарки, слышите?! Прикрыв нагую грудь фатой, словно шарфом, в чулочках и… Стоп, а что за памперс «прощай молодость» напялила эта поганка?..

— Ты всегда носишь на себе весь гардероб? — потрясённо выдыхаю, пытаясь сосчитать, сколько же слоёв трусов в этой «капусте».

Занимательная математика отвлекает ненадолго. Всё-таки фата штука просвечивающая, а Аля в припадке смущения так увлечённо шаркает ножкой, что забывает прикрываться сверху ещё и руками.