Яна Лари – Попалась! или Замуж за хулигана (страница 25)

— Ты куда-то торопишься? — Смахиваю снежинку с колючей щетины и, не зная, куда себя деть от смущения, обращаюсь к Насте. — Так что там с поцелуем… как там его?

— Цыганский, — охотно подхватывает Пелевина. — В общем, версий много, какая правдивее решайте сами. Я склоняюсь к первой, что это поцелуй «с дымком» …

— Типа как у них, что ли? — перебивает неугомонный Руслан, кивая в сторону костра, где Кир и Марта словно напрочь забыли о нас.

— Не-е-ет, — смеётся Настя. — У этих любовь, а там никакой романтики, сплошная экономия. Короче, цыгане садились в круг, причём рассаживались так, чтобы мужчины и женщины сидели один за другим. Первый затягивался, при выдохе возвращал дым сидящему рядом и так по кругу. В итоге одной сигаретой накуривался весь табор.

— Да ну, чушь какая-то, — тяну с сомнением. — Цыгане народ горячий, они бы потом поубивали друг друга из ревности.

Пелевина обескуражено разводит руками.

— Вроде бы в этой игре участвовали только неженатые. Но, как знать…

— А что, идея! — Руслан незамедлительно подрывается с пня и принимается шарить в заднем кармане. — Мы тут как раз собрались все относительно холостые. Вот и проверим, в чём прикол.

— Без нас, — остужает его прыть Амиль. — Бутылочка и прочие случайные шалости не для взрослых лбов. И я сейчас не про возраст, а про то, что точно знаю, кого и как хочу целовать. И своим делиться ни с кем не намерен.

Ага, зато чужое ухватить не прочь…

— Насть, а что ещё за версии? — спрашиваю не столько из праздного любопытства, сколько в очередной раз желая сменить тему.

— Вторую, подозреваю, придумали ведущие свадеб. Игра такая — целование женихом невесты снизу доверху. Кто от туфельки начинает, кто от мизинчика на руке и так до самых губ.

— Фигня, — подытоживает Руслан. — Французы и те проявили больше фантазии. Ещё варианты есть?

— Да, об этом почти нигде не написано… — Настя понижает голос, добавляя рассказу интригу. — Говорят, что у них до сих пор нравы очень строгие. А раньше так вообще, если парню приглянулась девушка, то было достаточно неважно как, хоть по согласию, хоть силой, поцеловать её.

— И? — Смотрю на неё со скепсисом.

— И всё, — хихикает Пелевина. — Девица обесчещена. Играли свадьбу.

— Тогда я тоже склоняюсь к первой версии. Что за нелепая обязаловка? — Передёргиваюсь. — Ребят, ну правда же?

Ребята отсутствующе смотрят перед собой. Ну точно прониклись цыганской романтикой и теперь в мыслях объезжают ретивых коней.

— Если никто не против, мы спать! — Кирилл, обнимая свою девушку, хлопает Амиля по плечу.

Он лениво запрокидывает голову.

— Чего тебе?

— Я утром, пока мы по магазинам мотались, кое-что забыл в твоей машине. Принесёшь?

— А вы без своей упаковки «снотворных» никак не управитесь? Так классно пригрелся, — стонет Ахметов.

— Друг ты мне или нет? — картинно хватается за сердце Кир.

— Ладно, понял. Ты же не отстанешь. Аль, тебе плед захватить?

— Не нужно.

Шапка, шарф, рукавицы… Добавить сверху плед, и я точно скончаюсь от перегрева.

— Ой, а вы в медовый месяц куда укатите? — спрашивает Настя, проводив спину Амиля любопытным взглядом.

Обсудить, чем будем заниматься после свадьбы, мы ещё не успели, поэтому честно сознаюсь:

— Пока не знаю. Сессия на носу, какие сейчас поездки?

— И что он не предложил даже смотаться куда-нибудь на выходные? — тем же тоном праздного любопытства, спрашивает Руслан. — Да-а уж… Редкостный скупердяй. Алька, одумайся. Куда ты лезешь?

Опять двадцать пять. Как же достал!

И без того потрёпанное терпение сдувается окончательно, стоит ему, не отрывая от меня взгляда, демонстративно ухмыльнуться. Понимает, гад, что я злюсь, знает почему, но недвусмысленно даёт понять, что по-хорошему не отстанет. Да и по-плохому, судя по оскалу, тоже.

— У нас не было времени поговорить об этом. А ты, Рус, снова лезешь не в своё дело. Ключи от домика у вас, как поделить постель, разберётесь. Я тоже пойду, завтра рано вставать. Спокойной ночи! — Посылаю улыбку Киру с Мартой и мажу по Насте пытливым взглядом.

Непохоже, чтобы её беспокоила одна на двоих кровать. В этом я Насте сейчас даже немного завидую, но сама так просто относиться к чужому соседству едва ли смогу.

Пока Амиля нет, у меня есть возможность спокойно раздеться и прошмыгнуть под одеяло. Не могу отказать себе в оказии ею воспользоваться.

Поначалу медленно бреду по скользкой брусчатке. Все съёмные домики украшены яркими гирляндами. Помимо того, что смотрится празднично, ещё и практично — с паутины дорожек даже при желании не сбиться. Идти остаётся от силы метров семьдесят, когда позади слышится смех ребят и звонкий голос Руслана.

Разобрать получается только «отойду» и «быстро».

На всякий случай ускоряю шаг. Срываюсь на бег. Все мы периодически отбегали по нужде, всё-таки на холоде это частое дело, но…

Чёрт его знает. Отчего-то тревожно.

До спасительной двери, за которой можно спрятаться и посмеяться над нелепыми страхами, рукой подать. Нащупываю в кармане ключ, чтобы сразу вставить в замок.

Меня хватает ненадолго.

Лёгкие начинают разрываться. Становится жарко, шарф начинает душить, пальцы в тёплых варежках потеют.

Остановившись, пытаюсь задержать шумное дыхание. Мне чудится быстрый скрип снега. Направление определить не получается. Да что там, даже расстояние под большим вопросом.

Да, точно шаги. Прямо за спиной!

На резком вдохе делаю последний рывок. Ледяной воздух врывается в горло и там же вспыхивает, когда меня грубо хватают за капюшон и припирают к двери…

Сказать, что я трухнула… значит не сказать ничего. Абсолютно.

Кажется, умру. Вот прямо здесь и сейчас, просто и незатейливо сползу по двери, и вместе с воздухом выдохну душу!

— Отпусти меня!

Крик, липкий от волнения, звенит только в моей голове. Ни звука не получается из себя выдавить!

Вокруг больше неслышно ни шума заснеженных сосен, ни ветра, ни смеха с площадки. Всё как вымерло. Нас словно накрыло стеклянным колпаком, замкнуло друг на друге, отрезало от мира.

Шапка сползла и теперь закрывает лицо по самый нос, накручивая мнительность. Я один на один с обезумевшим воображением, искажающим реальность до абсурда.

Разве чужое дыхание может так обжигать, что губы ноют будто обмороженные?!

Меня выносит от злости на Руслана. Тут даже видеть не нужно, больше некому.

Толкаюсь руками в каменную грудь. Он не отстраняется, наоборот — кладёт ладонь мне на плечо и порывисто скользит вверх по шее, фиксируя голову.

Боже…

Я страшно торможу. Безнадёжно, просто до нелепого теряюсь. Стыдно в моём возрасте быть такой беспросветно наивной… Но точное осознание чего он хочет, захлёстывает только когда преследователь слегка надавливает ртом на мои губы и языком раскрывает их шире.

Продолжить сопротивление? Исключено.

Ни один импульс во мне не срабатывает так, как по логике надо. Та же сила, что гнала меня прочь, теперь настигает с беспощадностью набравшего скорость ядра. Я застываю, чувствуя, как меня размазывает под сокрушительным напором чужих губ, жёстких и мягких одновременно, тёплых и сухих.

Странное оцепенение расползается по телу, сжимая каждую мышцу. Едкий запах дыма проникает в лёгкие. Мы все им пропахли, но этот с примесью крепкого кофе. Горечь отрезвляет, заставляя остатки разума генерировать непрерывный поток бранных слов.

Дурак. Подлец. Мерзавец. Подонок!

Стоит представить перед собой лицо Руслана и отторжение больно бьёт по психике. Мой мозг не принимает того, что правит телом.

Но как остановиться теперь? Господи, как?..

Что можно сделать, когда ничего не соображаешь?

Происходящее ненормально и дико. Да вот по ощущениям это совсем не так…