Яна Лари – Измена с осложнениями (страница 2)
Зажмурившись, думаю о том, что праздник «удался». Отец по-любому скандал закатит. Сначала мне. Потом матери. В очередной раз подведу её…
Глава 2
Последний раз я испытала что-то похожее, когда оказалось, что мой любимый папочка, который никогда не ссорился с матерью, привёл в наш дом чужую женщину и заявил, что у них будет ребёнок. Абсолютное непонимание, что чёрт возьми, происходит?! Привычный мир перевернулся с ног на голову.
Моей единокровной сестре скоро восемнадцать.
Это теперь я понимаю, что мама просто меня оберегала, и никогда не выясняла при мне отношения.
Было ли мне от этого легче? Сложно сказать...
Да, я бы переживала! Но, по крайней мере, не испытала бы впоследствии настолько сильный шок.
Что ж, история повторяется. И удара в спину я снова не ждала.
Я пытаюсь выбежать прочь из квартиры, но Риф перехватывает меня, когда до двери остаются считанные шаги.
— Даша, подожди!
— А ты ещё на что-то надеешься, что ли? — Стараюсь оттолкнуть его и не заплакать. — Ты мне противен! Отвали.
Гормоны играют моим настроением как дети мячом. Но размазнёй я никогда не была и не буду. Надо просто взять себя в руки. А то, что дела мои дрянь — ничего. Разберусь.
— С тобой мне кайфово максимально. Просто… Блин! Какой-то творческий кризис. Нужны впечатления новые или чёрт его знает… Малыш, я не знаю, как это вышло!
— Через задницу вышло, — с трудом подбираю название тому, что увидела.
— Она мне точно что-то подмешала! Я бы никогда...
Подруга коротко фыркает.
— Не верь. Он был на высоте. — Беззастенчиво показывает мне большой палец.
— Сати, послушай… — Опасно сужаются его глаза. — Быстро собрала тряпки и оставила нас… Я понятно выразился?!
— Тон сбавь! — бесстрашно огрызается эта красивая мерзавка.
Но в следующую секунду Риф впечатывает её в стену и сжимает пальцы на тонкой девичьей шее.
— Последний раз спрашиваю… Ты поняла меня?!
Сдвинув тонкие брови, Сати кивает. Но практически сразу же растягивает губы в злобной улыбке.
Она нервно накидывает пальто прямо поверх расстёгнутой блузы, завязывает пояс, быстро обувается и открывает дверь. Как раз в тот момент, когда из квартиры напротив выходит пожилая соседка.
— Сати, уже уходишь? — Приветливо, как старой знакомой, говорит старушка. — Подожди, до лифта доковыляю. Мне тоже вниз.
— Блядь… — почти беззвучно матерится Риф.
Н-да. Не очень вышло.
— И как давно она тебе что-то «подмешивает»? — Выразительно смотрю на него.
На самом деле ответ мне и не нужен. Не сомневаюсь, он придумает очередную ложь.
Вот только уйти мне не даёт подкатывающая тошнота.
Оттолкнув его с пути, кидаюсь в ванную. Запираюсь и только затем сгибаюсь над унитазом.
В моём положении страдать по мужику непозволительная роскошь. О себе надо думать. А дела мои плохи, тут и надеяться нечего.
Отец меня, конечно, никогда не обижал. Но сейчас не тот случай — слишком многое поставлено на кон. И моё дальнейшее благополучие в том числе.
Боюсь, он не позволит мне самой принять решение. Заставить не сможет, да и необходимости такой нет. У него другие рычаги давления, действенные.
Поэтому, имея небольшую фору, пока живот не начнёт бросаться в глаза, я не стану тратить время впустую. Дать второй шанс Рифу можно. Примирение сразу бы решило все проблемы. Но надолго ли?
Какая с изменщиком может быть семья?
Это костыль. И он может снова сломаться в любой момент.
Риф осторожно стучит в дверь.
— Даш, у тебя всё в порядке?
— Ещё нет, но сейчас будет! — Кричу, открывая кран. — Это последний раз, когда я что-либо ем в университетской столовой, — ворчу достаточно громко, чтоб он услышал.
Ополаскиваю рот, выхожу и от души заряжаю ему прощальную оплеуху.
Но даже покалывание в онемевшей ладони не приносит удовлетворения, ведь моего положения это никак не меняет.
Сбегаю на адреналине, в голове противно тикает детонатор. Неизвестность так напрягает, что боли от предательства сейчас практически не чувствую. Привычка отца ставить перед жёстким выбором и раньше-то раздражала, а уж теперь… Короче, не до обид мне.
Во дворе меня дожидается Сати. Курит, шаловливо глядя на меня из-под густых ресниц.
Смотреть на неё тошно, но не могу пройти мимо. Всё-таки полжизни всем делились. Даже мужчиной, как оказалось.
Какая же она дрянь!
Неторопливо подхожу к скамье, где она расселась.
— Это и есть пресловутая женская дружба? — спрашиваю, разглядывая детскую площадку за её спиной.
Здесь мог бы играть и наш с Рифом ребёнок. Теперь не будет. А как будет — даже думать не хочется.
Она не колеблется с ответом.
— А что тебя удивляет? Люди — все эгоисты. Просто некоторым нравится строить из себя святых.
Камень в мой огород?
Но я ведь никогда не била себя в грудь, что поступаю правильно. Делала, как велит сердце.
Теперь она меня высмеивает. И это, честно говоря, ошеломляет.
— А ты не думаешь, что эта подлость тебе когда-нибудь вернётся?
Сати лишь иронично выгибает бровь.
— Даш, я не верю в бумеранг. Его придумали неудачники себе в утешение.
— Значит, не раскаиваешься. — Киваю её словам.
У каждого своя правда — та, что ему удобна.
— Я не привыкла себе ни в чём отказывать. Попробуй и ты как-нибудь, что ли…
Когда Сати перевелась в наш лицей, она мне сразу понравилась. Лёгкая. Неунывающая. Без тормозов. Мы дополняли друг друга.
И сейчас — нервно кусающая губы. Подыскивающая себе оправдания. Циничная. Готовая отнять чужое в угоду своим прихотям.
Противно и жаль потраченного на них двоих времени.
— Он был моей первой любовью, — произношу тихо.