Яна Лари – Их (не)порочный ангел (страница 40)
— Хорошо, давай поговорим, раз так совпало, — киваю в сторону лавочки.
Рома продолжает стоять на том же месте.
— Есть что перекусить? Сегодня только позавтракать успел.
— Макс роллы утром заказывал, должны были остаться. Пошли.
Показываю ему, чтобы следовал за мной быстрее, чем просыпается бдительность. А затем всё то время, что поднимаемся, пытаюсь не анализировать, откуда взялось чувство, что меня водят за нос.
Помнится, не так давно ему взбрело в голову перекусить абрикосами. Тоже ничего не предвещало, так сказать… И мне бы озадачиться вопросом, чем это заветренные роллы лучше свежих? Уютный ресторанчик, откуда Макс заказывал доставку расположен прямо за углом. Иди и ешь, едва ли там аншлаг в такое время. Но нет.
Назовём это верой в то, что в привычной обстановке будет проще. Посидим по-семейному. В последний раз, конечно же. И всё. Никаких излишеств.
— Как погуляли? — буднично спрашивает Рома, пока я вставляю ключ в замочную скважину. Ну прямо паинька-паинька. Какой там коварный умысел? Клевета!
И дверь он придерживает, задевая грудью мои лопатки, исключительно чтобы скорей войти. Голодный, видимо, очень. Мы же не просто поболтать поднялись. Вернее, поболтать, но не только. В смысле, мужчины в принципе повёрнуты на еде. Особенно такие… деловые, серьёзные, напористые… А я настолько сильно, настолько остро до порезов где-то там в груди соскучилась, что безнадёжно теряю нить размышлений.
Аккуратно, бочком протискиваюсь в небольшой проём и только оказавшись в прихожей, увеличив кое-как разделяющее нас расстояние, соображаю, что надо бы, вообще-то, ответить.
— Если хочешь узнать, нарвался ли Макс на неприятности, то можешь не беспокоиться, — тяну тонким голосом. — Он с ними неразлучен и давно на «ты».
— Что на этот раз?
Пожимаю плечами.
— Мы ограбили гадалку.
— Что-то новенькое… Ты в норме? — Его глаза встревоженно вспыхивают и на душе теплеет.
Чёрт… как же приятно когда мужчина относится к тебе с вниманием, оберегает. Ещё со школы пока подруги сохли по плохишам, мне вечно недоставало рядом заботливого отца. А рядом с Ромой эта неустроенность куда-то пропадает. С ним всего хватает: крепкого плеча, твёрдой, но ласковой руки. Только мозги растекаются — в кучу не соберёшь.
Вот зачем я позволяю ему вжимать себя в стену?
— Ко всему можно привыкнуть, даже к выходкам Макса. — Прячу смятение за ресницами. — Ты говорил, что голоден, так-то. Иди мой руки.
Хозяйничаю под неотрывным взглядом Ромы.
Аппетит у младшенького всегда поражал. Тощий как рельса, куда в него столько лезет? Вот и сейчас, чтобы накрыть нормальный стол, приходится выгрести из холодильника все нехитрые запасы. Накормить гостя нормально хочется, да и готовка хоть немного поможет отвлечься. После непродолжительных манипуляций на столе рядом с роллами появляются стейки, пюре, два вида овощных салата. В духовке подсыхает Ромкино любимое безе.
Сам он помогает расставлять посуду, скупо обрисовывая ситуацию с беременностью Вероники. По всему выходит, что она как та Анжела — лепила всем горбатого в надежде поживиться. У меня сердце с самого утра кислоту качает, а Ника даже не сомневалась, чей это ребёнок! Остаётся досадливо морщиться при мысли о своей непроходимой доверчивости. Да чего уж теперь. И хорошо, что так вышло. Потому что обратно в город я не вернусь, о чём Роме в лоб и заявляю.
Причём выражение лица у него такое, будто и правда по черепу зарядила. Чугунной сковородкой прямиком с огня.
— Катя, я тебе только что русским языком объяснил, почему Ника больше не приблизится на пушечный выстрел. А если рискнёт — у тебя есть полное право послать её плакаться мне. Ты — моя женщина. И спать мы будем в одной постели. Никакие видеозвонки не заменят мне тепла твоего дыхания и мягкости губ. Скажи, я много требую? Последние недели перед началом занятий провести с тобой. Так к чему эти фокусы? Собирайся.
Ну как? Вот как объяснить ему, что есть ещё Инга. И противнейший зуд, что расползается по телу от яда её голоса. Она может сколько угодно любезничать и улыбаться — это всё равно не изменит её ко мне отношения. Не отменит желания забраться под душ и до крови стирать кожу, пытаясь отмыться от презрительного взгляда.
А встречаться нам придётся. И часто. С её-то манией всё контролировать Инга нам продохнуть не позволит. Тут либо бодаться, расшатывая нервы Роме, либо терпеть, не жалея своих. В общем, терпеть я устала. Хватит с меня.
— Супер. — В сердцах кидаю на стол упаковку с салфетками. — Ты решил, а моим мнением можно подтереться. Я от кого-нибудь, когда-нибудь дождусь другого отношения?
— Дождёшься. Сразу как перестанешь пороть фигню себе во вред.
Рома с грохотом отодвигает стул с пути, но говорит спокойно, строго.
А мне вдруг так хочется вышибить из него эту самоуверенность! Чтобы тоже трясло всего и сердце от ярости в горле толкалось. Может, тогда начнёт меня понимать?
— Приятного аппетита. Как закончишь, дверь за собой захлопни.
— А ну, стоять. Куда собралась?
Тихий, повелительный тон заставляет меня рефлекторно застыть.
— Пойду прижму зад к кровати, чтоб с высоты своей тупости не навернуться.
— Ну пошли, помогу.
Раздражённо оглядываюсь.
— Не забывай, что ты в гостях.
— Ты тоже здесь как бы не дома, — усмехается он невозмутимо надвигаясь.
Да когда ж я научусь его осаживать?!
Продолжаю отступать по коридору, пока не упираюсь спиной в стену.
— Меня хоть пригласили!
Рому и этот аргумент не сильно впечатляет. Он властно прижимает меня к себе, затапливая за секунды в позорной слабости, которая, разумеется, злит ещё больше.
— А я сам прихожу.
— Пусти. — С трудом сглатываю, ругая свою реакцию на густеющий в его глазах мужской интерес. — Я устала кричать в пустоту, когда моё мнение никто не спрашивает. Не вернусь, и всё тут. Понятно? Сам ко мне переезжай. А я не хочу. До-ста-ло!
Чуть привстав на цыпочки, чтобы наши лица были на одном уровне, воинственно упираюсь ладонями ему в грудь. Как умею, пытаюсь отстоять свои интересы. Слишком много за сегодня эмоций. Адреналин, страх, отчаянье, слёзы. Горит всё внутри!
— Ты слишком взвинчена, Катёнок. Понимаю, я тоже передавил, просто перенервничал сильно. Давай ещё раз спокойно всё обсудим. — Рома толкает дверь в спальню и вдруг застывает с непонятным выражением на лице. — Или не обсудим…
— Что там? — выглядываю из-за спины Ромы, не зная, к чему готовиться. Сразу вспоминаются ужимки Макса у двери уступленной мне спальни и пакостная улыбка, блуждающая на его лице весь вечер.
Странно, что моя фантазия вообще не генерирует адекватных догадок. Хотя почему странно? Это же Макс с его уникальным талантом создавать конфузы из ничего.
Что ж, в этот раз он отличился и создал кое-что беспрецедентное. Во всяком случае попытался, как умел. Правда, перестарался самую малость.
— Чувство меры это не про Макса…
Других слов, чтоб описать представший перед нами интерьер в духе «пятьдесят оттенков розового» не подобрать.
— Мой брат окончательно спятил, — отзывается Ромка, буравя осоловевшим взглядом пушистое покрывало убойного цвета раствора марганцовки.
— «Ложе любви», — читаю аккуратно выложенные привядшими ромашками буквы. — Кажется, эти цветы я утром видела внизу на клумбе. Теперь понятно, куда они вдруг пропали…
На висящие над кроватью бра наброшены два красных газовых платка, наверняка выуженных откуда-то из хозяйских закромов и заливающих всю комнату пошлым красноватым светом.
— Кать, а чем это так приторно пахнет?
— Освежитель «Сирень», — сообщаю, заметив припрятанный за тумбой аэрозоль из туалета.
— Я открою окно, — сдавленно шепчет Рома. Дышать и правда сложновато. — Сдаётся мне, мой щедрый братец его весь разбрызгал.
— О, тут записка лежит возле пиалы. — Ещё не развернула сложенный вдвое лист, а уже свечусь улыбкой до ушей. — «Сперва прикончите клубнику, она не первой свежести. Шампанское в холодильнике. Бокалов нет! Тронете мою кружку с пингвином — в гости больше не пущу. P.S. Если что — аптечка в ванной».
— Если он своим девушкам устраивает романтик с тем же размахом, то не удивительно, что мать потеряла надежду его женить, — комментирует Рома.
— Мне всегда казалось, что это Макс от девушек сбегает.
— Это было бы слишком просто. Мой брат во всём ищет хардкор.
Вместе со свежим воздухом в комнату врываются звуки ночного города. Рома неторопливо отходит от окна, а взглядом уже бесстыже цепляется за каждую пуговицу на моей футболке.
Духота становится невыносимой. Невольно засматриваюсь на его губы и тут же отвожу глаза, поймав нахальную улыбку. Нет, всё вроде как логично. Мы снова вместе, наедине, имеется даже ложе любви с призывно отогнутым краем покрывала, но… Мы, вообще-то, наше будущее обсуждали и пока, к сожалению, ни к чему не пришли.
— Похоже на номер для молодожёнов, — шепчу, с преувеличенным вниманием разглядывая интерьер.
— Скорее на бордель.
— Ты там бывал? — ревниво смотрю на него исподлобья.