Яна Лари – Их (не)порочный ангел (страница 37)
— Я говорила. — обиженно тянет Ника.
На этом всё, ждёт реакции.
— Повтори, в чём проблема?
— Ты всё-таки не слушал!
— Меня тогда больше интересовал факт залёта, — невозмутимо привирает он. — Сейчас приоритеты другие.
— Это какие?
— Если согласишься поехать к врачу вместе со мной и тот подтвердит, что ты не залетела раньше, уедем вместе.
— Хорошо, проверяй. Мне нечего скрывать. Срок тот, что я тебе назвала — четыре месяца.
Сама покорность. Никаких резонных возмущений по типу «за кого ты меня принимаешь?!»
А мы с Никой были на равных. Не всем оно дорого, видимо.
— Завтра в девять заеду. Жду пять минут.
Надо при этом видеть выражение его лица — облегчение напополам с досадой. Знакомая песня. Это никак не равнодушие, дружок.
— Зая?..
Ох, ни хрена ж себе. Вот тут реально тянет заржать, потому что Ника ненавидит сюсюкаться. Даже с детьми, вообще ни с кем. Понятно, что в ход идёт всё, но блин… Со мной она и то была более настоящей. Тяжело им придётся, и это вот ни разу не злорадство. Голая правда.
Иронично вскидываю бровь, на что Вяземский неловко ёрзает, с неохотой отзываясь:
— Что?
— Ты не пожалеешь. Только представь: почувствуешь, как наш малыш толкается, увидишь первые шаги…
— Ты будешь жить отдельно, — прерывает он поток её фантазий. — Просто под присмотром, мне так удобнее.
Так, всё. Дальше не мои разборки. Пора ставить точку.
Забираю телефон у Артура и чётко, прямо в микрофон, уточняю:
— Ника, а теперь повтори для меня. Так какой у тебя месяц?
Воцаряется тишина достойная лучших поминок.
Вяземский мрачно хмыкает себе под нос.
— Да пошли вы оба на хрен!
Теперь действительно можно свалить с чистой совестью и без пространных объяснений, почему я не собираюсь ей потворствовать.
— Но тест я всё равно сделаю, — предупреждает Артур, убирая телефон в карман.
— Хоть десять. Поздравляю со скорым пополнением. Я пошёл.
Не прощаясь, встаю со скамейки и неспешно иду по аллее. Не прощаюсь — не потому, что увидимся, это вряд ли. Просто не до расшаркиваний. Тот самый момент, когда последние горящие за спиной мосты в радость. Значит, следом лишнего не увяжется.
— Март!
На окрик не оборачиваюсь. Непохоже, чтобы Вяземский от счастья собирался коней двинуть. Ну а раз в первой помощи не нуждается, то достаточно просто замедлить шаг.
— Ты же, сволочь, моими руками только что двух зайцев убил! — развивает он мысль.
Ага. Узнал, что мне нужно, и отсёк ненужное.
Улыбаюсь, подставляя лицо тёплому ветру.
— Теряешь хватку, Вяземский. Чего уши развесил? Соберись уже, что ли.
— Как задом чуял… Надо было её наедине проверить.
— Говорю же — осёл.
— Слышь? — не унимается, Артур. — Я в любом случае на Нику не претендую. Хочешь — миритесь.
Явно задумано как подачка с барского плеча, на которую я должен оскорбиться. Псих.
Это, наверное, болезнь такая — обязательно оставить за собой последнее слово, не отличая реально важное от второстепенного, как будто этим можно заставить людей уважать себя.
Да и фиг с ним. Я уже ищу в списке контактов Катин номер, пока она не забралась в кровать. Не хочу, чтоб заснула в слезах.
— Ну и хули ты мне названиваешь? Когда рядом со мной тако-о-ой мужчина.
— Двадцать два года, а ума — палата… И пародист ты, братец, отвратительный.
Но шутит — уже хорошо. Значит, за месяц остыл.
— Я не старался, — фыркает Макс. — А то ж у тебя штаны на заднице подгорят. Ещё сорвёшься к нам в ночь, сверкая пятой точкой. Оно мне надо, такой стресс на сон грядущий?
Какое-то время просто ржу и ничего не могу с собой поделать. Будто напряжение разом схлынуло, стоило убедиться, что там, где мне важно — всё по-старому, а те, кто мне дороги, снова в ладах с башкой.
— Кате телефон передай, впечатлительный ты мой.
— Что, прям в душ к ней разрешаешь войти?
— Только попробуй сунуться, и я сдам твою тарахтелку на металлолом.
— Эй! — слышно как брат чем-то давится. Надеюсь, это не пиво носом идёт. — На святое, между прочим, посягаешь!
— То-то же. Я рад, что ты хоть к чему-то столько времени привязан.
— Ты забыл про братские узы, зануда, — ехидно подлавливает Макс.
Иду, а в теле лёгкость невероятная. Давно так спокойно не было. По-настоящему хорошо.
— Я скучал по тебе, — делюсь своими эмоциями, открывая дверцу машины.
— Подхалим.
— И горжусь тобой.
Повисшая тишина заставляет нахмуриться. Вероятность, что Макс расчувствовался нулевая, а это значит…
— Ты просто не знаешь, куда мы с Катей намылились… — с задором бормочет он себе под нос.
Бинго, чтоб его! Узнаю своего брата. Диагноз снят. Здоров как бык. Жаль, только сердцем, а не на голову.
— Макс, нет, — предупреждаю с нажимом, не попадая ключами в зажигание. Умеет же, паразит, за секунду мозг взорвать.
— Фак! — притворно спохватывается Макс. — Я это вслух сказал, да?
Я уже не вникаю, всерьёз он это или придуривается.
— Да, — подтверждаю, вливаясь в поток машин. — Взывать к твоему разуму, конечно, бессмысленно?
— Абсолютно.
Я его точно стукну. Возможно даже, дважды.
— Тогда как тебе такой компромисс: ты говоришь, куда едете, а я даю вам три часа форы пока добираюсь и даже не буду на тебя рычать… Наверное.