Яна Лари – Их (не)порочный ангел (страница 13)

Её не смущает и не пугает мой строгий взгляд. Нет… Она отвечает тем же.

И я зависаю на её глазах. Огромные как блюдца, по-детски наивные, но чёрт побери! Так жарко на меня ещё никто не смотрел.

Наплевав на собственные запреты, шепчу прямо в приоткрытые губы:

— Если что, я предупреждал.

А в следующее мгновение припираю распоясавшуюся мерзавку к стене. Да, прямо на лестничной клетке, в стороне от распахнутой настежь двери. Может, это её отрезвит? Я, чёрт возьми, не Макс, чтоб в такие игры играть! Тем более с ней. С одной уже поигрался в любовь. Хватит.

— Это всё? Так и будешь просто дышать на меня? — Катя практически срывается на гневный крик.

— А ты чего добиваешься?

Оставляю возможность сделать хоть что-то, что дало бы мне в полной мере понять, в какие дебри меня опять уносит. Но она зачарованно смотрит мне в лицо, подбивая отпустить тормоза.

Стоп-стоп-стоп, дружище!

Мы в ответе за тех, кого совратили.

И да — я пока несвободен.

А буду свободен — со вчерашними школьницами вовек не свяжусь. Одного раза хватило за глаза.

— Ну-у… — Катя мучительно краснеет, в очередной раз уверяя меня в незрелости своих порывов. Вечером она целуется с Максом, ночью проверяет на прочность меня. Наш ангел в поиске себя, но ищет не так и не там.

Ручаюсь, согласись я сейчас, что хочу посмотреть на неё целиком, остатки наносной бравады сдует как не бывало.

— Ну? — Поторапливаю, неуверенный больше в себе, чем в ней. — Куда делась твоя храбрость, Катёнок? Допустим, мне интересно. Очень даже. Давай, покажи братишке, что ты там прячешь под блузой.

Пальцем обвожу по кругу крошечную пуговку. Как по раскалённому угольку веду, ей-богу.

— Да пожалуйста! — дёргаются в нервной улыбке её губы.

До последнего не верю, что решится. Придурь, что ли, от Макса через слюну переняла?

Похоже на то.

Пуговицы невыносимо медленно выскальзывают из петель. Одна… Вторая…

Упрямого запала хватает ровно на три. Как раз до появившейся в вырезе кромки белья и аппетитной глубокой ложбинки. Всё на что хватает моей выдержки, лишь учащённо дышать, пытаясь вытравить из мозга увиденное.

Удалить-удалить-удалить. В «корзину», на хрен!

— Катя, в последний раз прошу, перестань. — Слышу свой голос будто со стороны. Весь напрягаюсь, пытаясь поймать дзен и прекратить облизываться на её округлости.

Не-не-не, ангелочек, нам не по пути. Пошли меня к чёрту. Ты же хорошая, смышлёная девочка. Давай. Я знаю, ты сможешь.

Растянувшаяся ожиданием пауза. Горло — судорогой. Нервы — канатами.

Не стоит меня так дразнить, Катенька. Ох, не стоит. Мне слишком осточертело быть для всех хорошим.

— А как ещё я могу до тебя достучаться? Я будто стала тебе чужой, пустым местом. Это обидно и неприятно, Рома! Но тебя, такого правильного, разве чем-то проймёшь? — только быстрый шёпот и колышет замерший между нами воздух.

Что мне на это сказать? Вот что?!

Когда ей в живот упирается намёк яснее некуда.

Даже не намёк — прямой текст. Заглавными буквами.

Полюбуйся, как меня пронимает, ребёнок, и уноси скорее ноги.

Так нет же… Наивно дёргает зверя за усы, абсолютно не замечая, как тот слюной исходит.

Или всё она видит, хулиганка мелкая, поэтому напирает?

— Внимание тебе моё, значит, нужно? — уточняю мрачно.

— Нужно! — выпаливает храбро и тут же испуганно сглатывает.

Ой, дурёха…

— Зачем? — Предпринимаю последнюю попытку выкарабкаться из ямы, которую мы с Катей себе с таким размахом вырыли.

— Просто. — Она потерянно пожимает плечами. — Когда ты меня избегаешь, я чувствую себя наказанной. Но я же ничего плохого не сделала. Разве тосковать — плохо?

— Кать, не будет у нас ничего.

— Почему?

Вот заладила.

Потому что пока ты не перешагнёшь черту, остаётся шанс не сорваться.

— Ты серьёзно хочешь это узнать?

— Хочу. — Опасливо-предвкушающий шёпот моментально вытесняет собой благие помыслы.

Шаг в сторону, ещё два — в темноту прихожей, щелчок двери, затем ещё один — Катин — по выключателю, её лицо напротив — на расстоянии выдоха, и планку у меня срывает окончательно.

Действуя на голых инстинктах, одну руку запускаю в густую копну волос, второй упираюсь в стену, отрезая ей путь к отступлению. Ловлю Катино сорванное дыхание с запахом колы и в голове красной вспышкой проносится: «Тормози. Это паршивая идея».

Очень паршивая. С заглавной буквы «П» и вероятным окончанием на «здец». Потому что одно дело переживать всё это во снах, понятия не имея, каково оно в реальности. Можно поутру до посинения убеждать себя, что фантазии только представляются такими яркими, а на деле все губы на вкус одинаковые. Другое дело потом смотреть на рот, который ты уже целовал, а до тебя — твой брат. И неизвестно кто будет после, потому что девочка совсем молодая и это нормально — выбирать, ошибаться, пробовать. А для меня — необратимый шаг, который я совершаю осознанно, впиваясь податливые губы сводной сестры.

В моей холостой жизни было достаточно женщин, но никогда — девственниц. Так сложилось. И то, как реагирует Катя, меня ошеломляет.

Я ждал сопротивления, шока, смущения — чего угодно, только не животной ненасытности, с какой она терзает в ответ мои губы. Собирался лишь слегка, для наглядности пройтись языком по нёбу, но едва проскальзываю во влажный, жаркий рот, будто ловим приход. Задыхаемся эмоциями. С катушек слетаем.

Понимаю, гормоны ударили по мозгам, а потом ещё неудовлетворённостью шлифанули, но какая-то алчная тяга раздирает меня, требует ещё. Это не поцелуй в общепринятом смысле. Противостояние. Схватка. С укусами, стонами и борьбой за общий глоток воздуха. Слишком желанный, чтобы сдаться. Слишком яростный, чтобы разойтись ничьей.

Отрываюсь с усилием. С хрипом перевожу дыхание.

— Что у тебя с моим братом?

Только договорив, догоняю, что этот вопрос свербит в мозгах уже не первую минуту. Даже не первый день, если начистоту.

— С Максом?

— Как будто могут быть другие!

— Ничего.

Не скрывая ни непонятной ревности, ни страстного желания, жадно всасываю бархатную мочку. Небольшая жемчужина с тихим стуком ударяется о мои зубы. Почему-то даже такая мелочь дико распаляет. Катаю серьгу языком как леденец. Кажется, слаще в этот момент только мёд. Хотя нет. Ни капли не слаще.

— Уже целовалась с ним, да?

Шепчу и понимаю, что способен укусить за утвердительный ответ. От злости десна ноют.

— В щёчку.

— В глаза смотреть, — зверь внутри меня выжидающе щерит клыки. — Какого тогда прыткая такая?

— Давно тебя хотела.

— Врёшь ведь, — Понимаю по мутному блеску глаз и слабому румянцу — не лжёт. Но хочется продлить этот момент, заставить её дёргаться попавшей в клетку мышкой.

— Так проверь, — щекочет мне ключицу срывающимся выдохом. — Ты же опытный.

Стоило сорваться хотя бы ради того, чтобы пережить это безумие. Без промедления провожу языком по пылающей щеке. Возвращаюсь к припухшим губам, которые поочерёдно покусываю, заставляя Катю слегка задрать голову, и углубляю наш поцелуй.