Яна Ланская – Она Моя. Арабская невеста (страница 3)

— Тамара Гиоргиевна, проходите, — щебечет девушка на ресепшене. — Я сейчас позову начальника службы безопасности и главу кадрового отдела. Они будут через минуту.

Киваю и прохожу в переговорную. Стеклянные стены, длинный стол, кожаные кресла. Всё строго, дорого, по-взрослому.

Сажусь, достаю телефон, листаю заметки с документами. И вдруг дверь открывается.

Заходит моя старшая сестра — Нана.

— Тома, — кивает она сухо. — Мне сказали, ты здесь. Привет!

— Привет! — отвечаю так же сдержанно.

Повисает неловкая пауза. Мы смотрим друг на друга, и я понимаю, что между нами столько недосказанного, что словами это не исправить.

— Тебе что-то нужно? — спрашивает она, облокотившись на край стола. Явно готова убежать в любую секунду.

— Мне нужна виза в Великобританию, — говорю прямо. — Очень срочно. Надеялась, что меня смогут здесь оперативно трудоустроить.

— Хорошо. Я сейчас распоряжусь, всё быстро сделают. — Нана кивает, и её лицо смягчается. — Извини, Тома, мне нужно бежать. Иск новый. Дело непростое.

Разворачивается и направляется к двери.

И тут меня осеняет.

Аста! Она же говорила мне тогда, на балконе, что один из друзей Асада — сын известного адвоката.

— Нана! — окликаю я её.

Сестра оборачивается.

— Какая фамилия у самого известного адвоката в Москве? Вот прям самого топового?

— Добровинский? — Нана морщит лоб.

— Нет, не то. Тоже яркая, звучная фамилия. Но не то.

— Кучерена?

— Нет, — качаю головой. — Что-то другое... Такая запоминающаяся, а у меня совершенно из головы вылетело.

— Раппопорт? — вдруг говорит Нана.

— Да! — восклицаю я. — Точно! Раппапорт! Спасибо, Нануль!

Нана смотрит на меня с недоумением, но ничего не спрашивает. Кивает и выходит.

Остаюсь в переговорке с бешено колотящимся сердцем.

Платон Раппопорт! Я вспомнила!

Всё, Халид. Теперь ты от меня не спрячешься.

Ликуя, вбиваю в браузер имя его друга и снова неудача. Нет никакого Платона Раппопорта!

Глава 3

Просыпаюсь от навязчивого звонка телефона. Морщусь, пытаюсь найти источник раздражения и скорее отключить его. Открываю глаза и обнаруживаю себя на кресле в гостиной. Айпад на коленях. Шея затекла, виски болят так, будто у меня в голове кто-то всю ночь лезгинку отплясывал.

В комнате светло — уже день. За окном гнетущая серость, усугубляющая моё уныние.

Перевожу взгляд на диван. Стас дрыхнет с раскрытым ноутбуком, на клавиатуре которого пристроился Трэвис и довольно посыпавает. На журнальном столике — горы коробок из-под роллов, пустые бутылки от колы, разбросанные листы с записями. Ну и деятельность мы тут развернули…

Воспоминания возвращаются урывками. Мы со Стасом до пяти утра пытались найти неуловимого мистера Асада. Он даже создал бота и отсортировал не только все подписки Фары, но и всех подписчиков. Миллионы! Тщетно. Никакого Асада. Никакого Халида. Никакого льва Аллаха.

Пустота. Как будто я просто выдумала своего прекрасного Алладина.

Трогаю веки, они опухшие, налитые слезами. Вспоминаю, как ночью рыдала Стасу в плечо, когда мы поняли, что всё бесполезно. А он, чтобы меня хоть немного разрядить, пошутил: «Короче, не существует твоего арабика. Мираж, Томусик!»

Телефон продолжает звонить. Я смотрю на экран сквозь пелену, но глаза не фокусируются. Провожу пальцем, промахиваюсь. Ещё раз. Снова мимо.

Встаю, пошатываясь, иду к окну, распахиваю створку. Холодный ноябрьский воздух бьёт в лицо, вышибая остатки сна.

На втором звонке отвечаю.

— ТАМАРРРРА! — Я подпрыгиваю на месте от папиного рыка.

— Да, Гиорги Леванович! — отвечаю максимально бодро, хотя голос звучит как у больной.

Стас на диване шевелится, зевает. Я делаю ему страшные глаза и прикладываю палец к губам. Он понимающе кивает и замирает, делая вид, что спит.

— Это что за новости, позволь узнать? — папа не скрывает возмущения. — Это такой подарок на день рождения ты мне подготовила? Томусик, ради всего святого, зачем тебе этот араб?!

Ну просила же сэбэшников ничего папе не докладывать…

— Вы нашли его? — восклицаю я. С папой позже разберусь, главное — результат.

— Нет, — жёстко отрезает папа. — И не собираюсь! Мы с мамой голову ломаем, что с ребёнком происходит! А ей, оказывается, араб какой-то голову вскружил и бросил! Ты себя где нашла? Что за мужчиной бегаешь? Ты моя дочь или чья, Тамара?

Плюхаюсь на диван и закатываю глаза к потолку. Стас приоткрывает глаза и показывает мне большой палец — типа, держись.

— Папуль! Что за ерунда? Вообще не понимаю, о чём ты!

— Всё ты понимаешь! — рявкает папа. — Тома, кто он? Что сделал? Найду и за одно место подвешу!

Зажимаю рот, чтобы не заржать, в красках представляя подвешенную дубину Асада. Стас смотрит на меня с дивана и беззвучно ржёт, слыша всё через фонящий динамик, уткнувшись лицом в подушку.

Продолжаю давиться от смеха, а мозг тем временем лихорадочно перебирает варианты. Нельзя давать папе никакой информации. Совсем.

Мелькает мысль сказать, что Асад меня развёл и кинул на деньги. Тогда его найдут к вечеру. Но как потом его оправдывать, если у нас всё получится? Нет, не вариант. Да и вообще, как найдут? По факту же никаких транзакций не было.

— Пап, это просто мой знакомый, — выдыхаю я. — Он меценат из Лондона. Я познакомилась с ним у Асты на одном мероприятии. Он много помогает малоимущим, я хотела предложить ему стать донором фонда мамы Антона Соколовского. Просто контакт затерялся.

Папа молчит. Переваривает.

— И ты для этого Радика напрягаешь? — наконец говорит он. — Давай я вашим этим донором стану. Зачем вам араб, Томусик? Отправь Ирме информацию на почту, поможем, чем сможем.

— Отправлю, — бессовестно вру, у мамы Антона нет никакого фонда, и стараюсь перевести тему. — Я Нану вчера видела в офисе. А Ирмы не было.

— А она переехать вздумала. Коза! Целыми днями квартиры ищет. — вздыхает папа. — Якобы ей не нравится ремонт и дом на Вавилова. Вынь да положь новую квартиру. Томик, тебе всё в твоём доме нравится? Ты переехать не хочешь? А то у меня от вас уже голова болит.

Усмехаюсь. У Ирмы реально дом в стиле «кавказское барокко». Позолота, лепнина, помпезные люстры. Кому такое понравится?

— Нет, папуль. Я переезжать не собираюсь. Папа Томусику самую лучшую квартиру подарил, — подмазываюсь, чтобы поскорее закончить разговор и не наговорить лишнего, как вдруг меня осеняет. — Я тебе перезвоню, папа! Срочное дело!

Разъединяю звонок раньше, чем он соображает, что я его бессовестно сливаю.

— Георги Леванович лютует? — Стас садится и трёт глаза.

— Не отвлекай! — Тут же затыкаю друга.

Захожу на ЦИАН. Открываю карту и ищу дом на Воробьёвых горах, где мы познакомились с Асадом.

— Чего ты там скроллишь?

Нахожу нужный ЖК, смотрю объявления. В том же корпусе продаётся квартира. А ларчик просто открывался.

— Я гений, Стас! Кто бы что ни говорил, а мозги у меня папины! — С гордостью заявляю, слушая гудки.

— Несомненно, Тамара Гиоргиевна, — подкалывает меня Стас.