Яна Ланская – Она Моя. Арабская невеста (страница 2)
«Удалённый аккаунт».
Всё. Нет ни его, ни нашей переписки, ни фотографий, ни голосовых. Только пустота и серый значок.
Я смотрю на экран. Потом разочарованно в окно. Потом снова на экран.
Он удалил аккаунт и оставил мне лишь одно сообщение.
Mr. Asad: «Детка! Скажи, что ты передумала! И сон станет явью».
Я передумала, но, похоже, поздно... И сон действительно станет явью...
Глава 2
Слёзы капают на экран телефона, и я никак не могу их остановить. Даже не пытаюсь. Губа дрожит, пальцы трясутся, а я пытаюсь найти новый профиль мистера Асада. Но его прежний ник никем не занят, а все остальные похожие явно принадлежат другим людям.
Стыд, сожаление, боль прорываются из самых глубин моей души. Всё, что я так старательно заталкивала поглубже последние шесть недель, накрывает с головой.
Ночью я сгорала от любви и упивалась этим чувством, сейчас же подкатывает отчаяние.
Я захожу в поисковик и рандомно ввожу его имя. Пытаюсь вспомнить полное, но никак не могу сосредоточиться и добыть из глубин своего подсознания момент нашего знакомства.
Ввожу Халид Салладин Асад, и Яндекс выдаёт мне лишь информацию о великом арабском полководце, который завоевал Иерусалим. Предлагает посмотреть мне «Царство небесное» и изредка подсовывает статьи о сирийском президенте.
Пытаюсь вспомнить его фамилию, но ничего не подходит. Листаю страницу за страницей и вижу правильное арабское имя завоевателя. Салах ад-Дин! Точно! Алладин-Салах ад-Дин!
Вбиваю заново, но мне выскакивают точно такие же страницы.
Так! Нужно больше конкретики.
Вбиваю повторно имя и пишу «Лондон». Опять все страницы про полководца. Листаю и нахожу одну из Английской википедии. Открываю и хлопаю в ладоши.
Не Асад он! Асадаллах!
Страница посвящена какому-то афганскому деятелю, но у меня всё больше крупиц. Осталось вспомнить фамилию.
А если вбить его колледж?
Ввожу заново, и выпадают страницы с выпускниками. Одни сплошные арабские принцы прошлого века, окончившие данное учебное заведение.
Глаза начинают болеть, страницы плывут, ругаюсь на свой айпад и отшвыриваю его на противоположный край дивана.
Злая вскакиваю и бегу в ванную, умываюсь ледяной водой. Смотрю на себя в зеркало — опухшая, красная и жалкая. Тамара Гиоргиевна, ну и видок…
Быстро одеваюсь, влезаю в свободные джинсы, натягиваю свитер, беру пуховик, ничего не подбирая. Надо скорее выйти на свежий воздух, проветриться и с новыми силами приступать к поискам.
— Трэвис, гулять! — кричу собаке, хватаю ключи и вылетаю на улицу.
Москва встречает промозглым холодом. Ноябрь вошёл в свои права. Серое небо, серые лица, серая вода в Москве-реке. Всё под стать моей душе.
Иду вдоль набережной. Ветер пробирает до костей, задувает под куртку, морозит спину. А мне хорошо. Так и должно быть. Когда внутри шторм, снаружи не может быть солнца.
Шесть недель. Я думала, что это время было таким тяжёлым из-за всего, что я увидела. Из-за того, что открыла глаза на мир по-новому. Узнала его жестокость, ужасы, несправедливость, которые раньше предпочитала не замечать. Взглянула на мировую историю под другим углом. Думала, что это взросление, что это нормально. Считала, что это кризис четверти века.
А сейчас, шагая под этим ледяным ветром, понимаю: дело не в этом. Точнее, не только в этом.
Дело в том, что его нет рядом.
Я скучаю не по его лицу, хотя и по нему тоже, чёрт возьми, скучаю. Не по его телу, не по его голосу, не по его смеху.
Я скучаю по его душе.
По его уму, по тому, как он рассказывал об истории, о политике, о пророчествах. По его юмору, по его дурацким «чёрт возьми» и «сейчас узнаю». По его глубине, по тому, как он рассказывал мне о религии. Не навязчиво, а так, что хотелось слушать и слушать. Узнавать. И я узнаю. Каждый день узнаю, вот только поделиться с ним не могу. Скучаю по его искренней озабоченности проблемами других людей, по его доброте, по эмпатии, которую он даже не пытался скрывать.
По тому, как он заботился о кошках. По тому, как переживал за свой народ. По тому, как смотрел на меня, будто я — целая вселенная.
Он хотел, чтобы я всё это с ним разделила. Чтобы была рядом. Чтобы мы вместе несли эту ношу, вместе переживали и вместе радовались. А я... Я хотела легкости. Хотела просто быть с ним, без сложностей, без обязательств, без этой глубины, которая пугала меня до дрожи.
Его душа была основой. Я это знала. Чувствовала. Но пыталась всё упростить, свести к физике и химии. Думала, что так будет проще. Что так мы сможем быть вместе, не проваливаясь в эту пугающую серьёзность.
А он ждал, что я шагну в его мир. Полностью. Без оглядки.
И я не шагнула.
Я останавливаюсь посреди набережной, смотрю на серую воду и чувствую, как внутри поднимается что-то новое. Не боль. Не отчаяние. Решимость.
Найти его во что бы то ни стало.
Трэвис уже весь продрог, беру его на руки и перехожу дорогу, скрываясь от ветра с реки.
Захожу в первую попавшуюся кофейню. Я здесь никогда не была, хотя она и совсем недалеко от дома. Тёплый воздух обдаёт лицо, пахнет корицей и ванилью. Сажусь за столик у окна и жду официантку.
Аппетита нет, поэтому заказываю себе раф без сахара, просто чтобы согреться.
— А у нас новое арабское меню, — официантка кладёт передо мной вкладыш с орнаментами, и я усмехаюсь. Всевышний слишком явно мне сегодня намекает на мою ошибку. — Хотите что-то попробовать? Раф дубайский шоколад?
— Нет, спасибо. Я не люблю сиропы.
— Может, арабский кофе с кардамоном? — не сдаётся она. — Финики с маслом и сублимированной розой?
Замираю.Кофе с кардамоном! Совсем как в моём сне.
— Очень хочу, — говорю тихо и киваю, как болванчик.
Через несколько минут я делаю первый глоток и чувствую, как по телу разливается тепло. Этот привкус... Вот он. Тот самый. Который я помнила всё это время. Сон не врал!
И вдруг меня осеняет.
Достаю телефон. Захожу в запрещённую сеть и нахожу страницу его друга — популярного рэпера Фары. Возможно, он меня помнит.
Пишу ему в директ, хотя надежды почти нет.
«Просто Фёдор, здравствуйте! Это Тамара Гулуа. Смею надеяться, что Вы не забыли наше знакомство на террасе ЖК «Долина Сетунь». Фёдор, мне очень нужен контакт Асада».
Отправляю и смотрю на экран.
У него миллионы подписчиков. Он получает тысячи сообщений в день. Какова вероятность, что он прочтёт моё сообщение?
А какова была вероятность выпить кофе из сна в первой попавшейся кофейне?
Допиваю терпкий напиток со вкусом губ Халида, не сводя глаз с дисплея. Ответа нет. Конечно.
Ладно. Надо использовать все шансы. Все.
Захожу в его подписки и начинаю листать вниз. Глаза начинают плыть, и я понимаю, что это нереально.
Наверняка существуют какие-то боты, которые могут за меня это сделать. Пишу своему лучшему другу-айтишнику, что мне нужен бот по сортировке подписчиков, и сразу же звоню своему тур-агенту.
— Зоя, привет, дорогая! — мой голос звучит бодрее, чем я себя чувствую. — Нет-нет, мне не нужна бронь в Куршевель на Новый год. Мне нужна виза в Великобританию. Срочно!
Зоя что-то тараторит про документы, про сроки, про то, что сейчас всё сложно. Я киваю и записываю в заметки всё, что нужно.
Я знаю парк, в котором он гуляет со своей собакой каждое утро и вечер. Я его найду!
Вызываю такси к папе в офис. Быстро завожу Трэвиса домой, беру трудовую книжку и вылетаю из квартиры.
Пока еду, прокручиваю в голове план. Мне нужна его служба безопасности и отдел кадров. Без официального трудоустройства визу можно и не получить, а тянуть время нельзя. Каждый день без него — пытка.
Захожу в офис и чувствую, как атмосфера мгновенно меняется. Секретарши начинают суетиться, кто-то бежит открывать дверь в переговорку, кто-то предлагает кофе. Мой статус здесь работает безотказно.