Яна Ланская – Моё бессонное лето (страница 12)

Я опять испытываю сильнейшую дрожь в сочетании с чрезмерным возбуждением и невероятным счастьем.

Его горячие пальцы подцепляют моё бельё и стаскивают их. Смущённо пытаюсь свести бёдра, но он решительно их разводит обратно.

Я не дышу, не шевелюсь, не издаю ни звука. Низ живота небывало тянет. Очень сильно, даже неприятно. Не понимаю, так должно быть или нет.

Может это от волнения?

Губы Жени замирают в сантиметрах от горящей плоти, и я чувствую, как его тело напрягается. Руки начинают сжимать мои бёдра жёстче.

Преодолеваю стыд и открываю глаза.

— Малыш, — смотрит на меня с растерянностью, — у тебя месячные.

Случайно лягаю его ногой и вскакиваю с кровати. Позорище какое! Мне ночью не хватило? Решила по полной. Какой ужас. Теперь точно всё.

— Прости! Прости!

— Бемби, всё нормально. Это естественно. Не переживай так, — говорит ласково, ложась на спину и обнимая мою подушку. Вдыхает её аромат.

— Я сейчас вернусь, — подбираю свои трусы и убегаю в ванную.

Вот и живот так болит, а я понять не могла. Как же мне теперь ему в глаза смотреть? Блин! Хуже ситуации и нарочно не придумаешь. Он теперь никогда меня не захочет.

Привожу себя в порядок и собираюсь вернуться. Лучше бы он обратно убежал в окно. Из отражения зеркала на меня смотрит бледная поганка. Это не я, это моя тень.

Ужас. Почему я такая невезучая?!

Возвращаюсь к себе в комнату и вижу, как у меня на рабочем столе сидит Оля, весело болтает ножками и заливисто хохочет.

Женя так и лежит у меня на кровати без футболки на радость мелкой, которая жадно на него пялится.

— Тата, как ты? — Заботливо спрашивает Женя.

— Спасибо. Нормально. Только живот сильно разболелся.

— Бедняжка, — злорадствует сестра.

— Тебе надо отдохнуть. Ложись. Поспи. Мы погнали. Не будем мешать.

Мы? В смысле?

Не успеваю я ответить, как Женя подхватив свою футболку выпрыгивает из окна и помогает вылезти моей Олюшке. И они смеясь убегают.

Застываю посреди комнаты и чувствую, как у меня по щекам начинают бежать солёные, разъедающие кожу слёзы.

11. Кому не скучно лицемерить

— Татуууууль, — вырывает меня из оцепенения мамин голос.

Смахиваю слёзы и оборачиваюсь.

— Да?

— Ты чего? Всё нормально?

— Да, — стараюсь придать голосу убедительности.

— Мы с папой поехали к бабушке с дедушкой. Будем поздно. Поужинаешь сама? Можешь заказать что-нибудь из «Токио-сити», если хочешь. Папа переведёт тебе.

— Хорошо.

— А Олюшка где?

— На залив пошла, — выдумываю первое, что приходит в голову.

— Хорошо. Как там Давид? — Мама проходит в комнату и с видом эксперта осматривает мой рисунок. — Закончи его. Утром проверю.

— Да, мам.

— Всё, мы уехали.

Выглядываю в окно и жду, когда машина скроется за воротами, держусь.

Как только слышу, что ворота закрылись и машина скрылась, эмоции берут верх. Кричу изо всех сил, надрывая связки. Бесит! Как же меня он бесит! Оля бесит! Предки бесят! И я сама себя бешу!

Хватаю дурацкие ромашки и начинаю колотить этим букетом по зеркалу.

— Дура! Дура! Дура! — Кричу своему отражению. — Мудак! Московский мудак! Ненавижу! Чтоб тебя на твоём вонючем кайте на северный полюс унесло! Кретин! И сучку малолетнюю пусть с собой прихватит!

Сердце заходится в бешеном ритме, от головок ромашек уже ничего не осталось. Удовлетворённая кидаю остатки букета на пол и ногой пихаю.

Падаю на колени и начинаю рыдать.

Обхватываю себя руками, лежу в позе эмбриона и всхлипываю. Я уже даже своего голоса не слышу, в ушах стоит какой-то гул. Понимаю, что он не стоит ни единой слезинки, а успокоиться не могу. Так жалко себя. Ну чего я так влюбилась? Что он единственный парень на земле, что ли?

Силы стремительно покидают меня. Сил реветь уже нет. Скручиваюсь ещё сильнее и так и лежу на холодном полу, обливаясь солёными слезами.

— Эй, — чувствую прикосновение горячих рук и вздрагиваю.

Поворачиваю голову и вижу Женю, который сидит передо мной на корточках и смотрит испуганно.

— Зачем ты пришёл? — выплёвываю ему. Надо переехать в спальню на второй этаж. Взял манеру наведываться.

Смотрю на него, и меня разрывает от противоречий. С одной стороны хочется его расхерачить, как его букет, а с другой стороны хочется задохнуться от радости. Он вернулся ко мне, пришёл. Без Оли. Он беспокоится за меня, это видно невооруженным взглядом.

— Я тебе принёс вкусняшек. У тебя живот так болит? Может тебе скорую вызвать или обезболивающее принять? Ты очень плохо выглядишь, бемби.

Замечаю рядом с ним бумажные пакеты и даже чувствую запах еды. Вид у него растерянный и озабоченный.

— Не надо ничего. Пройдёт. А Оля где?

— С Лексом в «Дел Мар». Она подбросить попросила.

Нервы опять сдают, и я начинаю реветь по новой. И дрожь вернулась, меня колотит, как на морозе.

— Эй, малыш, ты чего? — Женя обнимает меня и начинает баюкать, — что случилось?

— Почему вы сразу не сказали? — Обрывисто произношу сквозь рыдания, — я думала вы тусить вместе уехали. Думала, ты кинул меня.

— Стой, — вытирает слёзы большими пальцами, — ты из-за меня плакала?

— Да, — говорю, как есть, — и ромашки все угандошила.

— Глупенькая! Глупенькая, глупенькая бемби, — прижимает меня к себе, — я хотел тебе приятно сделать. Типа сюрприз. Накупил всякого. Думал, посмотрим что-нибудь.

Он так крепко меня прижимает к себе, что даже дрожь проходит. Жадно вдыхаю его запах и пытаюсь согреться от тепла его тела.

— Прости, что ромашки испортила, — всхлипываю у него на груди.

— Похуй. Новые соберу. А ты прости за голимый сюрприз. Надо было открыто сказать, что скоро вернусь. Давай вставай с холодного пола. Пойдём умоем тебя. Видел, что родители уехали. Надолго?

— Да. Они в Шлиссельбург поехали к бабушке с дедушкой.

Женя помогает мне встать и ведёт в ванную. Сам меня умывает сначала холодной водой, а потом тёплой. От его нежности опять начинаю реветь. Ничего с собой поделать не могу, будто всё напряжение, которое у меня копилось на протяжении жизни, сейчас вышло наружу. Словно кто-то открыл кран с моими эмоциями, и они все разом наружу вытекли.

Женя подставляет мои руки под струю воды и ласково со мной разговаривает. Я даже не могу разобрать его слов, просто считываю мягкий тон и успокаиваюсь.

— Чем хочешь заняться? Можно ко мне пойти, ну или здесь зависнуть, — осматривает нашу гостиную Женя.