Яна Кроваль – Моя чужая дочь, или Сюрприз для богача (страница 3)
Интересно, Дегтярёв специально таких подбирал? Себе под стать? Чтобы отсеивать охотниц за сокровищами на подходе?
– Говорите конкретнее, девушка, – раздражённо вторила ему секретарша, заставив меня вынырнуть из сладких грёз.
И я подумала, что надо всё-таки сходить на какое-нибудь свидание. По-настоящему… Но потом. Потому что сейчас были проблемы и поважнее. Например, срочно придумать тему обращения, пока не истекла выделенная мне минута. О чём мы с Катей как-то не догадались позаботиться заранее… А с другой стороны – откуда нам было знать, что здесь на страже такие злые церберы сидят? Если им даже накинутая сверху овечья шкура кусаться не мешает…
– Пустите! – внезапно проснулся динамик переговорного устройства на столе секретарши.
И женщина аж вздрогнула от неожиданности, пойдя красными пятнами.
– Прошу, проходите, – елейным голоском пробормотала она, указав на дверь в кабинет Дегтярёва.
Куда я уже совершенно не хотела идти, заразившись её неподдельным страхом перед начальством – но охранник не оставил мне выбора, обойдя меня и услужливо нажав на ручку. Пришлось выдавить жалкое «Спасибо» – и понуро отправиться на заклание.
– Извините за этот спектакль, – стоило мне переступить порог, обронил поднявшийся из-за стола мужчина.
Такой же красивый, как на фотографиях. А то и лучше… У меня аж сердцебиение ускорилось. И щёки порозовели… Хорошо, что Сергей Михайлович ничего не заметил.
– В современном мире очень сложно найти достойных помощниц, – он дождался, пока дверь закроется, и продолжил: – Приходится воспитывать то, что имеется…
– И чем вы их стращаете? – успокоенная его дружелюбной реакцией, я дала волю любопытству. – Увольнением?
– Деньгами, – Дегтярёв виновато, с тонким налётом снисхождения, улыбнулся. – Ведь, как известно, жадность – двигатель прогресса. Нигде без неё не обходится. И здесь тоже. Специально нанятые люди по камерам наблюдают за происходящим в приёмной и отмечают каждую попытку нахамить. За которые, согласно договору о штрафах, из премии секретаря вычитается определённая сумма. И сказочная зарплата постепенно превращается в голый оклад… Так какой у вас вопрос? – переключившись на деловой тон, он сел обратно в кресло и жестом предложил мне занять один из двух совершенно одинаковых стульев.
Но я осталась стоять, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.
– Мне кажется, что девочка, которую вы считаете своей дочерью, на самом деле вообще не ваш ребёнок, – выпалила, когда молчать стало уже невыносимо.
И лицо Сергея Михайловича удивлённо вытянулось.
– Это очень глупая шутка, – справившись с эмоциями, холодно обронил он. – Я, конечно, понял, что вопрос будет личным – но не ожидал, что настолько. И уж тем более не думал, что он будет касаться меня…
– Никаких шуток, – прервав собеседника, заявила я. – Можете сами убедиться.
И протянула ему стопку специально отобранных снимков разных возрастов – из тех, что не жалко, если вдруг с ними что-то случится – разложенных в хронологическом порядке. От ранних к более поздним.
Привстав, мужчина с явной неохотой принял из моих рук эти спорные доказательства и брезгливо вгляделся в верхнее изображение.
– Все малыши похожи друг на друга, – шлёпнув стопкой об стол, объявил он. – Это ни о чём не говорит.
– Там, вообще-то, ещё фотографии есть, – аккуратно намекнула я. – Постарше…
– И что с того? Даже если ваш муж действительно когда-то был любовником моей жены, и она родила от него дочь – что это изменит? Для вас? Зачем вы пришли? Если просить о мести – то мне это неинтересно. Если сообщить об измене, случившейся много лет назад – то вы опоздали. Срок давности дела давно истёк и поднимать его не имеет смысла. А если предупредить на будущее – то спасибо за бдительность, но со своей женой я разберусь сам. Без стороннего участия. Всего доброго.
С этими словами Дегтярёв потянулся к переговорному устройству – вероятно, планируя вызвать охранника, чтобы тот меня выпроводил – но я успела оправиться от шока раньше.
– Это мои снимки, – сообщила, наконец-то сообразив, откуда растут ноги у его монолога. – Не моего мужа.
– Правда? – с сомнением протянул Сергей Михайлович, покосившись на веером разлетевшиеся фотографии. – Никогда бы не подумал.
И я почувствовала, что опять краснею, вспомнив, как почти всё детство проходила с короткой стрижкой, донашивая одежду за соседским мальчиком… Собственно, как и Мила. С той лишь разницей, что мне за её роскошными волосами ухаживать было не лень.
– Ладно. Допустим, – мужчина оторвался от созерцания фотокарточек и снова посмотрел на меня. – Но тогда я тем более не понимаю, чего вы хотите.
– Для начала – чтобы вы меня выслушали. Как обещано на вашем сайте. Иначе моя просьба будет звучать глупо и необоснованно.
– Хорошо, – Дегтярёв откинулся на спинку кресла и вызывающе скрестил руки на груди, всем своим видом показывая скептическое отношение к происходящему. – Говорите.
В ответ я гулко сглотнула, внезапно ощутив сильнейшую жажду – однако оттягивать неизбежное поисками воды не рискнула. Собеседник и так не горел желанием продолжать общение.
– Видела вчера ваше выступление по телевизору и обратила внимание на поразительное сходство вас с моей дочерью, – сообщила, чуточку приукрасив действительность. Чтобы не выглядеть совсем уж параноиком. – Заинтересовалась. Посмотрела в интернете фотографии вашей дочери, обнаружила перекрёстное сходство – и пришла к выводу, что их могли перепутать в роддоме. Тем более что, как выяснилось, рожали мы с вашей женой вместе…
– А можно ближе к делу? – не выдержав, вставил Дегтярёв. – Суть я уже понял, а время позднее. Меня семья ждёт. Итак. Что именно вам нужно?
Упрямствовать я не стала.
– Увидеться с дочерью.
– Для этого следует прежде доказать, что она ваша. А вы пока не предоставили никаких подтверждений.
– Если моих слов недостаточно, взгляните на последнюю фотографию. Вашей настоящей дочери. Увидите фамильные черты.
Однако мужчина даже не шелохнулся.
– На наркоманку вы вроде не похожи, – демонстративно смерив меня оценивающим взглядом, печально вздохнул он. – На сумасшедшую тоже. А вот на одинокую отчаявшуюся женщину – очень даже. Поэтому мой вам совет: оставьте попытку списать личную трагедию на внешние факторы. Не ищите причин, по которым ваш муж бросил вас с ребёнком. Это его не вернёт. Запомните – он просто хотел уйти. Давно. И радостно ухватился за первую же возможность. А не было бы её – нашёл бы другой повод. Позже. Ни вы, ни ваш ребёнок в этом не виноваты. Повлиять на его решение было вам всё равно не по силам. Так что отпустите, наконец, прошлое и начните жить в настоящем. И будет вам счастье.
Сверхъестественная проницательность Сергея Михайловича впечатляла. Признаться, я и понятия не имела, что у меня на лице столько всего написано! И довольно чётко, раз он сумел без труда по нему прочитать… Это ранило. Но я не позволила обиде захватить власть над разумом.
Успею ещё поплакать. Ночью. В подушку. Как всегда… А пока следовало доиграть эту партию.
– Я всего лишь хочу познакомиться с дочерью, – повторила с лёгкой хрипотцой в голосе. – Чтобы принимать хоть какое-то участие в её жизни…
– Она не ваша, – в тон мне откликнулся Дегтярёв. – И вашей быть не может. Осознайте это уже.
– Мне нужно в этом убедиться.
– Ваша встреча ничего не изменит.
Разговор зашёл в тупик.
– То есть вы отказываетесь выполнить мою просьбу? – я сделала последнюю попытку достучаться до собеседника.
– Категорически. Если пускать к себе домой всех подряд, добром это не закончится. Да и я уверен, что вы сами всё прекрасно понимаете…
Понимать-то я, может, и понимала. Вот только сдаваться не собиралась – и выкинула свой главный козырь.
– Тогда мне придётся обнародовать все имеющиеся у меня материалы.
Однако угроза на Сергея Михайловича не подействовала.
– Пойдёте в суд? – усмехнулся он.
– Обращусь в газету. И будет грандиозный скандал. Оно вам надо?
И Дегтярёв молниеносно помрачнел, в считаные секунды превратившись из приятного мужчины в опасного хищника… Что, как ни странно, лишь добавило ему очарования. Я даже залюбовалась. Хотя раньше подобные метаморфозы меня не привлекали, а отталкивали.
– Обращайтесь, – холодно процедил он. – И лучше сразу на телевидение. Мне бояться нечего. Жёлтая пресса не любит политиков и бизнесменов. Мы недостаточно известны для простого народа. Но если она всё-таки рискнёт влезть на чужую территорию, то не сумеет нанести моей репутации никакого вреда. Скорее, наоборот – моё имя станет на слуху, что не так уж и плохо. Ну а в серьёзные издания со своими спорными документами – вернее, без них – вы не пробьётесь при всём желании.
Увы. Этот выпад мне отразить было нечем. Разве что надавить ещё немного. В надежде, что Дегтярёв одумается – и уступит…
– Хорошо, – кивнула, подобравшись. – Вы сами напросились. Всего доброго.
И, круто развернувшись на каблуках, направилась к выходу… Но мои надежды оказались напрасны.
Сергей Михайлович меня не остановил. Не окликнул и не бросился мне наперерез, а позволил беспрепятственно покинуть его кабинет. Притом несолоно хлебавши.
***