Яна Клюква – Измена. После двадцати лет брака (страница 9)

– Я пойду, – муж поднимается и трёт рукой шею. – Может, Кате нужна помощь с готовкой.

– Ты станешь помогать готовить ужин? – беззлобно уточняю я.

– Ну я могу хотя бы попробовать, – он пожимает плечами и выдавливает улыбку. – Кулинар из меня никакой. Сама знаешь.

– Знаю, – киваю я. – Не хотелось бы найти в салате твои пальцы.

– Постараюсь их не шинковать, – соглашается он.

Николай выходит из комнаты, а я так и сижу на кровати с лёгкой улыбкой на губах. Хотелось бы мне посмотреть на то, как он будет готовить. Но мне пока не хочется выходить из своего укрытия. Правда, как бы я ни противилась, мне всё равно придётся покинуть Машину комнату. Я должна привести себя в порядок. Спать прямо в костюме оказалось плохой идеей.

На то, чтобы принять душ и переодеться у меня уходит целый час. Но результат того стоит. Смотрю на себя в зеркало и отмечаю, что выгляжу совсем неплохо. И взгляд больше не кажется тусклым и болезненным. Глаза блестят, а губы сами собой растягиваются в улыбке.

В дверь звонят, и я понимаю, что мне пора спускаться. Это, должно быть, отец.

Спускаюсь по лестнице, пытаясь унять излишне частое сердцебиение. Звонок повторяется, и я слышу голос Кати.

– Я открою!

Дочь выбегает из кухни и, не замечая меня, распахивает входную дверь. Я тут же замираю, увидев, кто именно пришёл в наш дом.

– Олеся! Ты как раз вовремя, – радостно восклицает Катя и пропускает женщину внутрь. – Не стесняйся. Чувствуй себя как дома.

Глава 6

Воздух вышибает из лёгких. Словно меня с силой ударили под дых. Хватаюсь рукой за перила с такой силой, что костяшки на пальцах белеют от напряжения. Вся боль, которую я практически изгнала, возвращается. Накрывает волной, от которой хочется свернуться калачиком и застонать.

Олеся скидывает с себя пальто и поправляет волосы. А потом медленно оборачивается и видит меня. На её губах расползается довольная улыбка. Похоже, ей нравится тот эффект, который она произвела на меня.

– Привет, – произносит она, повернувшись ко мне всем корпусом. – Выглядишь неважно.

Вижу, что она не врёт. И от этого начинаю чувствовать себя ещё хуже. Десять минут назад я была убеждена, что выгляжу прекрасно. Но теперь это уже не так.

Катя резко оборачивается и видит меня. Дочь вздрагивает, и улыбка сползает с её лица. Она выглядит немного напуганной. И меня это удивляет. Я даже немного отвлекаюсь от собственной боли. Дочь ведь именно этого и хотела. Искала способ причинить мне боль, и у неё получилось. Так почему я не вижу радости в её глазах?

– Зачем ты пришла? – спрашиваю, придав голосу твёрдости. Получается не очень. Но я вздёргиваю подбородок и смотрю Олесе в глаза.

– Меня пригласили на ужин, – пожимает она плечами. – Тебя не предупредили разве? Я думала, что ты в курсе.

– Нет, не в курсе, – качаю головой. – Я рассчитывала поужинать в кругу семьи.

Отмечаю, что Олеся, несмотря на разгульный образ жизни, выглядит совсем неплохо. Наверное, это неудивительно. Эта женщина не утруждает себя работой или бытом. Единственная её задача — присосаться к какому-нибудь мужику и существовать за его счёт. И, похоже, сейчас её спонсором является мой муж. Как же горько это осознавать…

– Ну совсем скоро мы с тобой породнимся, – поглаживая живот, замечает Олеся. – Я рожу твоим дочерям братика…

– Не поздновато ты решила становиться мамой? – спрашиваю с усмешкой.

– На что ты намекаешь? – спрашивает она, растеряв добродушие. – Я, по-твоему, старая?

– Ну ты сама это сказала, – роняю беспечно. – Знаешь ли, всему своё время. Ты немного припоздала. Не находишь?

– Я младше тебя, – заявляет она с каким-то превосходством. – Или ты забыла?

– На полгода? – усмехаюсь и начинаю спускаться. – Ты считаешь, что это тебя спасёт? Старородящая первородка… Как думаешь, выносить-то, хоть можешь?

До меня внезапно доходит, что Олеся никакая не хозяйка положения. Она просто считает, что в этом доме все за неё. Кстати, зря. Вот я точно против её присутствия. Но сама она вряд ли уйдёт. А значит, нужно ей немного помочь.

– В тебе говорит зависть, – храбрится Олеся, но голос её предательски дрожит.

– Уходи, – произношу твёрдо. – Хозяева этого дома тебе не рады.

– Вот ещё, – фыркает женщина и снова кладёт руки на живот. – Мы с малышом не согласны. Мы думаем, что нас здесь ждали…

Договорить она не успевает. Я уже оказываюсь рядом и со всей силы толкаю Олесю к двери.

– Пошла вон! – кричу со злостью. – Убирайся из моего дома!

– Не трогай меня! – визжит Олеся, но прикрывает руками не живот, а голову. – Я беременна! Не прикасайся ко мне!

Но меня её вопли не трогают. Более того, для меня её голос становится неким триггером. Ярость застилает глаза, и я снова бросаюсь на Олесю, чтобы оттеснить её к двери.

– Мама! Прекрати! Ты же её покалечишь! – кричит Катя, в то время как я хватаю с полки продолговатую статуэтку.

Я понимаю, что действительно могу убить эту стерву. Да, по-хорошему нужно было бы и мужу хорошенько накостылять. Это ведь он виноват в том, что случилось. Он вообще виновник всех моих бед! Но сейчас вся моя ярость направлена на Олесю. Эта жаба должна получить по заслугам! Не стоило ей соваться в мой дом. Она должна была понимать, что я не стану церемониться. Или ей казалось, что за неё здесь кто-то станет заступаться? Очень зря…

– Вон! – кричу что есть силы и замахиваюсь.

Удар — и на лбу Олеси появляется кровоподтёк. Но это меня не останавливает. Я снова поднимаю руку, с зажатой в ней статуэткой. Но чувствую, как кто-то хватает меня за запястье.

– Коленька! – визжит Олеся, прижимая ладонь к ране. – Она пыталась меня убить! Она сумасшедшая!

– Что ты здесь делаешь? – слышу полный ярости голос мужа. – Зачем ты пришла?

– Мне Катя позвонила, – частит она. – Пригласила на ужин. А твоя жена взбесилась! Набросилась на меня. Хотела убить! Убить! Понимаешь? Сделай что-нибудь!

– Обязательно, – цедит Николай и притягивает меня к себе, зафиксировав своими руками. – Пошли вон из моего дома! Обе!

На пару секунд в комнате повисает звенящая тишина. Воздух становится настолько плотным, что, мне кажется, я могу потрогать его рукой. Дышать тяжело. Но это только раздражает ещё сильнее. Дёргаюсь, чтобы зарядить Олесе пощёчину. Уж слишком довольной она выглядит. Стоит и с трудом сдерживает довольную улыбку. Считает себя победительницей.

А у меня руки чешутся показать ей, кто здесь и в самом деле главный. И желательно подпортить этой идиотке лицо. Чтобы она точно не могла какое-то время улыбаться. Наверное, её сломанная челюсть меня вполне устроит. Значит, мне просто нужно хорошенько прицелиться и двинуть ей как можно сильнее.

Вот только жалко, что Коля меня так крепко держит. Если бы он хоть ненадолго ослабил хватку…

– Мама! Что ты натворила? – Катя бросается к Олесе и убирает её ладонь, чтобы рассмотреть рану. – Ты вообще свихнулась? Зачем ты на людей кидаешься?

– Я сказал, чтобы вы ушли, – напоминает Николай.

Олеся отталкивает руку моей дочери и, схватив своё пальто, выбегает из дома. Я всё ещё злюсь, но её глупое и расстроенное лицо, немного поднимает мне настроение. Похоже, такого она не ожидала. И это прекрасно.

– И ты тоже, – обращается муж к нашей дочери. – Я думал, что ты приехала, потому что волнуешься за маму. Но вижу, что ты и вправду рада, что твоя мать страдает…

– И ты выгонишь меня из дома? – удивлённо тянет Катя, бросив в мою сторону недовольный взгляд. – Ты ведь и сам ей изменил… Ты говорил, что она невыносима. Говорил, что всё теперь будет по-другому… Я думала, ты любишь Олесю…

Дочь говорит сбивчиво. То и дело переводит взгляд с меня на отца, словно ищет поддержки. Но я не реагирую.

И это моя плоть и кровь? Зачем она так поступила?

Мне очень жаль её. Я борюсь с желанием сбросить с себя руки мужа и обнять Катю. Но понимаю, что не должна так поступать. Дочь - взрослая девушка и должна брать ответственность за свои поступки. Она хотела причинить мне боль. И за это поплатилась. Муж прав. Сейчас ей лучше уйти. Но куда же она отправится на ночь глядя? Зимой темнеет так рано…

– Выгоню, – кивает муж и указывает на дверь. – Иди за своей подружкой.

– Вообще-то, это твоя подружка, – язвительно напоминает Катя, снимая с вешалки свою куртку. – Она от тебя беременна! Я думала, ты планируешь жениться на ней!

– Я женат, – указав взглядом на меня, замечает Николай.

– Ты про эту клушу? – хмыкает дочка, одеваясь. – А я уж обрадовалась, что ты прозрел. Неужели тебе нравится жить с ней? Мать даже разговор поддержать не может…

Я чувствую, как меня начинает буквально трясти от злости. Теперь мне хочется наброситься с кулаками на родную дочь. Но этот порыв я уж точно могу сдержать.

– Значит, твоя мать - клуша? – шепчу, непроизвольно обнимая руками корпус мужа. Кажется, что таким образом я пытаюсь удержать себя от того, чтобы и вправду не залепить Кате пощёчину.

– А это не так? – с вызовом спрашивает она.

– Возможно, – киваю я, прижимаясь к мужу. – Но по мне, мать - клуша, лучше мачехи - шлюхи. Или ты считаешь по-другому?

– Олеся не шлюха, – рычит Катя, застёгивая замок куртки. – Ты просто ей завидуешь. В отличие от тебя она прекрасно понимает, что нужно мужчинам. Поэтому тебя это бесит. И, кстати, она беременна от папы… Он спал с ней.