Яна Клюква – Измена. После двадцати лет брака (страница 18)

– И что ты предлагаешь?

– Думаю, мне проще купить квартиру Олесе, а не тебе, – немного подумав, отвечает он. – Повторюсь. Я не хочу, чтобы ты уезжала.

– А вот я хочу уехать, – шепчу в ответ, возвращаясь на диван. Сажусь и опускаю взгляд на свои, сцепленные в замок, руки. – Мне это нужно. Я не хочу сталкиваться с твоей любовницей. И я не хочу, чтобы ты откупался от неё квартирой. Тем более она вряд ли согласится продаться так дёшево.

– С этим я разберусь, – кивает он. – Но я всё равно не хочу тебя отпускать.

– Значит, ты обманул меня? – еле слышно произношу я. – Ты не купишь мне квартиру?

– Буду честен, мне бы этого не хотелось, – заявляет он.

Ожидала ли я чего-то подобного? Наверное, да. Просто не хотела признаваться себе в том, что муж обманет. Конечно, он и не думал о том, чтобы отпустить меня.

А зачем? Я ведь такая удобная. Всегда ставлю на первое место комфорт своих близких. Вечно ищу оправдание их поступкам. Позволяю себя унижать… Чего я ещё хотела? Наверное, всё происходящее со мной довольно логично. Я заслужила это – годами молчания. И теперь только я смогу всё исправить.

Да, я привыкла к сытой и комфортной жизни. Привыкла во всём полагаться на мужа. Именно поэтому даже в сложившейся ситуации, ждала, что он поможет. Но ему это не нужно. Зачем отпускать от себя такую дуру? И зачем я послушала Машу? Сидела и кивала головой в ответ на его сумасшедшие предложения… Смогла бы я и правда принять ребёнка Олеси? Нет. Точно не смогла… Всё это было враньём с моей стороны. Я торговалась за свободу.

А теперь какой смысл всё это терпеть?

Даже когда Николай молча вышел из комнаты, я осталась сидеть на диване и гипнотизировать взглядом противоположную стену.

И что мне теперь делать? Я ведь не способна на решительные действия. Я слабая и трусливая. Двадцать лет я была просто приложением к успешному мужу. И как теперь отважиться на перемены? Если я хочу свободу, я должна сама пойти на отчаянный шаг. Я должна уйти.

Очень вовремя вспоминаю про карту, что осталась лежать в моём кармане. По идее этих денег мне должно хватить на первое время. А что потом? Пока не знаю. Но нужно с чего-то начинать.

Становится легче. Хотя меня и пугают мысли о том, что я буду вынуждена сбежать, во мне просыпается какая-то внезапная решимость. Даже дышать начинаю свободнее. Остаётся лишь подгадать удачное время, сесть в машину и уехать в город.

В этом доме меня больше ничего не держит. Катя видит во мне козла отпущения. Вряд ли она скоро отойдёт и признает, что была не права. Маша вроде бы на моей стороне. Но порой ведёт себя странно. Чего стоит её совет, максимально прогнуться, чтобы получить жилплощадь. Неужели я и правда такая продажная? Нет, конечно. Я просто испугалась. Меня загнали в угол, и я стала искать пути отступления. Но и в самом деле принять такие условия игры я не смогу.

– Можно к тебе? – спрашивает Маша, заглянув в комнату.

– Конечно, – улыбнувшись, отвечаю я.

– Выглядишь лучше, – отмечает дочь и садится рядом. – Смогли договориться с папой? Он купит тебе квартиру?

– Нет, – качаю я головой. – Не купит. А я не буду ухаживать за его нагулянным ребёнком.

– Вот как, – растерянно тянет она. – Не смогла договориться? Это плохо…

– Это невозможно было сделать, – пожимаю я плечами. – Твой отец не собирается меня отпускать.

– Ну это потому что он любит тебя, – с улыбкой отвечает Маша.

– Нет, это потому что он любит себя, – роняю в ответ.

– Я тут подумала, – теребя рукав толстовки, произносит дочь. – Может тебе признаться папе? Возможно, тогда он забудет про эту свою дамочку?

– Она ему и не нужна, – вздохнув, отвечаю я. – Ему нужен ребёнок.

– Ну если так, он может забрать её ребёнка себе, – замечает она. – И у тебя вместо одного будет сразу два малыша.

– Спасибо, но нет, – криво усмехнувшись, заявляю я. – Мне не хочется на старости лет становиться нянькой для… – вовремя замолкаю. Хотя очень хотелось подобрать ядовитый эпитет.

– Ну ты чего такая злая? – удивляется Маша. – Я думала, что ты любишь детей.

– Своих, – напоминаю я. – Своих детей я люблю.

– А этот папин, – пожимает она плечами. – Он ведь наш… Ну по отцу это наша сестра. Или брат…

– Ну так и заботьтесь о нём сами, – довольно холодно отрезаю я. – Мне он никто.

Как же приятно говорить правду. Хотя бы на словах сбросить с себя груз ответственности за чужого ребёнка.

С чего они вообще взяли, что именно я должна взять на себя все эти заботы? А я скажу! С того, что я всегда так делала. Вечно неслась впереди паровоза, ограждая свою семью от любых напастей. Но больше не буду.

Утром, как только Николай уедет на работу, я соберу свои документы и наконец-то покину этот дом. А они пусть сами разбираются с последствиями своих решений. Это не я завела ребёнка на стороне! А значит, я не должна страдать, расхлёбывая кашу, что заварили другие.

Я едва дожидаюсь рассвета. Всю ночь провела словно в бреду. Переживала о том, как пройдёт мой побег. Понимаю, что найти меня будет очень просто. Значит, нужно спрятаться там, где меня даже искать не станут. Пожалуй, наведаюсь в какое-нибудь общежитие и поспрашиваю, не сдаются ли свободные комнаты. Конечно, это совсем не те условия, в которых я хотела бы оказаться. Но сейчас не до капризов.

Все наши документы хранятся в кабинете мужа. С собой я обычно ношу только права и кошелёк. Но на моей карте не очень много денег. Только сейчас и они лишними не будут.

Спускаюсь на кухню и ставлю на плиту чайник. Руки мелко подрагивают. Кажется, что всё обязательно пойдёт не так, как я задумывала. И словно в подтверждении моих слов на кухню выходит Николай. На нём простая футболка и домашние штаны. Похоже, в ближайшее время уезжать он не планирует.

– Доброе утро, – произношу как можно дружелюбнее. Нельзя, чтобы он понял, что я готова бороться с ним.

– Доброе, – кивает он и садится за стол. – Сделай мне кофе.

Звучит ни как просьба, а как короткий приказ. Ну ещё бы. И как я раньше этого не замечала?

– Я поговорил с Олесей, – сообщает он будничным тоном. – Оказывается, она всё это время думала, что мы с ней поженимся.

Прикусываю язык, чтобы не сказать лишнего, и начинаю заправлять кофемашину.

– На других условиях она отказывается подпускать меня к ребёнку, – продолжает он.

– Совет, да любовь, – не сдержавшись, хмыкаю я. – Теперь-то ты меня отпустишь?

Почему-то мне кажется, что это логично. Для чего ему я, когда у него наконец-то появилась женщина, готовая родить наследника?

Видимо, Николая мало волнует, что мать его сына довольно долго вела разгульный образ жизни. Что стало с её, потрёпанным годами и многочисленными любовниками, организмом, одному богу известно. И непонятно, насколько здоровым окажется потомство от Олеси.

Да только меня это совсем не должно волновать. Двадцать лет моей жизни уже потрачены на мужчину, который не умеет ценить заботу. Стоит ли продолжать жевать этот кактус и сетовать на злую судьбу? Меня ведь не жизнь под дых ударила. Это сделал Николай.

– Марин, – произносит муж, когда я ставлю перед ним чашку с кофе. – Я понимаю, что поступил ужасно. Ты всего этого точно не заслужила. Но почему ты так стремишься разрушить нашу семью. Мы двадцать лет были счастливы…

– Ты был счастлив, – поправляю я. – Все эти двадцать лет ты жил в комфорте и заботе, которые обеспечивала я.

– Ну да, – кивает он. Хмурит брови, явно не понимая, к чему я всё это говорю. – Я обеспечивал нас деньгами. Ты создавала уют. Тебя ведь всё устраивало?

– Нет, – качаю я головой. – Просто я привыкла молчать. В первую очередь я была хорошей женой и мамой. А вот была ли я счастливой? Не могу ответить на этот вопрос однозначно. Были, конечно, в моей жизни и хорошие моменты, но я никогда не жила для себя…

– Но ведь все так живут, – пожимает он плечами. – Я имею в виду женщин.

– Серьёзно? – усмехнувшись, спрашиваю я. – А я так не считаю. Жёны твоих друзей не только домашними делами занимаются. Они ездят по курортам, почти каждый день посещают салоны красоты. У каждой второй есть персональный тренер и диетолог. Да одна неделя их жизни интереснее, чем все двадцать лет нашего брака…

– Но ты ведь сама была против посторонних людей в доме, – замечает он. – Я предлагал нанять прислугу. Но ты сказала, что это лишнее.

– Я не хотела, чтобы в доме были посторонние, пока девочки были маленькими, – вскинув взгляд, призналась я. – Ты тогда начал слишком хорошо зарабатывать, и я боялась, что им могут навредить, чтобы добраться до твоих денег… А потом, когда всё наладилось, когда в посёлке появилось два поста охраны, я говорила тебе, что не против помощницы по хозяйству. Но ты сказал, что я сама неплохо со всем справляюсь. Больше я этот вопрос не поднимала…

– Но я помню, как ты всем моим знакомым говорила, что у нас нет прислуги, потому что ты этого не хочешь.

– Я врала! Врача, потому что мне было стыдно признаться, что в браке мне отведена роль ублажательницы семьи! – кричу я, сжав кулаки. – Или мне нужно было честно всем говорить, что я устала, но муж считает, что я и так справляюсь со всем, что на меня взвалили? Я врала так долго, что сама со временем поверила в свою ложь!

Сколько же обид во мне накопилось? Как я могла носить всё это в себе? И почему молчала? Чего боялась?

У меня есть ответ на все эти вопросы. Я любила. И ради своей любви волокла на своём горбу всю семью. А теперь что? Начну предъявлять, что я для них всё делала? А кто меня об этом просил?