Яна Клюква – Измена. После двадцати лет брака (страница 20)

Водитель – мужчина средних лет, в куртке нараспашку, разговаривает с кем-то по телефону и отчаянно жестикулирует, что наталкивает меня на мысль, что он с кем-то ругается. Я притормаживаю и отстёгиваю ремень безопасности. Выхожу из машины и машу рукой, пытаясь привлечь его внимание. Раз я не могу попасть в город на своей машине, то почему бы не поехать на такси? Тем более извозчик как раз здесь.

– Добрый день! – кричу я, приближаясь к дереву.

– Здравствуйте, – кивает он. – Если вы по поводу этого, – указывает он глазами на крепкий ствол дерева. – То не беспокойтесь. Я уже позвонил куда надо.

– Нет, я не об этом, – качаю я головой. – Мне просто срочно нужно в город. А как вы видите, я застряла на этой стороне дороги. Может быть, вы подвезёте меня? Я заплачу.

– Простите, – разводит он руками. – У меня в салоне пассажир. Но вы не переживайте. Скоро кого-нибудь пришлют.

– Ну да, – вымученно улыбаюсь я и отворачиваюсь. Не стану же я объяснять, что для меня даже пятиминутное ожидание неприемлемо. Я должна уйти. Придётся выбираться пешком. Сейчас заберу сумку и буду надеяться на то, что мне удастся поймать попутку.

Внезапно налетевший порыв ветра, чуть не сбивает меня с ног. Неуклюже машу руками и делаю шаг в сторону, чтобы удержать равновесие. А потом происходит что-то странное…

Сначала я слышу громкий хлопок, а спустя секунду, что-то попадает в кузов моей машины, высекая искры. Резко оборачиваюсь и вижу рядом с жёлтым автомобилем такси Олесю. Она целится в меня из пистолета. Рядом стоит водитель, который, судя по широко раскрытым глазам, шокирован не меньше меня. Но почему он бездействует? Он ведь совсем близко с этой ненормальной…

Олеся улыбается и прицелившись, жмёт на курок. Время замедляется. Уши закладывает, но, тем не менее, я слышу стук своего сердца. Словно заворожённая наблюдаю за тем, как меня пытаются убить. Чувствую резкую боль. Опускаю взгляд и вижу, как на бежевом пальто, в районе плеча, проступает кровь.

Вскрикиваю. А Олеся снова наводит на меня пистолет.

Из-за спины на огромной скорости появляется чёрный джип Николая. Он отсекает меня от сумасшедшей женщины. Но она успевает снова спустить курок. Вижу, как машина мужа проезжает передо мной, сносит мою легковушку и врезается в поваленное дерево. Сила удара настолько сильна, что достаётся и машине таксиста.

Последнее, что я вижу, как Олеся отбрасывает в сторону пистолет и бежит к машине таксиста, запрыгивая в салон. Снова опускаю взгляд и вижу кровь, на своих дрожащих ладонях… Я даже не заметила, что она успела выстрелить в меня второй раз. Но только это меня совсем не волнует. Я всё смотрю на пальто, перепачканное кровью. Прямо в районе живота…

Падаю на колени, не сводя глаз со своих рук. Вскидываю взгляд. Вижу Николая. Он бежит ко мне, подхватывает на руки, крепко прижимает к себе… А затем мир вокруг погружается во тьму.

Я больше ничего не вижу, не чувствую, не боюсь… Сознание лишь иногда подбрасывает непонятные слуховые видения, состоящие из обрывков фраз…

…Вызови скорую! Сейчас же!... Это долго… Я пойду навстречу… До ближайшей больницы всего пятнадцать километров… Я смогу…

Невероятным усилием воли открываю глаза. Меня на мгновение ослепляет яркий свет. Наблюдаю, как надо мной кружит хоровод белоснежных снежинок. Улыбаюсь. А потом снова теряю сознание…

Какой бы стала жизнь моей семьи, если бы меня не стало?

Стали бы они счастливее? Или, наоборот, начали бы винить себя в том, что не ценили то, что имели?

Похоже, в ближайшее время мы этого не узнаем. Ведь мне посчастливилось выжить…

Приоткрываю глаза и первое, что вижу – систему с капельницей. Делаю вдох и разлепляю сухие губы. Хочется пить. Но пока что не нахожу сил, чтобы издать хотя бы звук.

– Мама? – слышу удивлённый шёпот Маши. – Ты проснулась? Пить хочешь?

Моргаю в знак согласия. И уже спустя минуту дочь помогает мне напиться. Становится немного легче. Хотя ноющая боль, в районе левой ключицы наоборот, как будто усиливается. Но раз я в больнице, мне могут дать обезболивающее…

– Где Олеся? – хрипло спрашиваю я. – Её удалось поймать?

– Да, – присаживаясь рядом, отвечает Маша. – Но боюсь, что ей удастся избежать тюрьмы…

– Как это?

– Папа говорит, что её могут признать сумасшедшей и отправить на принудительное лечение, – поясняет она. – Он тебе сам всё расскажет, когда вернётся.

– Он был здесь? – удивлённо спрашиваю я. – Когда?

Николай терпеть не может больницы. Я была уверена, что он и не появлялся здесь… Нет, ну устроить ему меня точно пришлось самому. Больше ведь некому было. И я помню голос мужа.

Было холодно. Очень холодно. А он просил потерпеть…

Может, мне всё это просто привиделось?

– Он сидел с тобой всё время, – ответила дочь. – С тех пор, как донёс тебя до больницы.

– В смысле донёс? – голова идёт кругом. Разве он не вызвал скорую? Я ведь слышала…

– Он пять километров пронёс тебя на руках, пока вас не подобрала попутка, – вздохнув, произнесла она. – Все скорые были на выездах. Они не могли прислать за тобой машину…

Глаза тут же защипало от слёз, а в горле возник тугой ком, мешающий дышать.

– И сколько я уже здесь? – спросила испуганно.

– Недолго, – улыбнулась Маша. – Сутки… И мам, прости, но я открыла папе твою тайну. Когда увидела, что он выскочил из дома и сел в машину, начала ему звонить. Потом тебе. Но вы не отвечали. Я запаниковала. А потом папа ответил и сказал… Он сказал, что ты ранена. Что ты истекаешь кровью и вы едете в больницу на попутке… Я не могла промолчать. Побоялась, что спасая тебя, врачи навредят малышу… Но теперь всё в порядке.

– Что это значит? – мне становится трудно дышать. Пульс учащается. Я ведь помню, как смотрела на свои окровавленные ладони. Весь живот был перепачкан кровью.

– Она попала тебе в ключицу и прострелила ладонь, – поясняет дочь. – Ребёнок не пострадал.

– Вот я дура, – выдыхаю растерянно.

– Ещё какая, – соглашается Маша.

И как меня вообще угораздило столкнуться с такси, на котором ехала Олеся? Почему я настолько невезучая? И машин в этот момент рядом не было. Как будто всё, сговорившись, решили переждать метель по домам. И только меня не остановила непогода. Ну и Олесю, которая ехала в наш дом, с намерением меня убить…

– Мам, ты отдыхай, а я пойду возьму себе кофе, – предупреждает дочь.

Я киваю и откидываюсь на подушку. Ключица ноет. Тянет тупой болью, отдающей в руку. Прикрываю глаза. Нужно свыкнуться с неприятными ощущениями. Я не стану просить обезболивающее. Это может навредить ребёнку. Значит, придётся терпеть.

Пока жду возвращение Маши, чувствую себя немного не в своей тарелке. Заходит врач, что-то спрашивает. Улыбается. Подбадривает. А я не могу отделаться от мысли, что Николаю всё известно. Как он отреагировал? Злится? Или, наоборот, рад?

Маша возвращается не одна. Вместе с ней в палату входит Катя. Старшая дочь старается не смотреть на меня. Виновато прячет взгляд, сосредоточившись на своих, сцепленных в замок, руках.

– Еле уговорила её зайти, – признаётся Маша. – Она собиралась и дальше прятаться от тебя в коридоре.

– Почему? – спрашиваю я.

– Я думала, что ты теперь не захочешь меня видеть, – признаётся Катя, не поднимая взгляда. – Это ведь я виновата в случившемся.

– В этом виновата Олеся, – напоминаю я.

– Но это я её тогда позвала, – всхлипывает она. – Мне хотелось, чтобы тебе было больно. И вот чем это обернулось.

– Ты не могла заранее знать, что Олеся так поступит, – вздыхаю я. – Она просто сумасшедшая. И, даже если бы ты её не позвала, Олеся нашла бы способ до меня добраться.

Катя осторожно поднимает взгляд и делает неуверенный шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё… Приблизившись, она берёт в руки мою ладонь и снова всхлипывает.

– Прости меня, – шепчет она, задыхаясь от слёз. – Я так виновата перед тобой. Мне было больно. И я хотела, чтобы все вокруг страдали. Особенно ты. Потому что я думала, что ты сделала меня слабой.

– Не извиняйся, милая, – улыбаюсь я. Не выдерживаю, и сама начинаю плакать. Вместе со слезами с души сваливается огромный груз. – Я ни в чём тебя не виню.

К тому времени, когда приходит Николай, мы успеваем успокоиться. Я рада, что нам с Катей удалось уладить недопонимания. Я ведь с самого начала понимала, что моя девочка просто запуталась. Её обидели, и она, словно раненый зверёк, стала бросаться на всех подряд.

Дочери быстро прощаются. Целуют меня и уходят. Муж остаётся. Стоит у дверей. Выглядит осунувшимся и провинившимся. Но он и правда во многом виноват передо мной. Но мне всё равно его жаль…

Он запутался. Изменил. А потом узнал о будущем наследнике… И ему просто снесло крышу от всего того. И да, нужно учитывать кризис среднего возраста… Он оступился. Но Коля не похож на того, кто мог изменять регулярно. Может, мне стоило не мямлить о том, что я не хочу видеть в своём доме ребёнка от любовницы? Возможно, мне стоило прямо сказать о том, что я не стану этого терпеть? Хоть раз проявить стойкость.

– Я не знаю, что сказать, – разводит он руками и криво улыбается. – Если бы я узнал раньше…

– Ничего бы не изменилось, – произношу я с горечью в голосе. – Когда я сама узнала, ты уже успел сообщить мне о скором появлении твоего наследника…

– Мне так жаль, – опускает он взгляд. – Я не видел, что твориться у меня перед носом. Вынуждал тебя поступить по-моему. И ни разу не поставил себя на твоё место.