Яна Гущина – Невольница судьбы (страница 32)
— Ещё совсем недавно ты присутствовал на балу в моём замке, — завёл Элуварус, словно это имело сейчас хоть какое-то значение. — Все эти люди, — он жестом руки указал на присутствующих, — видели в тебя равного. И вот сейчас ты стоишь здесь в таком неприглядном виде и даже не хочешь извиниться за то, что осквернил всех дружбой с тобой?
Моя гордость мигом рухнула замертво. Зато на смену ей родилось сожаление о том, что я испортила парню жизнь. Это долбаное сожаление уже извело меня.
— Извиниться? — голос Сэтмана зазвенел оскорблением. Что-то не похоже, что упрёки Элуваруса подействовали на него. — Я не должен никому ничего объяснять и извиняться. Я полюбил Ирину и женился на ней.
Моё имя прокатилось эхом по рядам гостей. Каждый пытался исковеркать его на свой манер. Да уж, имя для них незнакомое. Инородное. Как и я сама.
— Твои родители не поймут тебя, — заметил Элуварус, покачав головой, и как-то пристально посмотрел на Сэтмана. Мне даже показалось, что в его зрачках мелькнуло сочувствие. — Но раз это твой выбор, то отныне ты не имеешь права находиться среди нас.
— Знаю, — коротко ответил Сэтман.
— Хотел я назначить тебе наказание за намерения относительно Арьяны, — без злости, да и вообще без эмоций заявил Элуварус. — Много чего планировал, чтобы воздать тебе по заслугам. Но, кажется, ты сам себя наказал вечной ссылкой и каторжными работами. Поэтому не буду больше ничего замышлять против тебя, так как Арьяна смогла вернуться домой невредимой, и злость моя поутихла. А Рэгли, и впрямь, не заслуживает моего заступничества.
Сэтман склонил голову в знак согласия, или смирения, я так и не поняла. Всё же перед ним стоял Повелитель Магии, так что следовало проявить хоть какое-то уважение, подавив свой бунтарский дух.
Элуварус обошёл вокруг нас, видимо, решив изучить со всех сторон, и снова оказавшись впереди, заговорил:
— Но отныне ты со своей женой будешь жить в моём городе. Как и положено простолюдинам, станете работать, чтобы не помереть с голода. Но больше всего меня волнует мысль о будущем твоей любимой жёнушки. Ведь я знаю, как юные горожанки зарабатывают на продукты. Они слоняются по рынку, продавая своё тело за кусок хлеба!
Он похабно засмеялся. Его поддержали окружающие. Сэтман резко выдохнул, и мне показалось, что он набросится на Элуваруса с кулаками, но он сдержался. Нахмурился, стиснув зубы, и прошипел:
— Я сумею заработать столько денег, чтобы моей жене не пришлось терпеть нужду и продавать своё тело.
Я до сиих пор не смогла привыкнуть, что о сексе говорят без стеснения. Мои щёки пылали от стыда после слов Элуваруса. Стало страшно. Неужели меня ждёт ужасная судьба? Если нет денег, то женщины-простолюдинки расплачиваются с продавцами продуктов своим телом… Впрочем, чему удивляться? В этом мире такое поведение является нормой жизни. Простолюдинам живётся нелегко. Все трудятся с утра до ночи, выполняя тяжёлую физическую работу. Ведь правящим семьям нет дела до их трудностей. Без магии простым смертным приходится не легко.
— Значит, ты уверен, что сможешь обеспечить семью? — продолжил насмехаться Элуварус.
Сэтман раздул ноздри и, гордо вскинув голову, заявил:
— Если это последний вопрос, то позволь ответить на него утвердительно и после этого покинуть замок. Моя жизнь не принадлежит тебе.
Лицо Элуваруса резко стало серьёзным, и даже, как мне показалось, злобным.
— Да, это последний вопрос, простолюдин. Только разве ты не слышал, что я сказал тебе? Отныне ты будешь жить в моём городе. Я не позволю тебе вернуться в родовой замок, чтобы мать пожалела тебя и приняла такого, каким ты стал. Ты останешься тут! Будешь жить, как все. Без привилегий.
Сэтман кивнул.
— Я понял. Позволь удалиться
Его гордый нрав совсем не был по душе Элуварусу. С каким бы удовольствием он послушал извинения, и просьбы о дозволении вернуться домой. Но нет! Сэтман с готовностью принял решение Элуваруса, даже не оспорив его.
Судя по словам Верховного Правителя Всех Земель, нас с Сэтманом ожидала нелёгкая жизнь. Только почему-то это не страшило меня. По крайней мере, сейчас. Единственное желание, бурлившее во мне, сводилось к тому, чтобы скорее уйти отсюда, где каждый с брезгливостью смотрел на нас. А раньше, небось, половина отцов правящих семей мечтала выдать своих дочерей замуж за Сэтмана. Красив, благороден, с хорошей родословной и положением в обществе. Ну ничего, для этой цели у них остался Арсэт. Подумав о нём, непроизвольно скривила губы. Он никогда не женится. А если и случится такое, то его жене точно не позавидуешь.
Из размышлений меня выдернул голос Элуваруса, обращённый к слуге, склонившемуся в почтительном поклоне:
— Выдай этим двоим одежду. И вели стражникам отвести их в город.
Элуварус больше не желал тратить на нас время и пошёл к трону, а слуга распрямился и, посмотрев на нас, кивнул в сторону двери. Сэтман пошёл к ней твёрдым шагом, всё так же держа меня за руку. Хотела бы я знать, о чём он сейчас думал. Но, судя по лицу, ни о чём хорошем. Знаю, что он рассчитывал, что нас отпустят в его родовой замок. Семья, наверно, не приняла бы нас, но если бы нам пришлось жить в городе, принадлежащем Гирсэлдам, то там можно было рассчитывать на помощь жителей. Наверняка, нашлись бы те, кто не оставил бы своего бывшего хозяина наедине с проблемами. Впрочем, мои домыслы могли быть неверными. Чего гадать? Может, Сэтман и не думал о возвращении домой, а я тут уже стала жалеть, что нам велено остаться здесь.
Нас снова провели через красивый зал с многочисленными окнами и гроздьями белых и розовых цветов. А потом по второму залу с дубовыми полами, гобеленами на стенах и стеклянным потолком. Потом вниз по широкой лестнице с горгульями, и, наконец, по треугольному коридору. На выходе ждала девушка и держала сложенную одежду. Видимо, переодеваться предстояло прямо здесь в коридоре.
— Отвернитесь! — велел слугам Сэтман.
Они повиновались. А я подумала, что мы по положению в обществе отныне были ниже этих слуг. Но Сэтман пока вёл себя как член правящей семьи. Впрочем, из него эту натуру, видимо, не выбить. Привык с рождения отдавать распоряжения. Как говорят в нашем мире: это его ещё жизнь мордой об асфальт не шаркнула. А вот сейчас она вволю пройдётся по нему катком. Ужаснулась своим мыслям, и отмела их.
— Ты не будешь переодеваться? — вывел меня из задумчивости Сэтман.
Как же не буду? Об этом я так давно мечтала! Наконец-то расстанусь с надоевшей рубашкой! Развернула свою одежду и тут же поняла: рубашку выкидывать не стоит. То, что мне дали, и платьем-то назвать сложно: это был бесформенный грубый балахон с поясом. Но хоть длинный! Из-под него не то что интимные прелести, но и щиколотки не увидишь! Сняла рубашку, напялила его, подпоясалась. Рубашку бережливо свернула. Пригодится.
Глянула на мужа. Он теперь красовался в холщёвых брюках и рубахе с разрезом без пуговиц. Забрала его брюки и тоже свернула. Неизвестно что нас ждёт. Не стоит пренебрегать хорошей добротной одеждой. Хоть в ней мы провели много времени, но она достойно выдержала испытания, даже не порвавшись. Обуть пришлось нечто среднее между лаптями и сандалиями. Но всё лучше, чем ходить босиком.
Оказавшись на улице, вздохнула с облегчением. Только сейчас поняла, как сильно на меня давили стены замка Элуваруса. Солнце ласково погладило меня по щеке. Как же давно я не ощущала себя свободной! И тут услышала за спиной ненавистный голос капитана:
— Ну что, сэр и леди Гирсэлд, как прошла аудиенция?
Меня словно током прошибло. Я вздрогнула и замерла, боясь оглянуться. Казалось, что стоит лишь взглянуть на этого мерзавца, как он опять придумает, как испортить мою жизнь. Но Сэтман, в отличие от меня, прореагировал куда более агрессивно. Он злобно рыкнул и резко развернулся, чтобы встретиться глазами с противником. Я тоже повернулась и чуть не задохнулась от накатившей злобы.
— Отойди! — велел мне Сэтман и отпихнул к стене замка.
Сам же двинулся на капитана, сверля его взглядом. Я оглянулась в поисках стражников. Почему никого нет? Должен же кто-то разнять их! Капитан вооружён! Сэтману не стоит связываться с головорезом! Тот изрубит его на куски!
— Рад встрече, — произнёс Сэтман и стиснул зубы. Он испепелял противника взглядом, а тот шёл навстречу с похабной улыбкой. Рука лежала на эфесе сабли. В любую секунду он готов был выхватить её и прикончить Сэтмана.
— Сэр Гирсэлд, какая неожиданность, — елейным голосом молвил капитан и ехидно улыбнулся.
Глава 18
И тут Сэтман сорвался с места быстрее разъярённого льва. Он подлетел к капитану и повалил его на землю. Тот ударился головой о мостовую и не сразу смог защищаться. Сэтман принялся дубасить его кулаками по лицу. Из разбитого носа хлынула кровь, глазное веко тут же стало набухать.
Капитан взвыл и попытался откинуть противника. Они покатились по мостовой, поднимая клубы пыли. Я оглянулась в поисках камня, которым можно было бы огреть капитана. Но ничего не нашла. Впрочем, приближаться к дерущимся было опасно — остервенелая бойня не потерпела бы вмешательств.
Оказавшись наверху, капитан несколько раз ударил Сэтмана по лицу, затем в живот и вскочил на ноги. Сапогом ударил Сэтмана в бок. Тот рявкнул и откатился. Тут же подскочил. Кинулся к капитану и двинул его кулаком под дых. Капитан согнулся, жадно хватая ртом воздух, а Сэтман врезал ему коленом по склонённой морде. Капитан отлетел в сторону с перекосившимся от гнева лицом. Он выхватил саблю и, взмахнув ею, кинулся на Сэтмана.