Яна Груздева – Чертополох (страница 2)
— Кто вы? Что вы делаете? — крикнула Софья Николаевна, бросаясь следом.
— Спасаем её от неё самой. — жёстко бросил «главный» через плечо.
Они исчезли так же быстро, как и появились, унося дочь, которую было невозможно узнать. В этом подростке не осталось ничего от той девочки, что только сегодня утром обнимала и целовала мать. Сейчас она отчаянно пыталась вырваться и впиться в шею той самой мамы.
Софья Николаевна на долю секунды отвлеклась на плачущего Матвея, а когда вновь подняла взгляд — незнакомцев и Анны уже не было ни в комнате, ни во всём доме.
Лишь почувствовав себя в надёжных и тёплых руках матери, малыш успокоился и принялся причмокивать свой кулачок. Софья Николаевна осталась в звенящей тишине опустевшего дома. Где-то вдалеке засвистел чайник.
________________________
Что Вы знаете о чертополохе?
На окраинах дорог и пустырях часто можно встретить чертополох — колючий куст с яркими фиолетовыми цветами. Его называли репейником, дедовником (в честь Перуна), татарником. Травники собирали его в конце лета — начале осени.
Чертополох считался универсальным талисманом от сглаза, порчи и злых духов. Им хлестали одержимых, чтобы изгнать бесов, а рубаха из его волокон помогала жертвам чёрной магии. Считалось, что чертополох растёт там, где скопилась негативная энергия, и его высаживали на могилах грешников для защиты от вредоносных призраков.
В нашей истории чертополох — не просто оберег, а мощнейший ингредиент для создания антирабической вакцины. Это средство способно остановить превращение человека в бешеную нежить, сохранив при этом его разум и чувства. Да, человек перестаёт быть прежним, но не теряет себя полностью: он остаётся способным мыслить, любить, помнить.
Чертополох в этом мире — редкое и почти мифическое растение, встречающееся только на границе между мирами живых и мёртвых. Его колючки — символ защиты, а корни — связь с древней магией. Издавна знахари и алхимики пытались создать из него лекарство, но только в последние годы удалось выделить экстракт, способный противостоять вирусу бешенства нежити.
Чертополох стал символом не только защиты, но и надежды: даже если ты изменился, даже если мир вокруг стал другим — в тебе всегда остаётся место для человечности. И пока горит этот внутренний огонь, никакая тьма не сможет победить.
Глава 4
— Мы вкололи сразу четыре ампулы...
Голоса доносились словно сквозь толщу воды, расплываясь и отдаляясь.
— Неужто так много? — в старческом женском голосе слышалось искреннее недоумение.
— Она была слишком дикой, — этот, более молодой и резкий, звучал устало. — Поцарапала мне лицо, — мрачно добавил он.
— Бедное невинное дитя... — вздохнула старушка.
Сознание Анны путалось.
Обрывки воспоминаний вспыхивали и гасли.
— Третье нападение за полгода... — голос был сухим и деловитым.
— Она хотя бы выжила... — голос был полон материнской жалости.
— Кто будет опекуном? А школа?...
— А фамильяр? Будет ли у неё фамильяр? Может, он уже здесь...
— Если есть фамильяр, то зачем опекун? Как давно у нас не было переродков..
— Чай лет двести...
Глаза распахнулись. Анна лежала в полумраке комнаты. Здесь пахло лавандой и старой бумагой. Стены были обшиты тёмным деревом, а единственное окно занавешено тяжёлым бархатом. Рядом никого не было видно, но голоса звучали чётко, словно люди находились здесь же.
Приподнявшись на локтях, она начала рассматривать свою одежду. Её переодели: на ногах — плотные чёрные леггинсы и тёплые шерстяные носки (явно не её размера), поверх простой белой майки — чужая фланелевая рубашка в клетку. Анна смутилась. Её одевали незнакомцы. А она их царапала? Волосы всё ещё были влажными и пахли её домашним шампунем с ароматом ванили. К горлу подступил комок. Почувствовав внезапную слабость, девочка откинулась обратно на подушку.
По потолку медленно текли тени от проезжавших мимо машин. Вдруг одна из них отделилась от потолка, скользнула по стене и материализовалась в маленького человечка ростом не больше метра. Он не отбрасывал тени сам по себе. Его силуэт прятался в темноте, но девочка разглядела длинный голый хвост с кисточкой на конце и острые уши, торчащие вверх и чуть в стороны. Глаза существа светились в полумраке двумя янтарными огоньками.
— Здравствуй, Анна, — голос напоминал мягкое кошачье мурлыканье с нотками довольного урчания. Существо сделало шаг вперёд, выходя из тени в полосу лунного света. У него была короткая шерсть цвета мокрого асфальта и человеческие руки с тонкими пальцами.
Она вздрогнула.
Глава 5
Дверь со скрипом отворилась, впуская в комнату порыв прохладного воздуха. Вошли двое. Первой семенила старушка — невысокого роста, в уютном, но слегка помятом махровом халате. Её серебристые кудряшки выбились из-под белого чепца, сбившегося набок от быстрой ходьбы. Следом за ней шагал высокий мужчина, чья фигура, казалось, была вырезана из старого дуба. Он то и дело потирал щёку, на которой алели четыре глубокие царапины.
Анна уже пришла в себя. Она сидела в углу дивана, подтянув колени к груди и обхватив их руками так крепко, что побелели костяшки пальцев. Её взгляд был прикован к креслу, где вольготно развалилось существо, в котором причудливо смешались кошачья грация и чертовское озорство.
— Он уже здесь? — грубовато поинтересовался мужчина, не утруждая себя приветствием.
Анна медленно кивнула.
— Они меня не видят, бедолаги, — промурлыкало существо, обращаясь к девочке. Он поиграл когтистыми пальчиками у своей мордочки. — Только тебе довелось лицезреть такую красоту...
— Наверное, он что-то тебе говорит? — мягко спросила старушка. В её интонации не было ни капли страха или удивления.
— И не слышат, — получёрт-полукот подмигнул Анне и хихикнул, выпустив колечко дыма. — Глухие тетери!
— Да... — глухо произнесла девочка.
— Бедное дитя в замешательстве... Помолчи пока что, — мягко попросила пожилая дама, глядя в пустое для неё кресло. В ответ сущность лишь сморщил свой пятачок-нос в улыбке, но замолчал, хотя хвост продолжал нервно подрагивать, выбивая дробь по обивке кресла.
— Мы не обидим тебя... — начала было она.
— Да, — резко перебил её мужчина с царапинами. Его голос прозвучал как удар хлыста: твёрдо и немного устало. — Теперь ты побудешь здесь пару дней. Привыкнешь к тому, что домой не вернёшься. Это дом нашей милой целительницы Агафьи Семёновны. — он указал на старушку. — Она любезно согласилась приютить тебя. Я местный... как у вас? Полицейский. Страж по-нашему. Алексей Владимирович.
Он протянул огромную ладонь девочке. Анна заметила на ней тонкие зелёные прожилки лишайника, вжившиеся в кожу. Приглядевшись к его лицу внимательнее, она увидела болотного цвета волосы, зачёсанные налево в тщетной попытке скрыть растрёпанный вид, и холодные пронзительно-зелёные глаза, которые упорно избегали прямого контакта с её взглядом. И, конечно же, она увидела на его щеке глубокие борозды от своих ногтей.
Внутри Анны вспыхнула искра злости и стыда одновременно.
— Извините, — буркнула она, показывая пальцем на его лицо и не подавая руки в ответ.
Алексей Владимирович нахмурился, царапины на щеке стали заметнее.
— Такая у меня работа.
Получёртик фыркнул с кресла:
— Это леший! С ним поуважительнее веди себя! А то он такой обидчивый...
Анна нехотя вытянула руку для рукопожатия. К её удивлению, ладонь лешего оказалась тёплой и сухой. Когда их руки соприкоснулись, он невольно улыбнулся — уголком губ, но этого хватило, чтобы его суровое лицо стало казаться на пару лет моложе и человечнее.
— Ну что ж... вот мы и познакомились. А это существо — фамильяр. — Агафья Семёновна указала на кресло, где был полукот-получёрт.
В тот же миг он с хохотом превратился в клубок чёрного дыма и тут же материализовался на диване рядом с Анной, свернувшись калачиком у её ног.
— Он пришёл к тебе сам, как приходят воображаемые друзья к маленьким людским детям. К нашим нечистым деткам приходят фамильяры. Они нужны для защиты и обучения. Когда приходит время, они уходят. Навсегда.
— Эй, я не воображаемый! — лениво протянул фамильяр, потягиваясь и показывая острые коготки, которые на мгновение сверкнули металлическим блеском.
— Что же со мной происходит? — Анна всё ещё чувствовала слабость; боль на шее пульсировала в такт ударам сердца. Громкие звуки резали слух, а запахи стали слишком резкими — она различала даже аромат воска от давно не обновлённых свечей и едва уловимый запах сырости от одежды лешего. К тому же она чётко слышала, как где-то внизу кто-то подпевал песням по радио, фальшиво выводя мелодию, и как скребётся мышь за стеной.
Агафья Семёновна тяжело вздохнула и присела на край дивана, отчего пружины жалобно скрипнули.
— Деточка моя... Вчера вечером на тебя напал вампир. Он провёл древний обряд превращения...