Яна Груздева – Чертополох (страница 3)

Леший подошёл ближе и присел на корточки перед девочкой так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Этот метод не использовали сотни лет. Мы давно научились размножаться с помощью науки... Теперь ты одна из нас, хотя многие с этим не согласятся. Ты так называемый переродок...

Он говорил медленно и веско:

— В момент обращения ты себя не контролировала и могла навредить людям, даже убить родных. Мы ввели тебе вакцину от бешенства, основанную на экстракте чертополоха. Но только от бешенства.

Его голос стал совсем тихим:

— Ты навсегда останешься вампиром.

Фамильяр у её ног недоверчиво хмыкнул над последней фразой.

— Есть лекарство от... вампиризма? — спросила Анна, обращаясь к нему и не веря всему происходящему.

— Пошепчемся позже, — буркнул он.

Колдунья подала голос:

— Детка, мне очень жаль. Такого лекарства не существует. Ты научишься жить в этом мире. У нас есть специальная школа, есть учителя.

Леший кивнул:

— К тому же тебе явился фамильяр.

— Что с моей мамой и братом? — голос Анны дрогнул. Воспоминания о доме были обрывочными.

— С ней всё в порядке, — ответил леший. — Туда направились наши специалисты. Они дали ей зелье забвения. Брату оно не понадобится, он слишком мал. Он не вспомнит тебя и без него. Вещи и фото сожгли.

Анна почувствовала острую боль от этих слов.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Фамильяр сочувственно ткнулся мокрым носом ей в ладонь.

Вдруг снизу донёсся густой аромат жареного мяса с луком и специями. Запах был настолько сильным и аппетитным, что у Анны невольно заурчало в животе — это был новый голод, не похожий на человеческий.

Агафья Семёновна подняла голову и принюхалась.

— Ох ты ж! Кажется, ужин готов! Алексей Владимирович, вы составите нам компанию?

Леший потёр живот широкой ладонью и впервые за весь разговор позволил себе широкую улыбку:

— От такого угощения грех отказываться! Тем более после стольких царапин! - Он шутливо показал на своё лицо.

Старушка засуетилась:

— Анна, милая! Ты наверняка голодна! Пойдёмте вниз! Там тепло от печи... И мы сможем поговорить обо всём спокойно за ужином и сладким чаем! Быть может у меня найдётся бутылочка вина...

Внезапно они услышали пронзительный звук дверного звонка, заставившего всех вздрогнуть. В воздухе повисло напряжённое ожидание.

— Кажется, у нас ещё один гость, — с явным сомнением и тревогой в голосе протянула Агафья Семёновна, поправляя съехавший чепчик.

Снизу, из тёмного холла, стали доноситься шаги — лёгкие, почти невесомые, но при этом удивительно бодрые и даже весёлые. Каждый шаг отдавался гулким эхом в старинных стенах. Все присутствующие замерли, ожидая появления незнакомца.

— Возможно, это опекун Анны? — нарушил тишину скрипучий голос лешего.

— Возможно... — всё так же неуверенно и тихо ответила целительница, не сводя глаз с двери.

В следующий миг тяжёлая дубовая дверь отворилась. На пороге, в ореоле тусклого света, стоял он — её давно почивший отец.

Анна оцепенела на секунду, а затем из её груди вырвался отчаянный, полный ужаса и неверия крик.

Глава 6

Отец Анны ушёл из жизни десять лет назад. Она почти не помнила его — только по немного выцветшим фотографиям, что стояли в рамках на полке, и по тёплым, но всё реже звучащим рассказам матери. Софья Николаевна долгие годы хранила светлую память о нём, не впуская в свою жизнь и в жизнь дочери других мужчин. Она окружала Анну такой заботой и любовью, что девочка почти не замечала, что растёт без отца.

Однажды вечером Софья Николаевна вернулась с работы не одна — в руках у неё был букет цветов, а на лице — незнакомая, смущённая улыбка. Тогда Анна впервые почувствовала: их привычный мир вот-вот изменится. Так и случилось. Но вместо ожидаемого мужчины дома появился крохотный живой свёрток — её младший брат.

С тех пор отчима у Анны так и не появилось. Она росла без мужского примера, не зная ни отцовской строгости, ни его поддержки.

И вот теперь отец стоял перед ней — живой, настоящий, словно сошедший с пожелтевшей фотографии. Время будто не коснулось его: те же черты лица, тот же взгляд.

Услышав вопль девочки, Леший решил, что незнакомец представляет угрозу и с рычанием бросился на него. Грубо схватив гостя за шиворот, он прижал его к стене, локтем уперевшись в шею.

— Что вы, что вы... Это ведь шутка! — пропыхтел мужчина сквозь выступившие от неожиданности слёзы.

Он провёл ладонью по лицу, словно снимая невидимую маску. И Анна увидела: перед ними стоял молодой парень, чуть старше её самой. Тёмные волосы торчали в разные стороны, огромные уши забавно заострялись кверху, а в карих глазах плясали озорные искорки. Всё его лицо было усыпано веснушками — казалось, их было больше, чем звёзд на небе.

Анна с облегчением выдохнула. Незнакомец ей неожиданно понравился.

— Гном?.. — прорычал Алексей Владимирович, нехотя убирая локоть с шеи парня и отступая на шаг, словно ожидая подвоха.

— Приветствую вас, — негромко произнёс незнакомец, его голос дрожал, а щёки залились румянцем. Он смущённо переступил с ноги на ногу, не решаясь поднять взгляд.

— Меня послали как опекуна к новообращённому вампиру, — пробормотал он, по-прежнему глядя в пол. — Я не знал, что это... девчонка.

— Почему ты выглядел как мой папа? — выпалила Анна, сама от себя не ожидая. Вопрос вырвался сам собой, словно стрела, сорвавшаяся с тетивы.

Парень вздрогнул и наконец поднял на неё свои огромные, виноватые глаза.

— Я выбрал внешность случайно. Я не знал, что вы родственники. Это было фото в газете... — его голос стал совсем тихим, почти шёпотом.

— А статью ты прочитать не догадался? — вдруг рассердилась Агафья Семёновна. Её лицо перекосилось от негодования. — Наверняка там было указано, что отца Анны нет в живых! Девочка и так напугана всем происходящим, а тут ещё ты со своими фокусами!

— Нет... — обречённо вздохнул гость, плечи его поникли. — Меня зовут Микки.

— Маус! — презрительно фыркнул фамильяр откуда-то из угла. Он явно был недоволен новым гостем. Его хвост метался из стороны в сторону, как маятник, а уши были навострены так, что, казалось, вот-вот задымятся.

Анна невольно улыбнулась, глядя на его демонстративное недовольство. А Микки, решив по наивности, что эта робкая улыбка предназначалась именно ему, тут же просиял в ответ. Он шагнул вперёд и, стараясь придать себе важности, поклонился ей.

— Я прислан к тебе из школы. Как опекун. Ты — мой первый подопечный! — объявил он с плохо скрываемой гордостью.

Но его улыбка медленно таяла, когда он понял, что Анна улыбалась вовсе не ему.

— Пройдёмте все к ужину - бросив недобрый взгляд на парня, проговорила пожилая целительница.

Все спустились вниз, в просторную и уютную комнату, где уже был накрыт ужин. В центре стоял массивный деревянный стол, покрытый белоснежной скатертью, на которой дымились тарелки с картошкой, грибами и свежими овощами. В углу потрескивал камин, отбрасывая теплые блики на старинные фотографии в резных рамках, а на полках буфета поблескивали фарфоровые чашки и серебряные ложки. Воздух был наполнен ароматом свежей выпечки и травяного чая.

Анна, едва держась на ногах после долгого сна, медленно вошла в комнату. Тело плохо слушалось её, шею саднило, но мучительная жажда и багровая пелена перед глазами, терзавшие её накануне, наконец поутихли.

— А вот и Анна! — воскликнул чей-то смутно знакомый голос.

Он был сухим и деловитым, без тени эмоций. Она уже слышала его в этом доме, когда просыпалась ото сна.

— Спасибо вам за ужин, дедушко-соседушко, — ласково произнесла Агафья Семёновна, обращаясь к невидимому собеседнику.

— Чай, не чужие мы друг другу... - ответил кто-то. Ведунья вдруг залилась румянцем и опустила глаза.

— Это домовой, — шепнул фамильяр Анне, показывая на накрытый стол. — Я его тоже не вижу. А старушка-то не промах... — протянул он, с любопытством глядя на Агафью Семёновну.

— Ну что же вы, что же... — засуетилась хозяйка, приглашая всех к столу. Яркий румянец постепенно покидал её лицо, уступая место привычной строгости.

— Так Анна попала в газету? — с едва заметной усмешкой поинтересовался Алексей Владимирович, когда все наконец расселись вокруг стола.

— Да, ведь это большая новость для всего нашего мира. Ещё раз извини, — Микки виновато поёрзал на стуле, избегая смотреть ей в глаза.

— Этого следовало ожидать... Добрая слава лежит, а худая бежит, — мудро заметила Агафья Семёновна, поправляя кружевную салфетку на коленях.

Перед Анной на старинном фарфоровом блюдце лежал почти сырой кусок мяса, сочащийся тёмной кровью и нарезанный аппетитными, но неаккуратными ломтиками. Рядом стоял высокий хрустальный бокал, наполненный густой красной жидкостью, которая зловеще поблёскивала в свете канделябров.