Яна Груздева – Чертополох (страница 1)
Яна Груздева
Чертополох
Глава 1
Вечерняя осенняя улица тонула в мягком полумраке. Тёплый свет фонарей с трудом пробивался сквозь густую дымку тумана. В воздухе разлилась лёгкая прохлада, смешанная с запахами влажной земли, прелых листьев и свежести после недавнего дождя.
Анна шла по тротуару, осторожно ступая по самому краю луж, в которых, как в крошечных озёрах, плавали первые опавшие листья — багряные, золотые, оранжевые. Она старалась не промочить свои кеды, но мысли её были заняты другим: она вспоминала всё то, о чем только что болтала с подругой Машей. Может одноклассник наконец-то позовёт её на свидание? Анна робко улыбнулась собственным мыслям.
Деревья вдоль улицы казались чёрными, почти графитными силуэтами на фоне сиреневого неба, в котором уже загорались первые, ещё тусклые звёзды.
Анна была одна. Или нет?
Она невольно ускорила шаг. Вокруг царила тишина — только гул далёкого города едва доносился сюда, да её собственные шаги отдавались эхом в пустоте улицы. Внезапно это эхо сбилось, словно кто-то подстроился под её ритм. Сердце девочки пропустило удар. Она поняла: она здесь не одна.
Страх ледяной волной прокатился по позвоночнику. Анна оглянулась и увидела тёмный мужской силуэт — он шёл за ней след в след. Кто он? Что ему нужно? Девочка замерла. Мужчина остановился тоже. А потом начал двигаться — плавно, почти грациозно, словно в каком-то жутком танце.
Анна сорвалась с места и побежала, уже не разбирая дороги, наплевав на лужи и грязь. В висках стучала только одна мысль:
Вдруг горячая липкая ладонь резко сжала её плечо и с силой потянула назад. Анна вскрикнула, теряя равновесие. Удар о мокрый асфальт выбил из лёгких воздух. Лёжа в луже, чувствуя, как одежда мгновенно становится холодной и тяжёлой, она вдруг ощутила себя невероятно живой — от страха, от боли, от ужаса происходящего.
Она кричала, извивалась всем телом, пытаясь спихнуть с себя незнакомца, но всё было тщетно. Мужчина был нечеловечески силён. От него исходил удушливый смрад давно немытого тела, табака и чего-то приторно-сладкого, похожего на гниющие фрукты. Одной рукой он вдавил её грудную клетку в асфальт, а другой грубо схватил за волосы, рывком запрокидывая голову и обнажая шею. Сквозь кожу бешено пульсировала сонная артерия, отбивая панический ритм сердца — туда-то и устремился его безумный взгляд.
Анна почувствовала его дыхание - горячее, влажное - на своей коже. И тут же острую боль - он укусил её. С отвратительным булькающим звуком он начал высасывать кровь. Её крик оборвался, захлебнувшись отчаянием. Пальцы свело судорогой, они разжались, и Анна перестала их чувствовать, словно проваливаясь в глубокий обморок. Голова кружилась, желудок скрутило тошнотой, а в ушах нарастал невыносимый звон.
Мужчина что-то сказал, но его слова утонули в этом гуле. Сквозь пелену боли и животного ужаса Анна увидела, как он резко рванул рукав и впился зубами в собственное запястье. Густая тёмная кровь закапала на мокрый асфальт, чуть дымясь. Он грубо схватил девочку за подбородок и поднёс окровавленную руку к её губам.
Сопротивляться уже не было сил.
— Пей, родная... пей... — его хриплый голос разрезал вечернюю тишину.
Заставив её испить чёрной как смоль крови, резко пахнущей железом и чем-то древним, мужчина встал. Анна всё ещё не могла пошевелиться. Он оставил её там — оставил, позволяя медленно угаснуть человеческой жизни.
Чтобы родилась бессмертная.
Дитя ночи.
Вампир.
Глава 2
Очнувшись, Анна не сразу поняла, где находится и что произошло. Мир плыл перед глазами, словно размытая акварель, а в ушах стоял монотонный, давящий гул. Во рту ощущался металлический привкус — солёный, тревожный. Она лежала на чём-то холодном и мокром. Ледяная вода пропитала одежду насквозь, пробирая до самых костей, а шершавый асфальт царапал кожу сквозь тонкую ткань.
Пальцы, погружённые в мутную, пахнущую ржавчиной жижу, дрожали и отказывались слушаться. Анна попыталась опереться на руку, чтобы встать, но ладонь предательски соскользнула, и она снова едва не рухнула лицом в лужу. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь бешеным ритмом в висках. Шею саднило, будто по ней провели наждачной бумагой. Собрав последние силы, опираясь на колено, она рывком поднялась на ноги и тут же пошатнулась, потеряв равновесие. Вода ручьями стекала с рукавов тяжёлой куртки, собираясь в мутную лужу у её ног.
Постепенно зрение прояснилось. Сквозь пелену дождя или слёз она увидела своё размытое отражение. Бледное, почти белое лицо с заострившимися чертами, спутанные пряди волос, прилипшие к щекам, и тёмные круги под глазами. Но самое страшное — это были кровавые подтёки вокруг рта, похожие на жуткую клоунскую улыбку. Трясущейся рукой Анна провела по лицу, стирая кровь и грязную воду. Она сделала первый неуверенный шаг прочь от этого места, чувствуя, как каждый удар сердца отдаётся болью во всём теле.
Софья Николаевна взглянула на часы. Было без четверти десять. Анна должна была вернуться к восьми. Телефон дочери молчал — ни звонка, ни сообщения. Раньше такого не случалось. Даже если она задерживалась с подругами, всегда находила минутку написать матери пару слов.
Их отношения никогда не были простыми. Это была бесконечная череда «эмоциональных качелей»: ссоры из-за невымытой посуды или позднего прихода домой были лишь верхушкой айсберга. За ними скрывались более глубокие страхи — страх матери потерять связь с повзрослевшим ребёнком и страх дочери быть непонятой.
С рождением Матвея полгода назад всё только усугубилось. Анна чувствовала себя забытой. Мать, раньше принадлежавшая ей одной, теперь полностью погрузилась в мир пелёнок и бессонных ночей. Ревность жгла изнутри: когда Софья щебетала над беззубым карапузом, Анна выслушивала упрёки по поводу учёбы. Отношения напоминали воздушный шарик с гелием: пока мать пыталась удержать его на земле, ухватившись за тонкую ниточку контроля, дочь словно специально пыталась эту ниточку перерезать. Шарик всё выше поднимался в холодное небо, унося тепло былой близости в небытие.
Ровно в полночь тишину квартиры разорвал резкий стук в дверь. Софья Николаевна вздрогнула. Мысленно приготовившись читать морали о безответственности, она рывком распахнула дверь — и ошеломлённо попятилась. На пороге стояла измученная, промокшая до нитки девочка, в которой она с трудом узнала родную дочь. Страх сковал горло женщины, когда она заметила тёмные струйки крови на лице, шее и светлой куртке Анны. Но самым странным был взгляд дочери. Она смотрела куда-то в бок, словно избегая прямого зрительного контакта, будто боялась увидеть собственное отражение в глазах матери.
— Что случилось? — голос Софьи Николаевны дрогнул.
— Я... не могу вспомнить... Вроде упала... — голос подростка был хриплым и чужим, напоминая скрежет металла по стеклу. — Можно войти?
Пропустив этот глупый вопрос мимо ушей, мать втянула дочь в дом, на ходу осматривая её с головы до ног. Ни одной видимой царапины или раны. Тогда откуда вся эта кровь?
Отправив Анну в ванную комнату и поставив чайник кипятиться, Софья заглянула в детскую. Младший сын крепко спал в своей кроватке, подложив пухлую ладошку под розовую щёчку. На миг умилившись этой картине, женщина вдруг осознала: из ванной больше не доносился звук льющейся воды. Значит, Анна уже готова к разговору. Необходимо узнать подробности её «падения».
Всё ещё находясь в детской комнате, Софья Николаевна боковым зрением заметила движение. Медленно поворачивалась ручка двери. Она не чувствовала опасности для себя и сына — это же её дочь! Внезапно дверь с оглушительным грохотом распахнулась о стену. Анна стояла на пороге детской. Она была лишь в одном полотенце, которое едва прикрывало тело. Мокрые волосы цвета горького шоколада прилипли к бледным ключицам и щекам. Но её взгляд... Он был абсолютно диким и бесчеловечным. Вокруг радужки глаза полопались сосуды, заливая белок красным.
«Наркотики», — изумлённо и обречённо подумала Софья Николаевна. Матвей проснулся от грохота и тут же огласил комнату испуганным плачем. Инстинктивно закрыв собой плачущего ребёнка, мать встала живым щитом перед своим первенцем. Анна сделала шаг вперёд. Её босые ноги оставляли мокрые следы на паркете.
— Кажется... Я голодна... — это были последние слова дочери при жизни, которые услышала Софья Николаевна.
В следующее мгновение взгляд Анны изменился окончательно: зрачки сузились до вертикальных щёлок, а из-под верхней губы блеснули острые клыки. Мир для Софьи Николаевны сузился до размеров детской кроватки и существа перед ней, которое больше не было её дочерью.
Глава 3
— Анна? — голос Софьи Николаевны дрогнул. Она шагнула вперёд, протягивая руку. — Милая, что с тобой?
Девочка резко вскинула голову. Её губы дрогнули в подобии улыбки. Глаза с узкими зрачками и красным блеском метались между орущим младенцем и испуганной матерью. В следующее мгновение она метнулась вперёд с проворством дикой кошки. Мать едва успела отшатнуться. В тот же миг в дверном проёме показались трое. Их лица были скрыты в тени капюшонов.
— Быстрее! — звучно произнёс тот, что стоял посередине.
Двое других подхватили брыкающуюся Анну на руки. Девочка шипела и царапалась, пытаясь дотянуться до матери, но хватка незнакомцев была мёртвой.