Яна Грос – ПеклоЭнергоГаз. Книга 1. Испытательный срок (страница 12)
– Точно? Ты уверена? Ты какая-то странная, РА-РА-РА, РА-РА-РА, РА-РА-РА! – зараракала Кабаниха. Вытерев слезы смеха и счастья, она не унималась. – Ну просто ты молчишь всю дорогу, не разговариваешь. Я подумала, может, у тебя что-то случилось, может, в семье что, муж бросил, ребенка няня избила или ты заболела? Я еще в прошлом году (так, к слову, скажу) до того, как меня позвали сюда (Чупа-чупсов позвал), когда МЕНЯ на прошлом месте доводили те самые сосунки-управленцы, но сейчас не об этом, короче, Я ходила на психологические курсы. Мне тогда действительно это НАДО было. И Я хочу тебе сказать, это очень ценная информация, которую Я получила, хотя вбухнула кучу денег на эти курсы. Я к ТОМУ, что, если тебе надо проработать какие-то обиды, неудачи, сомнения, переживания, страхи, ты можешь (если, конечно, захочешь) ко МНЕ обратиться, и мы с тобой, конечно после работы, обязательно проработаем каждую деталь твоей личности, твоей жизни, твой психотип выясним обязательно. Я это могу делать, и Я помогу тебе справиться. Потому что Я чувствую, что тебя что-то мучает, гложет. Это видно, Зоя, тебе не скрыть. Во всяком случае, это ненормально, потому что мы с Сашком ржем всегда и над всем, и Я считаю, надо ржать – и это прекрасно! Да, Сашочек, мой любимый дружочек?
– Но как я могу постоянно смеяться, если у меня серьезная профессия, я юристом работаю. – сказала Зоя.
– И че? Га-га-га, Га-га-га, Га-га-га! – хором загоготали Кабаниха и Ослица и от неудержимого, напавшего на них веселья запрокинулись на стульях, да так, что чуть не свалились с них навзничь. Затем Кабаниха вдруг уже одна, но со всей своей мощью и агрессией привстала со своего трона, оперлась мощными руками об дрожащий от страха стол, выросла до потолка и заорала во всю свою сногсшибательную глотку, будто хорошая оперная дива на распевке:
– Зоя, где правовое заключение? Где ответы на вопросы Чупа-чупсова, которые я тебе направила еще вчера со сроком вчера?! ГДЕ-Е-Е-Е-Е?!
Зоя поседела.
В следующую секунду лютая разрушительная гроза чудом в одно мгновение сменилась солнечным приветливым очаровательным оскалом. Будто мрачный, красный, бурлящий агонией и сдиранием кожи мясник-дровосек обернулся игривым радужным единорогом. Кабаниха кокетливо затрясла своими пышными кудрями, пышными грудями и с флиртом, фильтруя безобразия и загоняя вовнутрь себя в срочном порядке вылезшего наружу палача, обратилась к незнакомцу, стоявшему на сквозняке в полуоткрытых дверях лицом к ней и к затылку Зои.
– Привет, Сидрунчик, проходи. – Липкий, как окончание первого акта знойной премьеры, голос распространился, растекся, просочился во все глубокие, узкие ущелья и неравномерной голой пылью осел на пол, на незнакомца, на сервант, на мух. Доверчивые, доживающие свой последний срок мухи, растаяли под эйфорийные звуки и одиноко продолжали совокупляться.
Напряженная, как кол, Зоя ощутила на своем затылке мягкое, как плед, ангельское, как мать, надежное, как исходный протокол, спокойное постоянное тепло (впервые за все время). Гормональная структура сгенерировала верный ответ. Невидимые колебания, немые окончания. Разряды взвинтились, преобразились, ускорились, споткнулись, столкнулись. Пассивно-активное проникновение ускорило обмен веществ. Вращение положительно заряженных репродуктивных частиц удвоило внутренне свечение и горение.
Еще спиной Зоя почувствовала измученного информационными технологиями дохленького незнакомца в недельной хлопковой рубашке в стандартную клетку и в серых джинсах с растянутыми колесами на коленках. Зоя решилась. Она повернулась и мгновенно, как новичок-пловец, утонула в его голубых, кристально чистых, точно листок офисной бумаги, глазах.
Но хрупкий женский идеализм не поддается анализу подобно компьютерной программе. Неудача молодого человека в достижении этой цели привела к физическому недомоганию, проявившемуся в боли в горле, желудке и голове. Еще бы! Десять с четвертью ужасных долгих минут разговаривать с человеком, который упорно смотрит на тебя отрешенными глазами заколдованного зомби без каких-либо признаков жизни. Это, однако, немало измотало незнакомца, и он предпочел подставить на женские растерзания свой острый скуластый профиль с завышенными скулами, точеным аристократическим носом и маленькой, изящной, чуть выпирающей над верхней губой родинкой (а вот до ранних признаков старения в виде глубоких рваных морщин, до серого цвета лица и до припухлостей под глазами от тайного жуткого алкоголизма, как всегда, никому из дам не было дела).
– Сидр, ты ЧЕГО к нам пожаловал ВДРУГ? – флиртовала Кабаниха.
– Жан, доколе?! Доколе все это здесь будет продолжаться, я у тебя спрашиваю?! Доколе?! – острил незнакомец.
– Не знаю, Сидр. Вот ВООБЩЕ не спрашивай, Сидр, не знаю. Я у тебя хотела спросить, доколЕ? Да, Сидр, ты к Сашку нашему пришел, что ли, ОПЯТЬ? Она у нас ТАКАЯ красотка, к ней ВСЕ мужики тут наши ходят. Я ВООБЩЕ, Сидр, не знаю, ЧТО мне делать с этой вот коровой, с моим Сашком? Ее же НИКТО не берет! Может, ТЫ замуж ее возьмешь?
– Я женат! – диссонируя и играя глубокими связками на бархатных тонах поскрипел незнакомец. – Жан, ты же заявку оставляла в системе на настройку компьютера новому овсяннику? Или сами все уже настроили? Ну тогда я пошел?
– Да? А я не помню НИЧЕГО, Сидруш. Мы, девчонки, такие ветреные!
Тут вдруг в одночасье ни с того ни с сего, как перевозбудившийся ребенок-лунатик в игровой, незнакомец комедийно скрылся за дверью. Ванильный аромат древесного табака пронесся мимо Зои, окончательно лишив ее стойкости и бдительности. Незнакомец тем временем, как скоморох на разогреве, несколько раз то показывался из-за двери, то исчезал вновь. Но вскоре как ни в чем не бывало, по-деловому и серьезно вернулся обратно в кабинет в образе невыспавшегося клоуна, которому надоело каждое утро стоять в очереди в банк за кредитом.
– Мне надо настроить ваш компьютер, – сказал Зое незнакомец, дыша ей в хрупкую шею.
Зоя встала и уступила незнакомцу свое рабочее место. Она отошла как можно дальше от табачно-ванильных мук поближе к трону, будто трон, Кабаниха и мухомор на чайной тумбочке были для нее сейчас гораздо безопаснее (или понятнее), чем парящие по черной клавиатуре, словно по белому роялю, длинные тонкие пальцы незнакомца. Небрежно расстегнутая рубашка открывала перед ней вид обнаженной мужской бугристой груди, пестрящей венами, сухожилиями и мышцами. Мускулистые руки от самых плеч, длинные ноги, золотые волосы и глубокие древние пещеры в высоких скулах говорили о том, что ему не больше 23 лет, а в позе Циолковского он особенно травмоопасен.
Для привлечения мужского внимания Кабаниха проводила феромонетизацию своего кабинета, а Зоя грезила о незнакомце, утопая в алмазных лужах зазеркалья. Она не понимала, как за несколько минут незнакомец смог вынуть из нее сердце и вернуть обратно уже иное – бешеное, фиолетовое, полусладкое. Дивные длинные щупальца через былое спокойствие безмятежного дурмана присосались к ее колючей душе и просочились вовнутрь. Кружевные отряды сняли с нее бронированные от любовных идиллий ограды. Сердечный нон-стоп под метроном по двести ампер по Фаренгейту догнал бой новогодних курантов и запустил ее в невесомость. Слишком большая кровопотеря чревата риском. Замороченная наслаждениями и галлюцинациями об аффектных эффектных отношениях, Зоя пропустила и не услышала, как айтишник незаметно, как и появился, испарился в иллюминаторе тоннеля, оставив после себя стойкий аромат стирального порошка, ванилина и табака. Пропитанная феромонами Кабаниха быстро вернула Зою на тот свет, в четкость подсознания и рассеянность бытия, не допустив непоправимого включения, а значит, возвращения из забытья. Зоя встрепенулась, икнула, спугнулась, качнулась и очнулась, а все ее мечты растопились, оставив за главного лишь правое полушарие и левый клапан.
Как ни в чем не бывало, кирзовые сапоги подвели Кабаниху к серванту. Она достала из него заляпанный жиром газетный сверток, нераспечатанную пачку хлебцев, доску для разделки продуктов и нож. Как заботливая хозяйка она все аккуратно размесила у себя на рабочем столе поверх скомканных бумаг, надкусанных ручек и погнутого калькулятора. Электрический чайник включила Ослица.
– Жан, и-а-а-а сегодня воду не меняла. Там, скорее всего, вчерашняя, та вонючая, ржавая, со слизью и черной плесенью. Фу-у-у! Бе-е-е! – Ослицу передернуло.
– НИЧЕГО страшного, Сашочек. Я ПОПЬЮ. Тебе НАЛИТЬ чайку?
– Да, налей, Жаннусь. Ты с чем будешь?
– Сашочек, я сегодня с утра приготовила ТАКОЕ сумасшедшее деликатесное МЫЛО! У меня сын, правда, ОТКАЗАЛСЯ пробовать, а муж обещал ВЕЧЕРОМ. Короче, девочки мои, все сюда СРОЧНО слушать! Я на днях посмотрела кулинарное шоу с моей любимой, прекрасной, непревзойденной Гнилой Легендой Ейей.