Яна Грос – ПеклоЭнергоГаз. Книга 1. Испытательный срок (страница 11)
– Не дай бог, Жанн! Он че, совсем, что ли, ку-ку? – удивилась Ослица.
– Да, это конечно, будет полная жесть, девочки! Уг спит и видит, чтобы Я с НИМ сидела в одном кабинете. Это, конечно, полная жесть! Он просто жизни нам, девочки мои, не даст! Меня он точно будет иметь по-черному и жестко каждый день во все мои РАЙСКИЕ хранилища ПОХЛЕЩЕ (я вам говорю), чем Чупа-чупсов в четверг. – В этот момент ее лицо так сильно скукожило и перекосило, что оно стало больше походить на куриное жаркое. – Я буду, конечно, настаивать, чтобы мы сидели отдельно все вместе на ЭТОМ ЭТАЖЕ подальше от Хочюпюре. Я считаю, у нас тут отдельный МИРОК в отделе, своя маленькая семья, и Я, конечно, очень не хочу, чтобы Уг совался в наши дела. ВСЕ, что от меня зависит, девочки мои, что в МОИХ силах, Я, конечно же, а вы МЕНЯ знаете, ВСЕ предприму и сделаю!
– Конечно, Жаннусик, конечно, мы знаем, что место Уга – это твое место. Ты должна была быть началькой управления, понимаешь? Это твое же место! Но точно, что
– Я ЗНАЮ, Сашочек. Я ЗНАЮ, дорогой мой человечек.
Ослица знала, что делала, и для этого она демонстративно перед Кабанихой запрокинула свою голову назад, закатила пучие глаза, высунула липкий язык, перекинув его через плечо, надула жвачку и через разделяющий ее от соседки монитор, обратилась к последней своим филлерным надутышем, не забывая покачивать туда-сюда тугими бедрами перед своей началькой.
– Ты даже не представляешь, какая у нас умная Жанна! – уверяла Ослица Зою. – Она работала заместителем генерального директора в суперкорпорации ГазОловоВодоНикельОксид или по-другому Г.О.В.Н.О, как их называли! У нее в подчинении было три кучи овсянников! Жанна у нас выигрывала в Г.О.В.Н.О все судные дела. А их было больше нескольких куч!
– Да, Сашульчик, все правда, истинная правда. Я вообще нигде никогда не занимала должности ниже, чем заместитель генерального директора! Все правда!
– Это место начальки управления, которое незаконно, и-а-а-а считаю, занимает Хочюпюре, Жан, это твое место! И и-а-а-а не понимаю, что здесь вообще происходит, Жан, почему Уг – началька управления, а не ты?
– Саш, я об этом субъекте, о Хочюпюре, даже ГОВОРИТЬ не хочу. МНЕ просто МЕРЗКО и ПРОТИВНО упоминать имя этого дебила и дегенерата. Боже, девочки мои, какой же он дурак и дебил! Вы даже не представляете! И «это» работает управленцем в такой огромной мегакомпании ПеклоЭнергоГаз. Как «такое» вообще ставят управлять нашими жизнями, за какие заслуги? Я знаю кучу умниц, которые гораздо умнее «этого», но эти трудяги вкалывают специалистами, экспертами, работягами, а эта сволочь, извини меня, Саш, управляет нами, управляет МНОЙ!
Даже явно почувствовав в головном отсеке несварение от непереработанных с утра крабовых палочек, печени из сыроежек и парного молока, раздосадовавшаяся раскрасневшаяся Кабаниха все равно не останавливалась, извергая на рядом сидящую Зою черную кашепободную желчь возмущения и злости. Добиваясь активно своего облегчения, Кабаниха переменила позицию, переместившись с центра арены к своему рабочему месту. Под ударом оказались офисные листы. Словно игральные карты, она перетасовывала их в руках, раскидывала по столу, мяла, топтала, жевала, ломала, пытаясь скинуть не уходящее от нее раздражение. Вновь раздосадованная неудачной попыткой, Кабаниха грозно поднялась и зашагала вдоль и поперек по кабинету своими тяжелыми кирзовыми сапогами. Гром стоял значительный (прикрученные к полу столы и стулья так мандражировали, что они не могли не переглянуться и подивиться тому, с чем им приходится сталкиваться). Ее руки, волосы, глаза – все в ней орало, вещало, вздымалось и бунтовало. Спустя время, немного все-таки таким образом испражнив из себя напряжение, восстановив исполинский пульс, Кабаниха (с трудом, но) засунула себя в свой трон.
– Саш, если ты позволишь, я расскажу ЕЙ про контору ГазОловоВодоНикельОксид?
Без ответа.
– В общем! Предприятие ПОЛНОСТЬЮ погрязло в долгах. Должны были эти ребята всем и вся. Подрядчикам родители компании категорически отказывались платить. Ну, просто там были такие, Зой, родители, которые вообще никому никогда ничего не платили. И ЭТО было нормально! Короче, я как заместитель директора и одновременно бывший началька судно-договорно-общедармово-корпоративно-земляного отдела взялась ОДНА за это дело. Это было сложнейшее, филигранное, наукоемкое, очень каверзное и трудоемкое дело. Ну, если что, так, на минуточку, Я ночевала на работе, нормально так? А у МЕНЯ, если что, вообще-то, семья, муж, ребенок!
– Да-да, Жан, и-а-а-а помню! – встряла Ослица. – И-а-а-а помню, Жан, вы с сестрой еще ночевали тогда в офисе из-за этого дела. И ты еще подушку принесла из дома! – оживилась Ослица. Даже несмотря на огромную, разинутую от напавшей ностальгии, перетянутую ботоксом и филлерами Ослицину пасть, Кабаниха, словно игнорируя скомороха, смотрела только на Зою, говорила только Зое.
– Да, Зой, мы ночевали, там, в этом офисе. Я помню до ПЯТИ утра сидели с этими АДСКИМИ делами, договорами, изучали эти ИСКИ, документы, писали какие-то уже не помню УЖАСНЫЕ отзывы. Это были, конечно, мои девочки, ЖУТКИЕ шесть месяцев. У нас поначалу с Валюхой, это сестра Сашка, очень туго шло это дело. С места судью ВООБЩЕ никто не мог сдвинуть.
– Конечно, как ты сдвинешь с места, если там «звоночки» были кое от кого с ДРОНа. – прочмякала Ослица.
– Да, Зоя, были «звоночки» и НЕПРОСТЫЕ «звоночки», а от ГЛАВЫ Республики, на минуточку так, да? То есть прямо во время судного заседания, представляешь, СУДЬЕ, прямо при МНЕ (при истце) звонил ГЛАВА Республики и говорил ему, что делать и какие решения принимать. Нормально так дела делались, да?
– Это как так глава ДРОНа звонил судье? У нас же независимая должна быть судная власть. – сказала Зоя.
– Да вот так! – С налитыми кровью глазами Ослица первая вызвалась доложить о минувших обстоятельствах происшедшего. – Идет заседание, ну, это мне Валюха рассказывала, судья выслушал обе стороны, принял все документы и просит истца и ответчика подождать за дверью, ну, чтобы вынести решение, там, постановление или что там у них, не знаю. Ну, Валюха выходит и слышит за дверью, как судья на весь кабинет разговаривает с кем-то (с главой) и договаривается о деньгах и, естественно, что компания, с которой мы судились, выиграла суд.
– Ну, это, конечно, не с Валей, а со МНОЙ было! – поправила Кабаниха.
– Да, Жаннусь, конечно! – стушевалась Ослица и захлопала губами-пузырями.
– Но я на тебя не обижаюсь, Сашочек, как Я могу обижаться на такого чудесного ребенка? Да, и Я, если что, не за дверью стояла, а судья прямо во время заседания, прямо передо МНОЙ и при МНЕ договаривался о деньгах с главой. Но это не суть, в остальном, Сашочек, ты все правильно рассказала. Все так и было! – проморгалась Кабаниха. – Потом мы еще на апелляцию подавали в Верхний ГлавРеспСуд. Я ОДНА лично документы готовила вместе с Вальком. И тогда уже Я как раз-то и выиграла дело!
– Жан, но здесь, в этой конторе, тебя не ценят и не оценит никто! Ты их видела? Этого Чупа-чупсова? Он тебя никогда не сделает началькой управления.
– Да, ты права, Сашочек! Ты права. Таковы наши реалии. Будем как тот парень с фотографии «про комбайнера», ты видела Зой, мем новый? Вообще угарище!
– Нет, – ответила Зоя.
– Ты что? Такой угарный мем! На фото, значит, по центру стоит с букетом цветов тощий несчастный комбайнер, а его начальки – жирные и довольные – около него. Я тебе перешлю через «Взад-вперед», если кастрюльNET еще ловит у тебя.
– Да вроде пока ловит.
– Это ненадолго. Ну, значит, МОЙ крест быть тем самым комбайнером-работягой, Сашочек, – раздосадовано сказала Кабаниха.
На короткую, но длящуюся более полвека минуту, Кабаниха, нахмурив мягкую складку на переносице, напустив мощный декор задумчивости, погрязла в своем смартфоне. Всем своим видом она дала понять Зое, что работает над чем-то важным и великим и отвлекать ее недопустимо.
– Девочки мои, слушайте сюда, свеженькие анекдотики: – Зямочка, почему у тебя такие большие бугры по бокам? – Чтобы ты наконец-то увидел их, а не свое сало. Это БОМБА, девочки, или вот еще: – Как дела, Сёма? – Да вот, решил похудеть.– И как? – Пока только весы сломал! Ах-ра-ра-ра! Я ТАК люблю ПОРЖАТЬ, даже, Зой, не представляешь! Зой, ты любишь РЖАТЬ? ПОРЖАТЬ – это МОЕ все!
Растянувшаяся до ушей стеклопакетная улыбка Кабанихи не была ни привлекательной, ни милой, доброй и славной. Улыбка гибрида безяйцевого кабана, двуглазого циклопа, трехфазного итальянского мата, многоярусной яхты и перенасытившегося падалью червя не могла быть ничем хорошим, что сразу уловил третий не вылупившийся из Зои до сих пор глаз и ее крайне сомневающийся затылок.
– Зоя, с тобой все в порядке? Ты не болеешь? Какой-то фэйс у тебя стал щербетно-ущербный!
– … … … – сухо ответила Зоя, пытаясь сохранять равнодушную, безучастную наружность, будто она пришелец из космоса, из какой-нибудь далекой, только что свернувшейся в клубок планеты, а здесь она как будто бы совсем ненадолго, так, на два-три заблудших денька. Во всяком случае, ей так хотелось в это верить, но пока на нее сыпались спонтанные, неожиданные, жадные, фамильярные, всегда направленные четко на нее вопросы, на которые неугомонная началька требовала немедленные ответы. Зоя не могла дать ей ответы. Это раздражало Кабаниху.