Яна Гецеу – Ю+А=любовь (страница 14)

– Да вы не бойтесь, я никому не скажу, нам просто сверху…

– Всевидно. Но мы могила, никому ничего!Он многозначительно обвел черными глазами ближайшие деревья, синеватые белки зловеще блеснули:

Он наконец, выпустил руку девушки и она тут же спрятала ее в карман пальто.

– Кхм, – прочистила она горло. – А почему "Мартини"?

– А?! – этот чернявый вытаращил глаза, не понимая.

– Ну вот так они еще с детства моего балуются, – проворчал Аскольд, пряча смущение.

– Ой, такооой барсик был, рррр! – умиленно всплеснул руками и захихикал, урча, Хугин.

– Да ладно, отвянь, – у Аскольда порозовели бледные щеки.

– Не, я ничего! – внезапно серъезнопроговорил ворон и осенил себя каким-то странным знамением – снизу вверх, по кругу, перечеркивая крестом наискось. "Чего?!" – не поняла Юстина.

– А! Мартини, – так же серьезно сказал Хугин и заложив руки за спину, как крылья, по-птичьи пошел куда-то в сторону. Аскольд потянул Юстину за ним.

– Причудливо тасуется колода…– Это потому что Асти, Астиане, – назидательно, как нечто очень нужное, сказал ворон и поднял вверх палец. Сквозь перчатку проступил короткий, изогнутый коготь. "И этот туда же! Прям день экстравагантных мужчин", подумала фея и снова сладко поежилась, увидав внутренним взором Крысу. Интерееесно, что надо сделать такого, чтобы и правда забрал? В детстве они боялись досчитывать считалку до конца, а вдруг… попробовать теперь, что-ли? Если в конце сказать «аларим, минеар, найдэ!» – то считалось, детская игра превратится в настоящее заклятие. Разумеется, дети разносили страшным шепотом за гаражами и под одеялами в полночной темноте, что одна девочка так и сделала… и пропала. И один мальчик не поверил, посмеялся, и тоже пропал. Нельзя просто так даже упоминать Крысу, и произносить заклинание тем более! – А вот что это вообще значит? – задумалась вслух Юстина. Они пересекали широкую улицу наискосок, быстро шагая вслед за вороном. – «Мне тебя, тебя мне, забирай!» – обьяснил Хугин, не останавливаясь и размахивая в воздуху рукой, будто кого-то по щекам хлестал. Юстина поперхнулась и закашлялась. Аскольд подал ей бумажный платочек, заботливо заглядывая в лицо. – Это со старокрысиного, он лег в основу множества других языков, в том числе и фей, и драконов, – ничуть не смутившись, продолжал ворон, широко и быстро переставляя ноги в стильных, до блеска начищенных ботинках. – Ну а потом, конечно, и много заимствований пошло в общи язык нахтэ, а кстати, это две руны – «нах» и «тэ», общий язык. Смешно, правда? Он резко остановился, развернулся и Юстина на полном ходу впилилась в него. Хугин поднял вверх руки и отскочил от нее: – О, нет, нет, прости, я не нарочно, Асти, не надо меня убивать! Ладно? Он вдруг оказался рядом с Аскольдом и положил руку ему на плечо, заглянул в глаза: – Это случайность, я ниче. – Больно ты болтливый, пока языком мелешь, не видишь, куда прешь ай-ай, – прищурившись, покачал головой Аскольд. То ли в шутку, то ли в самом деле угрожая. – Понял, – кивнул ворон и заложил руку за отворот пальто на груди. – А на общем, собственно, мы с вами сейчас и говорим! – Я не… – попыталась было Юстина, но уже ожидаемо, ее оборвали: – Не нет, а да, тебе, милая леди, кажется, что ты используешь один из человеческих языков, но между собой все мы говорим на общем, и не важно, что ты этого сама не замечаешь. Он снова веско поднял палец, и торжественно проговорил: – Это дано от рождения, у нелюдей устроен мозг слегка иначе, да-да, ни один паталогоанатом никогда не найдет, но вот есть тут! – он постучал когтем по макушке: – Переплетение нервных этих, как их, черт! Ты поняла. И мы всем ими связаны. Там не нервные клетки, а просто очень похожие. Ниче такая маскировка. Да и в целом. – Да как же люди до сих пор не заметили, я постоянно удивляюсь!! – воскликнула Юстина, вспыхнув радостью хоть с кем-то обсудить волнующий вопрос. Аскольд всегда увиливал, мать и отец об этом говорить не собирались, и вдруг на нее льется, сам собой, поток желанной информации! – Тссс, – показал Хугин. – Но да, во-первых, нах тэ людям это надо, кто и зачем станет выделять деньги на исследование нечисти, а? Бред? Бред. А во-вторых, различия такие крошечные – тут лишняя кость, там когти, ну какие-то непойми что за железы, напишем – опухоли, и сойдет. Да и к тому же, нелюдь вся разбросана по миру, ищи нас свищи, опять же – нах тэ оно надо? Ни связей, ни системы, нихрена нет, люди попросту не видят и игнорят. Фух, вроде все сказал! Он встряхнулся, точно как Аскольд, и сморгнул, пленки птичьих век быстро накрыли и открыли глаза снова. – Ну… спасибо, – сказала Юстина и ворон глянул на нее, склонив голову к плечу: – Пока не надо, потом оспасибимся! – и снова осенил себя тем странненьким знамением. – Сперва дело закончим, – деловито кивнул Аскольд. Юстина ничего не понимала, но старалась придержать вопросы про колодец, найти момент и спросить еще и об этом. Они скребли изнутри, как кошек наглоталась. – Заходите! – открыл перед ними дверь очередной кофейни Хугин и втянув голову в высокий ворот пальто, как замерзший ворон, оглядел улицу, внимательно и цепко. Юстине показалось, что он сейчас крикнет «каррр!» за их спинами и взмоет вверх широкой черной молнией. Но он, конечно же, остался. Пропустил из внутрь, сам вошел, аккуратно прикрыв дверь и даже придержал колокольчик на цветном стекле витража. – Не любит шум, – пояснил он тихо на ухо Юстине. У нее между лопаток свело – кто опять? Годзилла? Сатана? Уж после Черного Кошмара она и не удивится. Хугин мягко, чуть слышно прошелестел пальто вглубь зала. Это место в отличии от назначенного Крысой, было дорогим и уютным. Теплые тона – зеленый, дерево, медь в декоре полок, старые книги по стенам, камин, согревало и располагало посидеть подольше. Хугин отмахнулся от выскочившей из-за стойки хостесс: – Нас ждут, вон тот господин! Тот господин у дальней стены, нахохлившись, и тоже не снимая плотного пальто. Он был явно выше и острее по чертам, чем Хугин, но образ нес такой же. Черный, бледный, большеглазый, только волосы зализаны назад. Он не поднялся им навстречу, даже не повел бровями, словно бы дремал наяву, как на ветке птица. Юстина разглядела, что такие же пуговичные, словно начищенные глаза, в белке отливают не синеватым, а слегка зеленым. Губы тонкие, нос ровный с аккуратно вырезанными тонкими крыльями. Он выглядел более утонченно, благородно, эдакой сложной натурой. Два ворона не были похожи, но отчего-то сходу было ясно – братья. Хугин быстро снял и положил на стол перчатки, сел напротив. Подождал, побарабанил пальцами. Юстина бегло оценила его когти – не ногти, а черные острые загогулины. Аскольд забрал ее пальто, она села рядом с Хугином и с удовольствием ощутила его сложный, стильный аромат – взвешенный, мужской, загалочный. Подошел официант в зеленом фирменном фартуке и такой же бабочке, с деревянным пером вместо булавки. Подал ей меню, оно приятно легло в руки шелковистой черной с золотом обложкой. Внезапно захотелось есть, завтрак был такой себе. Пока она выбирала, вернулся Аскольд. А вороны все молчали. Хугин вздыхал, его собрат не шевелился. Лишь когда Аскольд занял свободное место рядом с ним, он повернул голову к нему и тихо спросил: – Готово? – Да, – кивнул Аскольд. – Сначала может, поедим? – Не дело решать сложные вопросы на пустой желудок, – внезапно смягчившись, согласился ворон и протянул Юстине руку через стол: – Я Мунин! – Юстина… – сказала она и взяла узкую птичью лапку, бледную, с голубыми венами под тонкой кожей, с аккуратными, острыми изогнутыми черными когтями. – Юстиниандра, – добавила она подумав и слегка пожала руку. Такую хрупкую, что опасаешься сломать. – Прошу извинить, нужно было ответить отцу, – улыбнулся Мунин, деликатно пожимая ее руку. Опять ничего не понятно, ну да ладно. Хугин с шумом выдохнул и раскинулся на стуле посвободнее. Улыбка заиграла на его лице, он помахал через плечо официанту. Тот уже спешил с подносом: – Я вам как всегда, господин Зарецкий! И выставил на стол четыре прозрачные стопки. Юстина ощутила неприятный, резкий запах. – За эт самое! – воскликнул Хугин и поднял свою рюмку, пролив несколько капель на темную скатерть. Никого не дожидаясь, зажал нос, и залил в себя эту гадость. Фыркнул, сморщился, замотал головой. Крякнул, и изо рта его вырвался сине-оранжевый язычок пламени. Юстина боязливо отодвинула от себя рюмку. – Чего такое? – озадаченно повернулся к ней Хугин, а Мунин взял и выпил так легко и просто, точно воду: – М, кстати, – сказал он, промакивая губы салфеткой. Аскольд пристально изучал меню, но Юстина видела, что папкой с блюдами он только прикрывается. Натянут, начеку, чего-то ждет. – А есть у вас что-то простое, вкусное? – спросила она у официанта, что смиренно ждал рядом. – Картошечка с укропом отварная, сельд маринованная с клюквой, ржаной хлеб собственной пекарни, оладушки яблочные, грибочки, караси в сметанке,– начал соблазнять ее официант, почище Крысы. Юстина чуть не застонала – все неси!! Но надо было выбрать и она с просьбой поглядела на Аскольда. – Картошку бери и селедку, хлебушек тут очень вкусный, с орехами и луком – подсказал он. – И эт самое, мясо в горшочках, с этими, ну как их? – поболтал в воздухе рукой Хугин. – С розмарином и белым грибами, – сказал Мунин. – Вот это я и возьму. – Тогда я тоже, и огурцы соленые, конечно, – кивнул Хугин. Юстина закивала: – Да, и мне. А это уберите! – она отодвинула от себя стопку. Официант потянулся убрать, но Хугин накрыл стопку ладонью: – Тпру! Мадемуазель еще не заценила, пусть стоит! – Оформим, – кивнул Мунин. Юстина отсела чуть подальше: – Не надо оформлять, не буду… – Мы не заставляем, – мирно сказал ей Мунин. – Все в порядке. Все здесь исключительно сами решают, что, когда и с кем будут делать! И он одарил ее таким проницательным взглядом, словно гений-диагност изучающий голого пациента. Юстина невольно погорячела, будто и правда уличили в тайных мыслях. Кто их знает, на какой нах тэ еще они способны? Вдруг он видит ясно внутри нее образ Крысы?! Уф, самой от себя стыдно, как же он ею завладел так ловко, незаметно?! Она схватила стопку и опрокинула в себя. Аскольд не успел ее остановить и только глядел огромными глазами. Вороны восхищенно замерли. Юстина вжала уши в плечи и ждала, что сейчас ее разнесет на сотню маленьких Юстиночек… секунды капали на стол, и… ничего. Приятное тепло, и только. – М, вкусненько, – пробормотала она, разжимая плечи. На языке проступил отчетливый привкус ванили, цветочного меда, а затем фиалок. Она оглядела всех по кругу, затем заглянула в рюмку: – А что там в составе? Вроде как, вино, или настойка… Все молчали. Она даже немного растерялась: – Ну, такая, слабая, конечно… – Слабая?! – вскричал Аскольд, а Хугин весело расхохотался, задирая подбородок: – Слабая!! О, алмазная донна, да вы не совсем не промах! – Мое почтение, ваша светлость, – приложил к груди два когтя Мунин, склонив голову и глядя на нее исподлобья с теплой и загадочной улыбкой. – Вы еще скажите, что не предложили б даме водки, только чистый спирт, – проворчала Юстина, чуточку хмелея. – Нееет, вот это никогда, алмазная донна! – все так же улыбаясь, покачал головой Мунин: – В рюмке очень модная вещь – буквально солнечный свет, разбавленный в живой воде. Создано в честь богов солнца. А Хугин пробормотал, внезапно посерьезнев: