Яна Дин – Никто, кроме тебя (страница 24)

– Ты не называешь его отцом, – заметил он после паузы.

– Он не достоин этого, – взгляд упал на испачканные песком кроссовки.

– Судя по твоим синякам… не могу не согласиться.

– Сколько себя помню, он всегда бил нас, – я сама не знала, зачем это говорю. Почему перехожу черту, которую сама себе обозначила. Но душа, казалось, просилась наружу.

Даниэль заметно напрягся. Он не ожидал такой откровенности.

– Впервые я получила от него в пять лет, когда подружилась с соседским мальчиком и с гордостью рассказала, что мой папа – бандит и круто стреляет. Марко узнал и ударил меня. А потом избил маму. Тина тоже часто доставалось. Особенно когда она плакала. Он ненавидел слезы, ненавидел слабость, – выдохнула, прокручивая в памяти то, что так хотелось забыть.

– В пять лет я могла устроить истерику, когда он бил маму. Могла кричать и плакать до хрипоты. В десять убегала в комнату, запиралась и громко напевала песни, чтобы не слышать ничего. – Я усмехнулась, пытаясь согнать с кожи дрожь. – А в двенадцать уже перестала реагировать. Пыталась противостоять ему, но за это получала сильнее мамы. Мой характер – всегда был моим врагом. В пятнадцать я едва держала его в узде. А сейчас… сейчас вообще стала непробиваемой. Иногда думаю – зачем я его провоцирую? Может, надеюсь, что у него прихватит сердце, и он сдохнет? – рассмеялась я. Но Даниэлю было не до смеха.

Он резко привстал и, схватив меня за руку, потянул к себе. От неожиданности дыхание перехватило.

Не поняв, что происходит, оцепенела, когда он задрал футболку и, сжав мою ладонь, заставил коснуться его живота.

На берегу было темно, ничего не видно, но я чувствовала.

Кончики пальцев скользнули по горячей коже, по напряженным мышцам… и по длинному рубцу, что пересекал весь живот. Я провела пальцами вниз, до самой резинки его шорт. Даниэль задышал прерывисто. Его тело отозвалось на мои прикосновения.

– Кто это сделал с тобой? – прошептала я, лишившись дара речи и испуганно отдернула руку.

Даниэль опустил футболку.

– Отец, – ответил он холодно.

Голос был почти не слышен, но мурашки прошлись по всему телу.

– Но ты ведь рос с дедушкой…

– Да. Мой отец умер, когда мне было чуть больше трех.

Я хотела спросить: как? Зачем? А мама?.. Но он сменил тему.

– Пойдем домой. Марко будет в ярости, если ты пропадешь, – он подтолкнул меня в сторону особняка, и я молча подчинилась. Без желания спорить.

В чем— то мы оказались похожи. Нам обоим достались отцы— ублюдки.

Марко действительно был в ярости. Но в этот раз не из— за меня.

Когда мы вошли в дом, до нас донесся грохот. Возле кабинета отца столпились Вивьен и бабушка Кора.

– Что происходит? – с тревогой посмотрела я на женщин.

Они были напуганы. Я оглянулась на Даниэля. Его губы сжались в тонкую линию, а между бровями залегла глубокая складка.

Я заметила машины у входа. Приехали младшие боссы.10*

Но что— то пошло не так.

– Взорвался порт с товаром, – сообщила Вивьен, и я в изумлении прикрыла рот рукой. – Пропал весь кокаин.

Я знала, что Марко месяцами готовил эту отправку в Нью— Йорк. Этот порт был ключевым. А теперь все пошло прахом. И Марко снесет все на своем пути. Без жертв не обойдется…

– Боже! – вскрикнула Вивьен, отступая от двери вместе с Корой, когда из кабинета донесся выстрел.

Меня тут же оттащили назад, в твердое объятие Даниэля. Он встал передо мной, заслоняя собой, и держал пистолет наготове.

– Вам лучше разойтись по комнатам, – произнес он хрипло, уже в привычном профессиональном тоне.

Вив и Кора кивнули и поспешно скрылись.

– Кого убили? – спросила с комом в горле, вглядываясь в сторону кабинета.

Даниэль подтолкнул меня к лестнице, и мы поднялись на второй этаж.

– Предателя, Андреа, – мрачно ответил он. – Теперь иди. Я останусь у двери.

Я скрылась в комнате. А он остался охранять.

В доме царила паника. Кабинет отца гремел. Охраны стало вдвое больше. А Даниэль всю ночь не отходил от моей комнаты.

Я не могла заснуть. И не нужно было быть гением, чтобы понять: за этим стояли Конселло.

Они начали действовать. Жестко.

Что будет в следующий раз?

***

Несмотря на то, что сегодня была моя помолвка, я пошла в «Магнолию». Нужно было снять стресс. Настолько вымотаться, чтобы к моменту, когда кольцо, словно оковы на всю жизнь, окажется на пальце, я не смогла бы почувствовать ничего.

Погода была намного лучше, чем в прошлую субботу: солнце светило ярко, заставляя людей буквально плавиться от жары. Я оделась так же, как и тогда – только футболка была черной.

Когда мы вошли в студию, нас встретила Мари. Подруга чмокнула меня в обе щеки. Даниэль тоже не остался без внимания. Она подшутила, что он один из самых красивых моих телохранителей. Дэн лишь растянул губы в полуулыбке, будто говоря этим, что знает.

Да, черт возьми, Даниэль знал, насколько он хорош.

– Ну и какие планы на вечер? Мы с девочками собираемся в клуб, – поделилась Мари, натягивая шопенку.

Я сделала то же самое, бросив ей усмешливый взгляд. Мари закатила глаза.

– Знаю, ты не пойдешь. Но я все равно хотела попытать удачу, – поджала она губы.

Я не рассказывала Мари о свадьбе. И не собиралась. Она знала, что у меня никого нет. Подумала бы, что за пару недель я вдруг нашла себе жениха? Конечно, нет. Она бы докопалась до самой сути.

Мари была единственной, кого я могла назвать подругой. Мы не были особенно близки, но я считала ее другом. Она знала одно: моя личная жизнь – табу.

Для нее мой отец – бизнесмен. Мать погибла в автокатастрофе, а сестра вышла замуж за друга детства. Прекрасная сказка, не правда ли?

Я всегда завидовала Мари белой завистью. У нее был выбор. Она могла учиться. Гулять по клубам. Жить на полную катушку. Любить. Радоваться. Смеяться по— настоящему.

У нее было все, чего не могла позволить себе я.

Когда мы с девочками вошли в зал, Мэган дала команду построиться:

– Сегодня будем отрабатывать четыре основные позы: арабеск, экарте, а— ля сгон и аттитюд, – объявила она, хлопнув в ладоши. – Начнем с разминки.

– И как давно у тебя такой красивый телохранитель? – прошептала Мари во время растяжки, бросая взгляд на Даниэля, сидящего в углу на маленьком девичьем диванчике. Там обычно девочки надевали пуанты.

Это выглядело нелепо. На крошечной мебели Даниэль казался слишком большим, суровым… и чертовски сексуальным.

Господи, я опять об этом думала.

Мэган, увидев его, велела не околачиваться у дверей и пройти внутрь. Теперь он сидел, хмуро глядя на нас, то и дело бросая взгляды на часы, словно мечтая поскорее отсюда убраться.

– Почти месяц, – ответила я, растягивая мышцы ног.

Наши взгляды пересеклись. Он смотрел внимательно. Будто знал, что мы обсуждаем именно его.

– Я бы давно затащила его в постель. Думаю, он хорош, – ухмыльнулась Мари, не сводя глаз с Даниэля.

Что— то внутри болезненно кольнуло, когда я представила их вместе. Мне это совсем не нравилось.

– Мари, – возмущенно сказала я, нахмурившись, – Даниэль мой телохранитель.

Ключевое слово – мой.