Яна Чингизова-Позднякова – Жизнь Колдуна. Книга первая (страница 3)

– Я про змеюку твою! – заорала она.

– А-а! – «вспомнил» собеседник и заулыбался. – Такая большая, а в сказки веришь!

– Что?! – опять задохнулась пленница.

– То! – выдал в ответ Колдун. – Гипноз это, щеня! Для таких сильных и умных, как ты. Тебя до дома-то довезти? – неожиданно спросил он.

– Я…я…я… – она смотрела на него дикими глазами, не в силах закончить фразу.

– Ты меня убьешь, я помню, не переживай! Так что, машину выгонять? – спросил Колдун и моргнул – перед ним вместо девушки стояла лютая хищница. Оскаленная, взъерошенная и жуткая. Мужчина с любопытством разглядывал это чудо и, когда она сделала шаг, погрозил пальцем:

– Не надо, щеня! Не делай глупостей! А то зубы выпадут! – но волчица взвилась в воздух в попытке вцепиться в горло. Колдун чуть отстранился, даже не подняв рук, а зверюга грохнулась в шаге от него, громко завизжав. Через секунду рядом каталась девчонка, сжимавшая челюсти руками:

– А-а-а! А-а-а! Что ты сделал? А-а-а! – рыдала она. Мужчина присел рядом с ней и погладил по спутанным волосам:

– Я ж говорил, зубы заболят коли будешь на людей бросаться, а ты не поверила. А если и дальше не перестанешь, то и вовсе выпадут. Какой из тебя тогда волк? Лучше на зайчиков охоться или козочек там! – добавил он.

– Сволочь! Сволочь! Ненавижу! – страдалица медленно поднялась.

– Ну, ладно! Это я переживу как-нибудь. – протянул собеседник. – Пойду за машиной, что ли…, – он шагнул к сараю, но девчонка, присев, вновь обратилась в серую хищница и, рявкнув в его сторону, мощными прыжками пролетела двор и вымахнула через ограду.

«Вот глупая! Ведь калитка же есть!» – вздохнул Колдун, поднял оставшуюся от гостьи рубаху с земли и вернулся в дом.

Рассказ второй. Невеста

Наступила весна. Колдун сидел на крылечке своего дома и подставлял теплому солнышку заросшее щетиной лицо. Бриться сегодня было лень. И, вообще, что-то делать тоже было лень. Так бы и сидел до скончания века, птичек слушал да не вышло. За воротами послышался топот. Кто-то скакал верхами.

«Эх, жизня поломатая!» – вздохнул страдалец, встал и побрел открывать.

Гостем оказался мужичок лет сорока, знакомый хозяина из далекой деревеньки на восемь дворов:

– Здрав будь, Сергеич! – поздоровался Колдун.

– Здравствуй, здравствуй! – торопливо заговорил наездник, спрыгивая с седла.

– Заболел, что ли? – пригляделся к гостю хозяин.

– Не я, не я заболел! – зачастил пришлец. – Дочурка моя захворала! Кашляет, огнем горит! В город везти боимся – кому она там нужна? А домашнее ничего не помогает! Что делать не знаем! – всхлипнул мужичок и торопливо отер глаза рукавом. Колдун поднял брови:

– Так чего ты ее сюда не привез? – спросил он. – Время теряешь!

– Да мы это… – запнулся отец. – У нас, сам знаешь, скотины полный двор. Я один, без бабы, не справлюсь! Да ребятня мал-мала меньше, им тоже обиход нужен! Да родители старенькие! Чего ее, Маньку-то, одну к тебе везти? У тебя, поди, и без нее дел? – вопросительно взглянул он и добавил. – Может ты к нам приедешь, подлечишь, а?

Колдун нахмурился, потом покачал головой:

– Не, Сергеич, так не пойдет! Подлечить-то я могу, только ей потом восстанавливаться надо, отвары пить, ингаляции делать…

– Чаво? – мужик подался вперед.

– Долечиваться, говорю, потом нужно, а в вашей кутерьме то то забудете, то это не успеете – только хуже будет! – подвел итог лекарь.

– Так чаво же делать-то, а? – совсем сник гость.

– Давай-ка, коня пока во дворе привяжи да съездим на моей таратайке, – начал излагать план Колдун. – Девчонку привезем, а ты домой верхами уедешь. Не помру я, поди, неделю понянчусь! – улыбнулся немного хмуро и добавил, – я защиту с усадьбы для тебя уберу, чтобы ты мог в любое время к дочке наведаться!

– А, ну так счас я, мигом! – пуще прежнего засуетился мужик, заводя жеребчика в ограду. Колдун тем временем выводил на дорогу свой вездеход.

Ехали не очень быстро – дорога была ухабистой. По пути обсудили то да се.

– А где она простыла-то? – вдруг спросил лекарь. Сергеевич горестно махнул рукой:

– Да она, коза, знаешь же какая? Семи лет ишшо нету, а уже невеста! Увидела в какой-то журнале деваху, что в море в купальнике стоит, ну и в нашу Осиновку забралась перед мальчишками! Это в апреле-то!

Колдун представил эту картину – худосочная, светловолосая, вечно косматая и сопливая Манька, в старом платьишке, без чулок, в соблазнительной позе стоит по колено в грязной, с замусоренными берегами, полудохлой речушке и непочтительно хмыкнул. Отец покосился на него и, несмотря на серьезность болезни, тоже не удержался от смеха:

– Ты гляди! Она тебе еще устроит, как оживет! Невеста! – подколол он.

– Без места, – усмехнулся Колдун. – Ладно, совладаю как-нибудь!

Девчонка была настолько плоха, что даже глаз не открыла, пока ее кутали в одеяло и переносили в машину. Мать, провожая, всхлипывала. Знахарь уверил, что дочка поправится и сел за руль. Отец, пристроив на пол сумку с вещичками, по-прежнему суетливо забрался рядом с водителем.

Привезя ребенка и устроив его в спальне, Колдун, проводив родителя, взялся за лечение. Подпитав девочку энергетически, он занялся отварами, горчичниками и настоями. Зайдя в спальню, включил ночник, чтобы свет не резал больной глаза и положил ладонь ей на лоб. Жар спадал. Организм начинал усиливаться. Это хорошо! Девочка очнулась и невидяще повела глазами:

– Папа?

– Я не папа, милая. Я врач. Не бойся! Вот, попей, – он приподнял ей голову и поднес ко рту лекарство. Девчонка сморщилась:

– Горькое!

– Зато действенное! – уверил Колдун. – Как ты? Горло болит?

– Нет, в груди болит, – прошептала пациентка.

– Угу. Ну, ничего! Через день-два пройдет. Пока спи. Попозже молока тебе принесу с медом – оно сладкое! – улыбнулся знахарь и убедившись, что девочка уснула, тихонько вышел.

Два дня больная была слаба, но потом силы стали прибывать стремительно. На четвертые сутки она, укутанная и накормленная, всюду ходила за Колдуном и без конца спрашивала, что это он готовит или делает. Хозяин терпеливо объяснял, какое снадобье смешивает или рассказывал о чем книжка, которую он читает или включал ей телевизор, который она, впрочем, смотрела очень недолго. На пятый день за завтраком девчонка выдала:

– А ты что меня дома не лечил? Зачем сюда привез? – Колдун подумал и ответил:

– Чтобы далеко не бегать!

– А может я тебе понравилась, а? – вопрос поставил в ступор. Скажешь – понравилась, отбою не будет, как отец ее предупреждал. Не понравилась – в слезы ударится. Ответил нейтрально:

– Меня папка твой попросил.

– Ну да, папка, скажешь тоже! Говори лучше сразу, потом проще будет! – протянула собеседница.

– Чего проще-то? – полюбопытствовал Колдун.

– В любви признаваться, вот чего! – видимо устав ходить вокруг да около, выдала девчонка.

– Да-а, – крякнул Колдун. – Да я вроде не собирался пока…

– Это ты другой какой расскажи, что не собирался! Коли не собираются, так по четыре дня вокруг с молочком и медом не бегают! Так что делать-то будем, жених? – жених, постаравшись не выглядеть слишком ошарашенным, осторожно спросил:

– Это ты об чем?

– Коли ты ко мне дышишь неровно, так надыть о свадьбе думать! – пояснила невеста.

– Угу, – кивнул Колдун. – А ты, звезда моя, знаешь, что жена должна мужу еду готовить, дом прибирать, рубахи стирать, а?

– Ну и что? – пожала плечами неспесивая гостья. – Ты же, говорят, колдун. Вот ты меня колдовству обучишь, я пальцами щелкну и пожалуйте – и дом прибран, и еда готова!

– Знаешь, я то колдун, а вот ты…, – невеста не дала ему закончить:

– Коли ты колдун, то я, за тебя замуж вышедши, кто буду? – вытаращилась она на собеседника.

– Кто? – тупо спросил он.

– Жена колдуна – колдунья! Экий ты недогадливый!

– А-а! – покивал головой мужчина. – Это я не додумал!

– А раз я колдунья, то и колдовать научусь! – безапелляционно заявила Манька. – Тебя, кстати, как звать-то, а то Колдун, жених…, – уточнила она.

– Тимофеем меня звать, – потупился Тимофей.

– Тиша, значит! – кивнула собеседница. – Ничего, сойдёт!