Яна Чингизова-Позднякова – Жизнь Колдуна. Книга первая (страница 1)

Жизнь Колдуна

Книга первая

Яна Чингизова-Позднякова

© Яна Чингизова-Позднякова, 2024

ISBN 978-5-0059-9302-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Рассказ первый. Волчица

Девушка была совершенно обнажена. И абсолютно беспомощна. Забившись под низкие еловые ветви, сжавшись в комочек, она могла только хлопать ресницами и таращить карие глаза. Колдун склонился к ней и, бесцеремонно вытащив на свет Божий, поднял ее на руки.

«Отпусти!» – шепот не произвел на мужчину никакого действия. Он покосился на девушку и ускорил шаг увидев, что та потеряла сознание.

Когда она очнулась вновь, долго не могла понять, где находится. Над ней была довольно высокая крыша, а вместо стены – решетка из обтесанных тонких стволов молодых сосен. С других сторон стены сплошные, из досок. Похоже, это был дровяник – в углу виднелась довольно приличная поленница колотых дров. С трудом повернувшись на бок, девушка почувствовала, что теперь на ней что-то надето. Скосив глаза она с интересом рассмотрела мужскую рубаху из довольно грубой ткани, длинную и широкую. Собравшись с силами, обитательница дровяника потихоньку подползла на четвереньках к решетке и выглянула во двор. Давешний спаситель находился поблизости и был занят делом – колол дрова. Колун мерно поднимался, потом резко врезался в чурбак, разваливая пополам.

Почувствовав взгляд гостьи Колдун обернулся, покрутил в руке топорище, бросил инструмент и направился к ней. Подойдя, присел на корточки, оказавшись примерно на одном уровне со стоящей на четвереньках девушкой.

– Где я? – она села и вцепилась руками в ограждение. Колдун огляделся вокруг, как будто сам пытался понять, где находится.

– В дровянике, – хмыкнул в ответ.

– А где этот дровяник? – с ехидцей спросила собеседница.

– В моей усадьбе, вестимо, – с не меньшим ехидством ответил мужчина. Девушка приблизилась к прутьям:

– Выпусти меня! – не то попросила, не то приказала она.

– Счас, разбежался! – ответствовал Колдун, разглядывая ее бледное лицо.

– Ты что, боишься? – в карих глазах зажглись звериные огоньки. – Не нужно! Полнолуние было прошлой ночью, сейчас я не опасна.

Мужчина засмеялся весело и беззаботно:

– Ты эти сказки кому-нибудь расскажи! – посоветовал он. – Знаю я вас, оборотней – наплетете дурачкам про полнолуние, а потом в глотку вцепитесь. Кровушки попить да мясцом закусить. Нет уж, звезда моя! Сиди тихо! Счас зайчатинки тебе принесу жареной, а больше – извини, не богат, – он легко поднялся и отправился к дому.

Вернувшись, протянул пленнице тарелку с крышкой, что позволила протащить ее между прутьев, кусок хлеба и баклажку с питьем. Девчонка впилась голодными зубами в жаркое, чуть ли не урча. Спросила с набитым ртом:

– А ты откуда про нас знаешь, м-м-м?

– Долго живу, – коротко ответил Колдун и вернулся к колке дров. Вечером, принеся ужин он оглядел повеселевшую гостью и сказал:

– Будешь хорошо себя вести – через пару дней отпущу домой.

– И что, я эти дни в твоей клетке сидеть буду? – спросила девчонка.

– А чего тебе сделается? – удивился хозяин. – Сухо, сытно. Вон в том уголке удобства.

– Да нашла уж! – буркнула она, смутившись.

– Угу. Посидишь, в себя придёшь, чем плохо?

– Да ты меня выпусти, я тебя не трону! – просительно протянула пленница.

– Ну, предположим, меня тронуть не так просто, – улыбнулся мужчина, – и взаперти я тебя держу от твоей же глупости. Ты бросишься, а я тебя скручу энергетически. Это тебе не обращение в волчицу, это похлеще! Потом недели две отлеживаться будешь. А мне оно надо? У меня люди приходят больные, несчастные, не до тебя!

– Люди! – оборотница скривила губы. – Чего ты с ними возишься? Слабые, глупые….

– Потому и вожусь, что слабые и глупые, – ответил Колдун. – Если бы все были сильные и умные, как ты, я давно бы на елке повесился.

Девчонка вытаращила глаза:

– Почему?

– По кочану! – сердито буркнул собеседник. – Ты кто? Зверь! И живешь по-звериному! Какой от тебя прок-то? Ни Души, ни любви, ни духовности. Одна жажда убийства. Скучно это.

– Ну, что уж так-то? Есть и другая жажда! – она облизала губы и недоуменно застыла. Колдун сморщился, словно уксуса хватанул:

– О-о, вот только соблазнять меня не надо! Ты уж извини, но я на твое тело не поведусь! – и добавил, – больно уровень низковат у таких развлечений.

Оборотница с досадой отвернулась:

– Ну и ладно! Уровень низковат! Подумаешь!

Колдун рассмеялся и отошел.

День тихо клонился к концу, когда из леса на узкой дороге послышался скрип колес и буханье от лошадиных подков. Хозяин вышел из избы во двор, со всех сторон за забором окруженный многовековыми деревьями и торопливо направился к воротам.

– Батюшко, открой! – закричали с той стороны. Девушка в своей клетке скривила губы: «Батюшко!» – и отползла к поленнице.

– Батюшко, уж смилуйся, помоги! – Колдун сбросил засов, запирающий ворота, открыл створки и махнул, дескать, заезжай, но смирная саврасая кобылка, впряженная в телегу, неожиданно заартачилась, захрапела, начала заворачивать прочь.

– Чей-та? Ты каво ерепенишься-то? Но! – крикнул пожилой возница.

– Погоди, старче! – остановил его хозяин. – Не серчай! У меня там волчица, – он махнул рукой в сторону дровяника. – Кобылка твоя звериный дух чует и нейдет!

– А зачем ты волчицу в ограде держишь? – удивился старик. – Стрельнул бы ей промеж ушей и дело с концом!

«Волчица» в клетке оскалила зубы, но вспомнив, что обличие у нее сейчас человеческое, отвернулась и сплюнула: «Скоты! Голову бы вам отгрызть!».

Колдун тем временем, хмыкнув, ответил:

– Нельзя! Заколдованная она! Вот расколдую, тогда поглядим!

– Эко! Ну да тебе, батюшко, лучше знать! Че с лошадью-то делать? У меня бабка моя на телеге, – ткнул пальцем назад, – пешком не дойдет!

– Погоди, сейчас! – взяв саврасую под уздцы, Колдун провел возле морды рукой и кобылка, захлопав глазами, чуть повесила голову и, полусонная, послушно потащила телегу во двор. Остановившись, она совсем опустила морду так, что кудлатая грива свисла почти до земли и впала в дрему.

Хозяин меж тем, подойдя к телеге, отодвинул старенькое лоскутное одеяло и взглянул на лежащую старушку:

– Здравствуй, мать! Ну, чего ты опять разболелась? Давай-ка подправим тебя! – и, добродушно улыбнувшись, легко поднял ссохшуюся от возраста пожилую женщину и отправился к дому, где дед суетливо отворял двери.

Войдя в избу, Колдун прошел в комнату и аккуратно уложил больную на небольшой диванчик. Его руки несильно сжали бабушке плечи и замерли. Минуту он сидел неподвижно потом, резко выдохнув, распрямился:

– Дед! Подь-ка сюды! – позвал он.

– Чего? – откликнулся дедок, подходя ближе.

– Ты, старый, почему меня не слушал, а? – прищурив глаза, тихо спросил хозяин. Дедок пригнул голову и стрельнул глазами к двери:

– Чей-та не слушал? – проблеял он.

– Чей-та?! – загремел Колдун. – Отвар не поил, а? Лень было или на старческую забывчивость свалить решил? Так зря не старайся! Я тебе склероз еще в прошлом году упразднил, так что не пройдет! Ну? – уставился он на собеседника.

– Дык чего, мил-человек, – заюлил виноватый, – ить покос! Скотина на мне опять же ж, када с травками-то бегать?

– Я тебе счас устрою несварение… опять же ж! – наступал на деда Колдун. – Побегаешь в лопухи, может время и найдется!

– Ты… батюшко… – отступал несчастный старец, – ты… ну, зачем уж так-то? Я ить…

– Ты ить! Ты утром чай пьешь? А? Отвечай! – пуще прежнего разошелся лекарь.

– Дык и, пью… – признался ответчик.

– А чего, лишнюю кружку кипятком залить пуп развязался? Или от старухи своей… – Колдун кивнул в сторону больной, – …избавиться решил, чтоб молодку в дом привести?

Со стороны дивана послышался негромкий клекот. Бабка, немного ожившая после энергетической подпитки, тихо смеялась над растерявшимся мужем, который стоял навытяжку, вытаращив глаза на лекаря. Колдун хмыкнул:

– Еще раз услышу, борода, что лечение не проводишь – самого на тот свет спроважу! Иди, кобылу свою буди и телегу разворачивай! – дед испарился мгновенно.