Яна Белова – Верховный Магистр (страница 2)

Ее родители были ведьмаками марбо и сильными магами. Отец был лекарем, мать владела аптекой и делала лекарства. Оба когда-то учились в столичной школе Намариэ, потому фактически не имели конкурентов в Тарда, считаясь лучшими в своем деле. Естественно, они были очень богаты. Ромара-Рия мечтала в будущем иметь свой театр, и ее родители не считали ее мечты несбыточными. Хочешь – купим или построим, а пока иди, учись в столичную школу Сайнз.

Лето стремительно подходило к концу. Сожаления по этому поводу Эрмир не испытывал. Он знал, что в любой момент может перенестись в теплый, любимый им город Лаукар, что на материке Извир, где всегда было солнечно и теплое море, продавалась самая вкусная в Алаутаре клубника.

Занятия в школе Сайнз, где он учился, начинались с первого дня месяца Сьер, мысли о школе его только радовали. Вопреки опасениям многих преподавателей, ему вовсе не надоела учеба даже спустя три года. Ему нравилась атмосфера занятий, то, что он делал, у него были друзья. Он считал свою настоящую жизнь абсолютно счастливой.

Его наставник нисколько не возражал, что все прошедшее лето он скакал по городам и континентам «одним желанием», проводя много времени в гостях у друзей. На Фиробархоре у Ромара-Рия; в Лаукаре, где жили сестры двойняшки и где у самого Гая был «зимний» дом, в котором по славной традиции все лето жил друг Эрмира – Аурэль; в Мильде у Дарья-Ри и ее брата Шакштира; в Саймуре у Вальтъера и Аварда, чья семья проводила там по два летних месяца каждый год; в Лиаже, городе на одном из островов архипелага Калидар, у подруги Тиали; в Ребдмере у Лиодаля; в Пааде у Такхура; и в Улимере у Зриера. Иногда они «прыгали по миру» всей толпой. Для того, кто мог перемещаться в любую, хорошо знакомую ему точку пространства одним желанием, перенося с собой всех зацепившихся за него друзей, это было легко и безопасно. Гай – наставник Эрмира считал, что это «полезно со всех сторон, только бери с собой ашины».

Эрмир никогда не оставался в гостях на ночь, до сих пор не избавившись от иррационального страха быть вдали от наставника слишком долго. Разве что мог остаться ночевать в Лаукаре, на их с Гаем «даче», при условии, что их соседи тоже ночевали в своих «зимних домах».

С утра на рынке в Лаукаре у Эрмира украли кошелек с шестьюдесятью ашинами. Это было очень неожиданно и обидно. Его ограбили впервые. До этого тафы не рисковали связываться с ним. Все же он выглядел как ведьмак пальори, для всех, кто не сталкивался с батъёри. Правда, девчонки уверяли его, что он «слишком по-калатарийски красив для настоящего пальори». Просто у него были точеные, правильные и тонкие черты лица. Пальори выглядели проще. Среди них не было страшных и уродливых, но черты лица были более крупными, что вовсе не лишало их привлекательности. По мнению Гая, все алаутарцы были удивительно красивыми. Однако сами алаутарцы дружно считали лица калатари самыми красивыми. Все, кто был ближе к этому типажу, автоматически считались «красивее прочих».

Так или иначе, утром кто-то посчитал Эрмира достойным быть ограбленным. Денег было жалко, но еще обиднее было думать, что вор счел его – чистокровного ведьмака, воплощение Стихии, одного из самых могущественных магов Алаутара, легкой мишенью. Ведь он даже не заметил, как срезали его сумку-кошелек с пояса.

Стоя на утесе, на смотровой площадке сквера южного района Тарда, глядя на догорающий в небе закат и кипучую деятельность внизу, в порту, Эрмир размышлял о своем месте в этом мире. Ему был двадцать один год, его жизнь в настоящем казалась ему блаженным сном. По сути, ограбление не имело значения. Он не слишком обеднел. Было обидно и почему-то тревожно, будто это происшествие обязано иметь продолжение или последствия. Совершенно иррациональное ощущение.

– Ну, что, мы готовы возвращаться домой, – раздался звонкий голосок Лили – еще одной подруги Эрмира, внучки Стража Порядка Калантака Фэрджера и девушки Лиодаля, которая также часто путешествовала в их школьной компании.

Эрмир вздрогнул и обернулся. К нему подошли Ромара-Рия, Лиодаль и Лили. Последняя протянула ему мороженое, видимо, только что купленное. Он благодарно улыбнулся и кивнул.

– Я сегодня финансово пострадал, это мое утешение.

– Бедный, несчастный, – засмеялась Лили, – почему ты не выбрал актерский курс, тебе отлично удаются трагические роли?!

Лили была калатари, невысокая, кудрявая, рыжеволосая девчонка, прямолинейная, вспыльчивая и, одновременно, очень ранимая и добрая. Эрмир не умел сердиться или обижаться на нее.

– Но ведь я правда пострадал! – картинно переигрывая, воскликнул он и засмеялся.

– Ты в это самозабвенно веришь, я нисколько не сомневаюсь, я это вижу, – кивнула Лили, – Это особенно забавно, учитывая, что прямо сейчас у тебя в кармане 250 ашинов.

Родители Ромара-Рия в прошлом месяце заказали Эрмиру разрисовку потолка в своей гостиной, в этом месяце господин Шивкуд – отец Ромара-Рия, захотел украсить еще и вестибюль своей клиники. К тому же соседи семьи Ромара-Рия, успевшие оценить разрисованный потолок, захотели себе «что-то подобное». Для знакомых и друзей цены остались прежними – 50 ашинов, но всем прочим Эрмир украшал дома своими рисунками из цветного стекла за 100 или даже 150 ашинов, зависело от пространства. Сегодня он заработал 250 ашинов и заодно побывал в гостях у подруги.

Ромара-Рия приобняла его за пояс и строго посмотрела на Лили.

– Художники – чувствительные натуры.

Все засмеялись. И вдруг стоявший рядом Лиодаль несколько раз треснул Эрмира по спине, не глядя на него.

– Смотри, смотри, это парень из Лаукара!

Эрмир удивленно посмотрел по направлению его взгляда. В 50 шагах от них на лавке, в тени раскидистого дуба сидел мальчишка ведьмак. Казалось, он с трудом переводил дыхание, как после быстрого бега. Одет просто, но прилично, в истинно фиробархорской манере – светло-бежевая хлопковая рубашка с капюшоном, откинутым назад, на длинный тонкий шерстяной черный жилет; прямые плотные хлопковые темно-серые, будто припыленные изначально, брюки и того же цвета летние ведьмацкие сапоги (кожаные полуботинки со шнуровкой). На таких действительно сложно было заметить пыль. С этим расчетом их и делали подобного цвета.

– Не может быть, – возразил Эрмир, – я его там не видел.

– Точно говорю, он! – не унимался Лиодаль, – Рядом со мной стоял, пока мы клубнику покупали.

– Тот выше был, крупнее, – возразила Лили, присмотревшись к парню, – похож вообще-то.

– Не он точно, – возразила Ромара-Рия. – Это Крейдар, наш сосед. Он болен золифом, он боится всего нового, какой Лаукар.

– Что такое золиф? – нахмурился Эрмир. Он чувствовал, что парню нехорошо, что он старается успокоиться, но почему-то не может и оттого еще сильнее начинает задыхаться.

– Если он нервничает, он начинает кашлять и у него горлом идет кровь. Врожденная редкая болезнь. Он весь день проторчал в нашем саду, они с сестрой играли в сид, они друзья, хотя, мне кажется, он в нее совсем не по-дружески влюблен…

– Как странно, я теперь совершенно уверена, что видела в Лаукаре очень похожего мальчишку, может, чуть старше…

– У Крейдара есть брат близнец, может, вы видели его, – пожала плечами Ромара-Рия, – я не знаю его брата. Знаю, что есть, но не видела никогда. Они переехали в Тарда два года назад из Фиро Штара.

– Он чистокровный? – еще больше удивился Эрмир, – В Штара живут одни чистокровные.

– Отец у него точно самый обыкновенный ведьмак, чьи родители живут тут дольше, чем мои, долго его не было, потом вернулся с семьей. Я слышала, как мои родители обсуждали его возвращение. Папа переманил его работать к себе в клинику из спа-центра, он отличный костоправ и может тремя сеансами массажа поставить на ноги. Я могу спросить Рамишу, она точно знает о них больше.

Тем временем, мальчишка начал кашлять. Его колотила крупная дрожь.

– Его надо отвести домой, – вздохнула Ромара-Рия.

– Давай, я доставлю его поближе к его дому, – предложил Эрмир.

Они подошли ближе к парню. На вид лет 16—17, очень худой, но, несомненно, пальори.

Увидев Ромара-Рия в компании незнакомых ему, Крейдар закашлял еще сильнее, на губах появилась кровь.

– Я перенесу тебя одним желанием домой, по-моему, я знаю твоего брата из Лаукара, – быстро проговорил Эрмир, желая дать понять, что его не стоит стесняться или считать себя должным за услугу.

– Синий дом, напротив нашего, через сквер, – пояснила Ромара-Рия.

Эрмир положил руку мальчишке на плечо и в следующий миг они стояли у крыльца названного дома. Крейдар, кашляя, тяжело опустился на ступеньку.

– Спасибо, – с трудом выговорил он, – Не рассказывай о моем брате в Лаукаре никому больше, очень тебя прошу. Нельзя, чтобы знали, что он там. Он погибнет, если узнают.

Эрмир присел рядом с ним, незаметно создав над парнем купол «медленного восприятия» – специфического пространства, попадая в которое «зритель» мог перевести дух от сильных эмоций, полученных в ходе представления. Магия, которой обучали в Сайнз, работала не только в театрах и иллюзионах, почему-то многие упорно игнорировали этот факт.

Парень моментально успокоился и кашель затих. Он удивленно посмотрел на незнакомца.

– Ты целитель?

– Я – Мертвый Ветер, – усмехнулся Эрмир, – тебе не о чем так переживать.