Яна Белова – Сны Великого Моря. Мертвый Ветер (страница 17)

– Забери их, – прошептал Эрмир, – Я не хочу…

Гай притянул его к себе и крепко обнял. И плотину прорвало. Эрмир зарыдал в голос, уткнувшись в его плечо, рубашка и жилет Гая моментально промокли от слез. Хоть его ученик и был практически одного роста с ним, он был обычным подростком.

– Вот чего-то подобного я и боялся, – буркнул Гай, – Сейчас ты этого не понимаешь, но это с его стороны попытка тебе помочь. Не в Калантаке на эти деньги легко устроиться и жить без проблем приличное время, открыть лавку или купить дом. На эти деньги можно проучиться в любой не столичной школе полный курс. Никакое оружие столько не стоит.

– Я не хочу, – хлюпнул Эрмир вцепившись в его рубашку на плечах, – Не хочу!

– Не надо, не хочешь, не надо, все, тшш…

Гай чувствовал как пару минут до этого ледяные руки парня теплеют. Эрмир же вдруг понял, что вокруг него не просто ореол тепла, а самая настоящая магия, с потрясающей легкостью сжигающая его боль, тоску, злость на себя, мысли о смерти. Это тепло дарило веру в собственные силы и надежду на лучшие времена. Дышать стало легче, тьма отпустила его. Он никогда не слышал о такой магии

– Гай, кто ты? – спросил он, отцепившись от него и пристально глядя в глаза наставника, в которых были видны отсветы настоящего пламени.

Тот тяжело вздохнул и усмехнулся, морок развеялся.

– Если я отвечу, тебе придется жить с этой тайной долгие годы.

– Я сохраню ее и ценой своей жизни…

– Гаитоэрант.

Эрмир моргнул. Как и все в Алаутаре, он знал историю о том, как в их мир пришла его создательница – Великое Море, госпожа Солеа, в компании царря Изначального мира, Великого Ветра Кэрсо-Ласа и Великого Огня Гаитоэранта.

Великие Стихии – вечные, бессмертные создания, которых невозможно убить, которые никогда не постареют, потому как законы живого мира не властны над ними вовсе, зато сами они могут уничтожить один или сотню миров просто собой.

– Я – джин. Воплощение Гаитоэранта в смертном теле бедняги Гаридаля. Марина, для вас для всех Солеа, не исцелила его, она позвала в его тело меня, – спокойно пояснил Гай, стирая слезы с его щек, – Я Гай, которого ты знаешь, и хочу оставаться Гаем, понял? И не выкай мне ни в коем случае.

Эрмир осторожно кивнул. Пазл в его голове сложился. Это объясняло все, у него не осталось вопросов.

– Я сохраню твою тайну.

– Ну и славно, – совсем другим тоном заговорил Гай, хлопнув его по плечу, отпустил и кивнул на заваленный диван, – давай уберем все это в твою берлогу и пойдем уже на каток.

Эрмир вдруг осознал, что совершенно успокоился, написанное отцом отболело, будто он прочитал эту записку много лет назад. Однако мешок с ашинами все же себе не оставил, вручил Гаю и, собрав в кучу одежду, понес к себе в комнату. Гай, также ни слова не говоря, отнес мешок в свой кабинет, уменьшил и спрятал в «сейф» – макалитовую шкатулку на собственном столе. Макалит был столь тяжелым металлом, что только крышка шкатулки весила около 30 килограмм. Магией открыть было легко, без нее невозможно, поскольку шкатулка была еще и зачарована. Только имеющие право применять магию в доме могли открыть ее. По сути – толпа, по факту никто из этих счастливчиков не стал бы лезть в этот сейф без особой просьбы хозяина дома.

* * *

Дни утекали словно вода сквозь пальцы. Подошел к концу самый мрачный и холодный месяц зимы Кодс и незаметно пролетел не менее холодный, но все же более светлый месяц Дарьбо. По ночам стояли трескучие морозы.

В доме Гая, вопреки традиции северных земель Алаутара, стекла на зиму не менялись, поскольку все были укреплены кровью батъёри, точнее, специальным составом на основе крови Ордъёраина и Агелара, которым покрывались стекла раз в 40—50 лет.

Эрмир лишь недавно узнавший, что это возможно, мог часами сидеть у своих огромных окон, вперившись взглядом в однообразный пейзаж за ними. Так он отдыхал от кружащего его калейдоскопа впечатлений и событий. Их было слишком много, он не успевал должным образом осмысливать и реагировать на все. Жаловаться он не собирался и никогда бы не отказался от того, что происходило с ним сейчас, но чувствовал, что теряется в этом круговороте окончательно и бесповоротно, попутно теряя какую-то часть себя. Ту, что все еще цеплялась за прошлое, привычное и понятное, ранее казавшееся единственно возможным.

Теперь Гай таскал его с собой. В Сатбор, Ребдмер, по кофейням, необычным магазинам, иллюзионам и знакомым. Эрмир даже побывал в Лаукаре, увидел янтарный город, искупался в теплом море, попробовал кататься на доске по волнам, объелся странной ягоды клубники, познакомился ближе с Арикардой и ее супругом Дарком, у которых Гай его «забыл», чтобы все же сделать и обустроить вместе с Мальшардом склады и производство хоррора на давно приобретенной в портово – складской части пригорода Лаукара земле.

Дарк был воплощением Шторма и был способен вытащить из воздуха, что угодно, просто того захотев. Благодаря ему, Эрмир обзавелся странной, но удобной одеждой из другого мира, попробовал много необычной еды оттуда же, и научился делать газ-краску из рубинов и макалита. Дарк случайно навел его на мысль, что можно не ограничиваться только одним камнем, рассказывая о странных смертных мира, в котором он когда-то жил, которые красили волосы сразу в несколько цветов. Макалит и рубины Дарк тоже достал из пустоты, пошарив в заброшенном и давно обвалившемся руднике на Скалистом острове.

Услышав, что Эрмир может запросто сделать газ из металла и камня «прямо сейчас», но боится, как бы потом это все «не полетело не туда», Дарк накрыл его защитным куполом, а Арикарда добавила свой огненный к нему. В итоге из Лаукара Эрмир вернулся с несколькими черными, отливающими кроваво-рубиновым цветом прядями. Увидев его через несколько часов Гай смеялся, Мальшард же даже не пытался скрыть шока, но, привыкнув, согласился, что это «необычно и даже, возможно, красиво».

Арикарде и Дарку все понравилось, хоть они и не считали, что подобная мода может прижиться среди ведьмаков.

Гай заявил, что просто нужно время, «пара тысяч лет и приживется, как миленькая». Примерно тоже самое сказали Кайлин и Ордъёраин, в гостях у которых Эрмир побывал тремя днями позже.

Их дом его просто поразил. Он был невероятно большим и красивым. Познакомился он и с говорящим лисом Эфирного леса Бартом. Все лисы Эфирного леса обладали высоким сознанием и жили на острове Волрклара, только Барт пожелал жить на материке, в доме Кайлин и Ордъёраина.

Барт знал абсолютно все и, как сказал Гай: – «они нашли друг друга». Более четырех часов Эрмир расспрашивал лиса обо всем подряд и тот, нисколько тем не тяготясь, рассказывал ему о природе магнитного разлома на материке Шард, о соленых озерах Арвира, дымных землетрясениях и радужных ветрах Утаира. Потом они вовсе удалились в гостиную первого этажа, где стояло огромное трехстворчатое зеркало, способное показать любой уголок Алаутара. Барт умел настраивать изображения, в его крови текла та же магия, что лежала в основе материала, из которого было создано зеркало – магия Эфира. В этот вечер Эрмир смог увидеть собственными глазами, все то, о чем говорил Барт.

В это время Гай этажом выше обсуждал с друзьями свой новый статус и свои тревоги по этому поводу.

Почему-то никто не удивлялся тому, что он быстро вошел в новую для себя роль и не тяготился появлением в своей жизни подростка. Сам-то он от себя такого совершенно не ожидал.

– Я давно говорю, что ты станешь отличным верховным магистром своей будущей школы, – смеялся Ордъёраин.

– И чему я буду учить молодое поколение? Красить волосы, обрастать тряпками с невиданной скоростью, жрать как не в себя клубнику и десерты и совращать девчонок старше них самих?

– Это была бы лучшая школа для многих ведьмаков пальори, особенно мужчин, – совершенно серьезно ответил также присутствовавший за столом Кадъераин, – в 20—25 лет они дорываются до всех недоступных им ранее благ и удовольствий и, ты правильно сказал, начинают наверстывать «как не в себя». Это часто кончается скверно – драки, увечья, проигранные в карты состояния, долги и кабальные условия их выплаты, самоубийства, убийства и преступления страсти. Пальори магам чуть проще, их отдают в магические школы и они входят в самостоятельную жизнь постепенно. Нет такого, что сегодня ничего нельзя, все за тебя решают взрослые и умные главы кланов, а завтра выясняется, что можно все, но ты почти ничего не знаешь о реальном мире.

– Хорошо, что у твоего подавана это наверстывание идет через скупку одежды и сладостей, это такая ерунда, не вижу в этом проблемы. Ты отличный наставник, – улыбнулась Кайлин, – А волосы… Одно время было популярно красить волосы, все этим поголовно занимались, кроме ведьмаков, кстати. Их волосы, действительно, ничего не берет. Твой подаван, возможно, обогатится со временем на красках для ведьмацких волос.

– А пока живая реклама по городу будет шататься, – добавила Света.

– Может, мне тоже во что-то перекраситься? – задумался Дамард, который хоть и был аркельдом, волосы имел самые что ни на есть ведьмацкие – густые, белые и неподдающиеся окрашиванию стандартными красителями.

– Не надо, – хором ответили Гай, Светлана и Ордъёраин.

– Если ты это сделаешь, дети с их альбомами знаменитостей немедленно последуют твоему примеру, – смеясь, пояснил его отец, – Я не готов собирать Совет, посвященный проблеме массового облысения и отравления среди детей и подростков. Мало ли чем они решат выкраситься.