Яна Белова – Сны Великого Моря. Мертвый Ветер (страница 18)

– Ты думаешь, мой подаван может облезть от своих экспериментов? – насторожился Гай.

– Он точно нет, – успокоила его Кайлин, – он контролирует эту краску, она продолжение его магии, он не может отравиться или причинить себе вред собственной магией, как ты не можешь сгореть и даже опалить свои волосы. А вот остальные не факт. Все же шестеро работников рудника только пару дней как восстановились, надышавшись этим красящим дымом.

– Арикарда сожгла лишний газ, когда он выкрасился в последний раз, – заметил Гай, – эта фигня отлично горит.

– Арикарда – Огненный Смерч, у нее все сгорит. Нас таких, способных сжечь что угодно не так много, – улыбнулся Ордъёраин, – повременим пока с популяризацией красок для ведьмацких волос на основе макалита.

Эрмир в это время слушал «как не в себя» о природе возникновения долины Танцующих Камней, жизни на земле Хахад и на некоторых островах архипелага Калидар, населенных преимущественно калатари, о странных блюдах, популярных на материке Шард, сортах чая, появившегося в Алаутаре с возвращением в него хорро Микхеля и о многом другом. Мир был огромен и потрясающе интересен, прежде он не предполагал насколько.

Гай жил иначе, чем кто-либо из тех, о ком он слышал в родительском доме. Узнав в том, кто он есть, Эрмир этому не удивлялся. Гаю можно все, что угодно. К нему приходили на ночь разные женщины, ближе к полуночи, когда Эрмир уходил к себе. Иногда Гай уходил на ночь сам. Два дня подряд Эрмир заставал в столовой утром девушек. В один день Аланэй, в другой Шартабэль-Деми. Обе красивые и бесконечно разные. Гай не хотел, чтобы его девушки знали слишком много, потому лишь представил им Эрмира и более ничего о нем не сказал. Отношения без обязательств требовали определенной закрытости друг перед другом.

– О друг друге следует знать лишь то, что делает ваши веселые ночи еще веселее, – объяснил Гай, когда Эрмир спросил его как-то вечером о том, как поддерживать отношения без обязательств, – Главное, чтобы тобой были довольны в спальне, тогда отношения без обязательств будут длиться много-много лет, не обрастая обязательствами, вплоть до замужества девушки, а если в ее брачном договоре не будет прописан запрет на отношения телесной близости с другими мужчинами, то и после.

– И вы не разговаривает? – удивился Эрмир.

– Конечно, разговариваем. О всяком неважном, веселом и ситуативном: музыке, городских новостях, кто что ел, где учился…

– А если это важно для меня? – вздохнул парень, глядя на пляшущее в пустом камине пламя.

– Ты просто очень молод. Для тебя кажется важным все, это нормально. Если решишь попробовать встречаться с девчонкой, выбирай тех, кто старше, они не позволят тебе слишком привязаться к себе и сами не будут в том заинтересованы, – посоветовал Гай.

– А если я захочу привязаться к кому-то?

– У тебя одно сердце. Его надо беречь, – грустно усмехнулся наставник, – Влюбленность это мимолетное прекрасное чувство, но если чувства будут глубоки, тебе придется жить с ними вечность, как и с болью, что они таят в себе.

Эрмир вздрогнул, посмотрел на него и не решился спросить того, о чем подумал. Гай ответил сам.

– Да. Ты прав. Не повторяй моей глупости, не впускай женщину слишком глубоко в свое сердце.

– Не влюбляться? Совсем никогда?

– Влюбляться можно и нужно. Нельзя сосредотачиваться на одной влюбленности, нельзя позволять влюбленности перерастать в любовь всей жизни. Хотя бы первые сто лет, – усмехнулся Гай, – Есть еще одна сторона этой руны – любовь к одной единственной женщине охраняет твое сердце от чувств ко всем прочим, даже от прекрасной мимолетной влюбленности. Это броня и тяжкий жребий. Лучше для сильных и долгоиграющих чувств выбирать тех, кто тебе подходит, в твоем случае, воплощение Стихии. Мало ли, может, лет через сто еще кто-то такой объявится. Терять любимых или просто не быть с ними очень больно. Отношения без обязательств это лекарство и средство не вляпаться в новые большие чувства.

Эрмир долго размышлял над этим разговором и так и не смог решить, хотел бы он также легко увлекать разных женщин или быть с одной единственной всю жизнь. Ему нравились оба варианта, но по-разному. Первый очень хотелось попробовать, как ледяную пыль, второй ассоциировался с реальным счастьем, хрупким как стекло.

Его уже не смущала идея завести короткий роман без обязательств с девушкой. Это было очень интересно и обещало много впечатлений. Он не знал как.

В Алаутаре никто не делал для детей тайны из отношений мужчины и женщины, в том числе интимных. Все к десяти годам знали, что происходит в родительских спальнях, а также то, что это дело только двоих, все должно там происходить по обоюдному согласию и говорить об этой стороне жизни других и вмешиваться в чужой приват – верх неприличия. В детских немагических школах открыто учили тому, что от союза калатари и ведьмака рождаются аркельды, также они рождаются от союза двух аркельдов, но сколько бы поколений не отмерил аркельдский род, стоит аркельду сочетаться браком с представителем истинной расы (калатари и ведьмаки) дети будут представителями истинной расы тоже, как если бы калатари или ведьмаками были оба родителя. Только союз ведьмаков пальори и марбо таил сюрпризы. Их дети имели одинаковые шансы родиться марбо или пальори. Также именно в немагических школах учили важности чтить личные границы и соблюдать своеобразный спальный этикет. Все же в Алаутаре бок о бок жили представители нескольких отличающихся друг от друга рас смертных с высоким сознанием, знать, что от кого можно ожидать в «приватной жизни» и считаться с этим, полагалось необходимым. Эта наука всем от мала до велика казалась столь же тривиальной, как умение складывать и умножать числа или знания о природных явлениях, растениях и животных.

Мало кто начинал сексуальную или, как здесь говорили, приватную жизнь до 18—20 лет. До достижения возраста первой силы (15 лет) отношения телесной близости считались наносящими долговременный, тяжелый, неочевидный и трудноустранимый вред здоровью физическому и ментальному, потому считались тяжким преступлением, одним из трех, за которые полагалась обязательная смертная казнь. Убийство при определенных обстоятельствах могли оправдать, даже преднамеренное, как и доведение до самоубийства, тяжелый физический вред здоровью, грабеж и тд. Но не телесную близость с детьми, преступление страсти (сексуальное насилие, устранение соперника или соперницы или принуждение к сожительству), повлекшее вред здоровью, смерть или самоубийство жертвы и намеренное причинение магического вреда, после которого жертва оказывалась в Хоррате – приюте больных и навсегда безумных. За это казнили в любом уголке Алаутара. Впрочем, если преступления страсти не были экзотикой, то такие преступления как намеренное доведение до Хоррата и приватные отношения с детьми случались раз в тысячелетие, а, может, и реже. Сами подростки не считали возможным для себя начало приватной жизни до 15 лет. Любовь любовью, а здоровье важнее, жизнь длинная, куда торопиться. Взрослым же было дико даже от подобной мысли.

Интерес Эрмира к девчонкам до «ухода из дома» носил исключительно гипотетический характер. Теперь, когда он понял, что это возможно для него в реальности, он растерялся. Ему нравились недоступные красивые женщины вроде Арикарды и Светланы, но о них он даже думать не посмел бы в таком ключе, а тех, кто был бы старше него, но мог бы обратить на него внимание, он не знал. Потому старался не заострять внимание на этом.

В последний день месяца Дарьбо, Гай потащил его в школу Сайнз на встречу с верховным магистром. Набор в эту магическую школу открывался во второй день месяца Мьёрл. Гай считал возможным за месяц подготовить его к поступлению, если бы самого факта, что у восемнадцатилетнего воплощения Мертвого Ветра легко получаются все заклинания до 15 уровня, оказалось бы недостаточно. У Эрмира были проблемы только с огненными заклинаниями, которые сложно было объяснить нестабильностью подросткового потенциала. Ни огненный щит, ни заклинания «белый огонь» или «чудрир», ни простая «спичка» – заклинание 5 уровня сложности, при помощи которого зажигали свечи и факелы не получались. Эрмир боялся огня, боялся, что сожжет в обычном или белом пламени не только, что хотел, но и пару кварталов в придачу, в итоге его потенциал гасил заклинания прежде, чем они имели шанс получиться.

Гай считал, что проблема «насосана из пальца», но не требовал ее немедленно устранить, мол не получается и ладно, когда-нибудь получится.

Школа Сайнз располагалась почти в пригороде, близко к ребдмерскому тракту и представляла собой четыре восьмиэтажных здания, соединенных балконами третьих и восьмых этажей, образующих замкнутый квадрат.

Самое близкое к городу и тракту здание было Библиотекой Всеобщих Знаний. Оно имело два парадных входа – один со стороны дороги, идущей из Калантака и выходящей на тракт, для всех; другой со «двора» школы для учащихся и преподавателей.

Еще одно здание было студенческим «общежитием», где были квартиры для иногородних молодых магов, там же располагались комнаты для самостоятельной отработки заклинаний и внеклассных занятий и «студенческая столовая» – занимавшая почти весь первый этаж таверна, с незамысловатым меню и с провинциально низкими ценами. Поварами и официантами здесь подрабатывали студенты.