Яна Белова – Сны Великого Моря. Мертвый Ветер (страница 10)

Волрклар продолжал говорить об особенностях подростковых типичных магических промахов и неизбежности ошибок при отсутствии сильного мага поблизости, который мог бы защитить самого подростка и других, о том, что в школе Отанак его могли бы научить работать с природным потенциалом. Эрмир слушал вполуха, пока речь Волрклара не прервал хриплый голос отца.

– Он принадлежит моему клану, я могу отправить его учиться в Отанак хоть завтра, у меня есть для этого средства.

– А вне школы как ты сдержишь магию воплощения Стихии? – спросил Наримар, – В Отанак нет пансиона, там учатся те, кому исполнилось двадцать в основном. Чтобы туда взяли семнадцатилетнего парня, родители или опекуны должны платить за его проживание в доме какого-либо магистра школы, который в итоге и становится его наставником.

– Есть иные действенные средства и способы, – буркнул Нирдэр, – Я могу сдержать его магию. До этого случая мне как-то это удавалось, а с ним всегда было нелегко, поверьте.

– Держать его в чусдек не значит научить владеть своим потенциалом, – грозно оборвала его дари Тасима, – Я верховный магистр школы Намариэ, как вы все знаете, задача наставника в том, чтобы отдать ключи от всех способностей ученика ему самому, а не ограничивать и пытаться преуменьшить силу, данную ему этим миром от рождения.

– Он чистокровный Риг и принадлежит моему клану! – почти что рявкнул Нирдэр, – В его крови сила многих поколений моего клана, его сила – это сила клана!

– Он – воплощение Мертвого Ветра, – тихо и очень зло прошелестел Ордъёраин, его ярко-синие глаза сузились, став глазами хищника, – В его крови магия духа Стихии и она принадлежит только Стихии, выбравшей своим сосудом именно его тело, больше никому. Он останется молодым, когда ты отметишь свое шестисотлетие и ощутишь дыхание смерти возраста «последнего глотка жизни», он переживет пра-пра, много раз правнуков твоих других детей. Что ты хочешь запереть в чусдек? Силу, способную испарить макалит или выстудить изнутри вулкан? Ты действительно веришь, что тебе это удастся через год или даже через пару недель? Тебе удавалось это только потому, что он юн и верит старшим, но это неизбежно пройдет.

Эрмир заметил, как с пальцев Ордъёраина скатились капли огня, которые тут же пропали.

– Я способен изготовить чусдек для укрощения любой силы, я владею древними секретами ремесла чистокровных ведьмаков, – уже более миролюбиво, но по-прежнему непреклонно возразил Нирдэр.

– У тебя с собой подобные чусдек? – вдруг спросил Агелар, вставая, – Давай, я прямо сейчас докажу тебе, что ты беспомощен перед силой Стихии, и мы закроем эту тему.

Нирдэр также встал, вынул из кармана и увеличил еще одни кандалы и сделал неуверенный шаг к Агелару. Тот протянул ему руки и браслеты захлопнулись на запястьях. Нирдэр бросил быстрый взгляд на сына, судорожно вздохнувшего, как только встретился с родителем взглядом, потом на заинтересовано наблюдавшего за происходящим Гая, поклонился членам Верховного Совета и отошел на свое место, сказав:

– Я сниму немедленно, как только ска…

Агелар поднял вверх руки, цепочка натянулась и, вспыхнув, сгорела вместе с браслетами, не успел Нирдэр закончить фразу.

– Магию Стихии не гасят суфферы, ей нет дела до магнитного разлома шардских пустошей. И в Вайле, и в Офроме любое смертное воплощении Стихии будет иметь доступ к магии, – вздохнув, пояснил Волрклар.

Агелар тем временем вернулся на место.

– Суть любой Стихии – вечность. Ты сильный маг, но твой сын принципиально иная форма жизни. Его нужно учить иначе, чем чистокровного пальори мага. Ты не справишься и никто из твоего клана, – продолжал Волрклар, – К тому же, ты не готов был бы убить его, если бы твои усилия пошли прахом.

– Вы тоже не пойдете на это, – подал голос Модирмах, – Мне понятно, к чему все идет. Жизнь воплощений ценнее любых ценностей…

– Отнюдь, я считаю правильным наделить правом его убить того, кто станет его наставником. Мне будет жаль, если такое произойдет, но я уверен, что наставник не должен колебаться в ситуации, если его подопечный проявит себя как злонамеренный и опасный для окружающих.

Гай посмотрел на Эрмира, тот на него и оба поняли друг друга без слов. Дарик Волрклар нагло врал.

– И кто же станет его наставником? – хмыкнул Нирдэр, – Господин торговец хоррором? Он тоже не воплощение Стихии, как и я.

– Его потенциал рассчитан более чем на полторы тысячи лет, – невозмутимо возразил Наримар, – И, главное, он в полной мере осознает, с чем будет иметь дело и согласен на это.

– Интересно, зачем это ему? – фыркнул Нирдэр, явно сдаваясь.

Гай развернулся и посмотрел на него в упор.

– В ближайшую тысячу лет у меня не будет своих детей. Слишком долгая жизнь мне отмерена. Я не создан для родительских обязательств, однако планирую через сотню лет открыть свою магическую школу в провинции, мне нужен опыт наставничества.

Нирдэр успокоился и даже смирился с неизбежным. Он теряет контроль и власть над сыном. И все же он был рад, что тому не угрожает унизительная судьба вечного должника или слуги на побегушках великих мира сего. Нирдэр недооценивал Гая, считая легкомысленным молодым болваном и думал, что легко справится с ним при острой необходимости. Он не замышлял ничего дурного, просто обдумывал ситуацию с присущей всем ведьмакам отстраненной тщательностью, попутно успокаивая собственное самолюбие и тревогу за сына.

Гай все это прекрасно понимал и не обижался.

– Итак, давайте подытожим, – вновь заговорил Волрклар, – Господин Гай станет отныне официальным и единственным опекуном Эрмира – воплощения Стихии Мертвого Ветра. Он будет наделен правом единолично распоряжаться его судьбой, жизнью и смертью вплоть до достижения его подопечным возраста полной силы. Господин Гай, принимаешь ли ты на себя эту ответственность?

– Принимаю, – кивнул тот.

– Возражает ли против этого отец Эрмира по крови? Нирдэр, твое последнее слово.

– Выбор без выбора, – хмыкнул тот, – Нет, я не возражаю, это бессмысленно.

Эрмир заметил кривую ухмылку Эвара и тяжелый взгляд погруженного в собственные мысли Ордъёраина. На картинках в альбоме Гелары воплощение Огня Ордъёраин выглядел приветливым и веселым, сегодня же он являл собой несколько жуткое зрелище – суровый, беспощадный, готовый убивать.

– Все ли члены Верховного Совета согласны со сказанным мною? – спросил Волрклар.

Все по очереди вслух выразили согласие.

– Да будет так, – серебристый всполох от руки Волрклара метнулся к потолку, приняв форму иллюзорной пирамиды, – переходим к следующему вопросу.

Модирмах нетерпеливо заерзал на стуле.

– Всем пострадавшим в руднике должна быть выплачена компенсация в зависимости от тяжести их увечий. Каждому находящемуся сейчас в госпитале по 300 ашинов, десяти ведьмакам с переломами по 100—200, опять же, зависит от степени нанесенного вреда здоровью, остальным пострадавшим работникам по 35—50 ашинов. Именно такие компенсации оговорены между ними и господином Модирмахом.

– Я выплачу им положенное, но кто компенсирует убытки мне? – с горячностью воскликнул аркельд.

Он был уже в возрасте. Сухопарый, среднего роста, с черными живыми глазами, дорого и хорошо одетый, он не производил впечатление сколько-нибудь значительного или могущественного, даром что был самым богатым аркельдом Калантака. Он был обязан своим богатством брату – воплощению Мертвой Материи Кадану, растившему в его рудниках ценную руду и драгоценные камни как цветы.

– Я возьму это на себя, – спокойно ответил Гай, – раз я теперь опекун того, кто устроил этот бедлам, мне и расплачиваться.

– А жила макалита? Вы поступите ко мне в услужение на сотню лет? – ядовито процедил Модирмах, – Я потерял 192 кармана макалита, испорчено оборудование, шахта простаивает три дня. Нирдэру было, что мне предложить, а вам?

– Я богат, – усмехнулся Гай, – хоррор продается на трех континентах и вскоре будет продаваться по всему миру.

Модирмах задумался.

– 192 кармана макалита, вы представляете, сколько это стоит? – уже намного спокойнее заговорил он.

Верховный Совет оглушительно молчал. Молчал и Нирдэр.

– Назовите сумму, которая вас удовлетворит целиком и полностью.

– Триста тридцать тысяч ашинов! – безапелляционно заявил Модирмах. – Двести тысяч чистой стоимости плюс издержки…

Он осторожно окинул взглядом сидевших напротив магов, никто не стал возражать, взгляды многих обратились к Гаю.

– Издержки, конечно, великоваты, – крякнул тот и тут же добавил, – Хорошо. Триста тридцать тысяч ашинов я найду.

Модирмах ушам своим не поверил, Нирдэр вновь посмотрел на Гая, уже более уважительно, и тут же напрягся.

– Будет ли ведьмак Эрмир должен выплатить своему наставнику этот долг? – громко спросил он.

Наримар, Ордъёраин, Дирксел-Ди и Волрклар сразу отошли в сторону, остальные тихо совещались, не вставая со своих мест.

– Я не стану требовать от своего ученика возврата этого долга, – упростил всем задачу Гай, – Я заберу его жизнь, если посчитаю свой педагогический опыт неудачным, этого достаточно.

Маги Верховного Совета тут же вернулись на свои места, не скрывая своего удовольствия.

Эрмир зябко передернул плечами, отец больше не считал его своим сыном и ясно выразил это. Его снова начало мутить.

«Еще чуть-чуть, потерпи» – вновь раздался в голове голос дари Кайлин.