Яна Белова – Сны Великого Моря. Хорро (страница 12)

– Тебе нельзя грустить, твоя грусть материальна, – вздохнула Света и растворилась в воздухе.

В тот же миг неизвестно откуда взявшиеся солнечные лучи заиграли на волнах, сразу стало заметно теплее. Все неуместные горькие воспоминания расползлись по дальним углам памяти. Эвар вздохнул полной грудью. Спустя несколько минут Света вновь стояла с ним рядом, солнце вновь скрылось за тучами, однако хорошее настроение никуда не делось.

– Что это было? Это ты так развлекалась? – весело спросил он.

Светлана кивнула.

– Я даже не знаю, говорить тебе это или пусть, кто другой скажет, – задумчиво начала она, но приняв решение, закончила на одном дыхании, – Когда ты грустишь, ты выдыхаешь тьму, на открытом воздухе ее не видно почти, но если оставить тебя надолго с твоей печалью наедине в комнате с закрытыми окнами, без огня и солнечного света, ты надышишь непроглядную тьму, в которой погрузятся в депрессию и безумие все живые существа, что окажутся рядом. Ты ведь не знал об этом?

Эвар сложил два и два, сообразив, что имели в виду Кайлин и Ордъёраин, спрашивая его об облаках тьмы в окрестностях Катра.

– А почему я ее не вижу? – содрогнулся он.

– Потому что она становится видимой, только если ее слишком много или тем, кто знает, как на нее смотреть. Я чувствую мотивы и вероятности, во мне мощно проявлена и магия Огня и магия Воздуха. То есть я знаю сейчас, что ты не контролируешь и не осознаешь это, и, поскольку я знала, что вероятность того, что твоя горечь материальна высока, я смогла разглядеть ее самое крохотное проявление на материальном уровне. Не переживай, эта тьма отлично горит, пока рядом с тобой кто-то способный ее сжечь, никаких проблем ни для кого нет.

– Поэтому мне предлагают пожить у вас? – догадался Эвар.

– И поэтому тоже. Главное в том, что надо понять, как вылечить и тебя и остальных хорро. Видимо, из-за этой приобретенной особенности вам так сложно стало жить. Раньше хорро не страдали от такой напасти.

Эвар пристально смотрел в глаза собеседницы. Она не лгала, никакого намека на страх или беспокойство, никакой враждебности. Для Светланы это жутко неприятное и пугающее его самого открытие значило мало. Она точно знала, что с этим делать.

– Я сделаю так, как вы скажите, можете запереть меня в подвале, если нужно, я согласен…

– Ты слышал, что я сказала? – Света неожиданно тепло улыбнулась, – Тебя следует держать у огня, в довольстве и радости, тогда никакой тьмы от тебя не будет. Холить, лелеять и кормить по три-пять раз в день.

Эвар не сдержал смешка.

– Похоже, я хорошо устроился.

Оставшийся день прошел неправдоподобно хорошо, учитывая свалившиеся на него знания о собственной персоне.

Парусная регата, затем шоу парусников, которые выстраивались в разнообразные фигуры. Любой желающий мог увидеть и оценить их с высоты птичьего полета или, иначе говоря, со своих леталок. Эвар попробовал полетать на гире – похожей на самокат леталке, которая нашлась в уменьшенном виде в кармане Светы. Также он познакомился со Стражами Порядка Калантака и окрестностей, заглянувшими на шоу, не в последнюю очередь для знакомства с ним.

На весь огромный Калантак и два с половиной миллиона его жителей приходилось только пять Стражей. Впрочем, все они были сильными магами. Отец Малики Вительдиальк, пришедший два года назад из Изначального мира, тоже был среди них. С возрастом калатари внешне менялись больше, чем ведьмаки, они седели, у них появлялись морщины, которые они не спешили магически убрать, считая это естественным признаком возраста. Вительдиальк был седым, но старым вовсе не казался. Он, как и Кадъераин, был полон сил, как физических, так и магических. Эвар чувствовал силу мага, находясь рядом, как чувствовал и отношение к себе. Вительдиальк ему сочувствовал, ведьмаки Кадъераин и Миликсан радовались хорошей компании, аркельд Улисс сгорал от любопытства, а аркельду Ферджеру было не до него. Он был целиком поглощен соревнованиями.

Когда соревнования подходили к концу к ним присоединились Дамард и Гай. Дамард тоже мог перемещаться в пространстве одним желанием, потому никто не удивился, что он успел побывать дома, забрать Гая и переместиться на шоу.

Гай негодовал, что его не разбудили и «забыли», хотя это было лукавством. На самом деле, он был благодарен, что ему дали выспаться и спокойно поесть. И это знали все, поэтому не придавали значения его возмущенным репликам.

После парусного шоу Эвар в компании Гая, Светы и Дамарда бродил по городу, восхищался архитектурой, пирожными в кондитерских, вином и ромом в питейных заведениях, красотой и чистотой улиц. Дамард заставил его попробовать феликас – съедобный стебель, облепленный мелкими хрустящими на зубах красно-желтыми семечками и подробно описать его вкус.

– Сладко-вяжущий, с мятно-лимонным привкусом, в послевкусии есть оттенок корицы и ванили, – отрапортовал Эвар после того, как доел стебелек до конца.

Казалось, его ответ несколько озадачил всех и Дамард объяснил почему:

– Вкус феликаса разный для аркельдов, ведьмаков и калатари. Так как ты, его не описывает никто. Но это естественно, ты ведь хорро, мы не знаем каков феликас для вашей расы.

– А вы ощущаете вкус как аркельды?

Гай кивнул.

– Я, кстати, думал, что раз я джин и помню свою подлинную сущность, я вне правил, но нет, феликас убедил меня что я аркельд.

– Как и меня, – усмехнулась Света, – причем, я то родилась человеком, дух Зари, случайно оказавшийся за пределами Алаутара, воплотился во мне в три моих года, но для феликаса это тоже неважно. Я аркельд и все тут. Это при том, что ведьмаки разных каст ощущают его вкус по-разному.

– Волрклар различает 25 оттенков вкуса, – добавил Дамард, – но он живет неизвестно сколько тысяч лет, его восприятие значительно отличается от восприятия любого другого смертного.

К вечеру вновь зарядил моросящий дождь. Вернувшись домой, они застали в гостиной второго этажа готовых к отбытию в Катр Арикарду и ее супруга Дарка, с которыми Эвар еще не успел познакомиться.

Почему-то едва он взглянул на Дарка, ему все стало предельно ясно. Дарк знал, что такое Внутреннее Поле и как никто мог понять его. Объяснить это ощущение было невозможно. Впрочем, Дарк тоже ощутил нечто подобное.

– Мы определенно когда-то уже встречались! – удивленно воскликнул он, сверля его ярко-фиолетовыми, слегка светящимися изнутри глазами, – Я тебя помню, но, убей меня лопатой, не помню откуда.

Эвар зарекся вспоминать что-либо из прошлых жизней и особенно из последней, от воспоминаний о которой из него вылетала тьма. Но это необычное для Внутреннего Поля лицо само выползло из недр памяти, стоило ему увидеть, как Дарк откидывает назад черную косую челку.

– Ты всю ночь пил в моем баре текилу и кофе, играл на моем рояле, орал песни Скорпионс и умолял не дать тебе заснуть. А потом ты просто заснул находу и исчез. Я сам не видел, мне рассказывали танцовщицы. Ты их здорово напугал тогда, хотя ты выглядел попроще…

– Да, у меня тогда была недельная небритость и глаза не светились, как у кота, – удовлетворенно кивнул Дарк, вспомнив этот эпизод, – тут, знаешь ли, у молодых аркельдов не растут волосы на лице, как и у ведьмаков.

– У ведьмаков они и в старости не растут на лицах, – добавила Арикарда, – только калатари и аркельды с большой примесью калатарийской крови могут в зрелом возрасте обзавестись усами и бородой.

Эвар вдруг осознал, что он с Дарком одного роста и одной комплекции, оба высокие, довольно худощавые, но при этом широкоплечие, физически сильные и неправдоподобно понятные друг другу.

– А ты сам не хорро? – спросил он прежде, чем поймал себя за язык.

Естественно на него уставились сразу несколько пар заинтересованных глаз.

– Прости, мне показалось, – тут же извинился он.

– Крыльев у меня точно нет, но летать могу, я воплощение Шторма… – Дарк и не подумал обижаться.

– В тебе есть что-то подозрительно знакомое мне.

– Вот мне тоже так кажется, – прищелкнул пальцами Дарк, – мы не родня случайно? Ты во Внутреннем Поле не имел отношения к династии Халтвейев?

– Я Алистер Уильям Халтвей, – ошарашенно пробормотал Эвар, – Это имя мне дали при рождении. Я всегда знал, что Эвар мое единственное имя, но родители считали иначе.

– Я Дерек Джеймс Халтвей, – засмеялся Дарк, – Так что да, мы с тобой немножко родственники, правда, неизвестно сколько поколений нас разделяет.

– Если ты тот самый чокнутый младший брат моего деда, который умер в психушке, то получается ты, в каком-то смысле, мой двоюродный дед. Это надо?! – ахнул Эвар.

Гай, а вслед за ним и все остальные начали буквальным образом икать от смеха.

– Забавное у вас семейство, нечего сказать, – сквозь смех пробормотал Гай, – один в итоге воплощение Шторма, второй хорро.

– Это странно, не находишь? – спросил Эвар, которому все еще не верилось в подобное совпадение.

– Видимо, у вас в роду кто-то из выходцев из Алаутара, – предположил Дамард, – Вот и тянет подобное к подобному. Ваш род, как я понял, считается каким-то выдающимся?

– Ну, род Халтвейев известен уже несколько веков, – пожал плечами Эвар, – это один из старейших родов той земли во Внутреннем Поле, где мы родились в этих телах. Халтвейи богаты и в нашем роду было много всяких тайн. Некоторые родственники исчезали в неизвестном направлении, кто-то уезжал в другие страны, кто-то пропадал прямо из дома, кто-то из психушки сгинул, – улыбнулся он, глядя на Дарка, – Тебя считают мертвым, даже табличка в фамильном склепе для тебя есть.