Яна Белова – Сны Великого Моря. Алаутар (страница 12)

– Скоро уже, потерпите, – не оборачиваясь, прошипела Марина.

В коридоре никого не оказалось, видимо, их визит пришелся на время тихого часа. Из туалета показалась швабра уборщицы, старательно намывающий совершенно чистый, даже блестящий пол. Вокруг царили хлорированная чистота и порядок. Тогда откуда же этот запах, от которого в желудке бесновался съеденный завтрак?

Дверь одиннадцатой палаты также закрывалась на ключ, естественно, это не остановило посетителей.

– За мной? – захихикала сидящая с ногами на кровати старушенка в розовой ночной рубашке, – Какая встреча! Громовержец Зевс пожаловал! А кто это с тобой? – она захлопала в ладоши, – На Олимп меня заберите! Всегда знала, что Европой мне уготовано стать, – она картинно откинула одеяло, оголив худые морщинистые коленки.

– Спать! – фыркнула Марина.

«Европа» неловко повалилась на подушки.

– Это она мне что ли? – засмеялся Кэрсо-Лас.

– Угу, читал же мифы мифы Древней Греции. Как углядела только нас!

– Талант, – хмыкнул он, оглядываясь по сторонам.

В палате помимо ожидавшей своего Зевса красотки обитали еще две женщины – одна совсем молодая, но немытая и нечесаная обгрызала ногти, читая пустой лист бумаги, другая лет сорока лежала с открытыми глазами и выглядела бы вполне нормально, если бы не блаженно отсутствующее выражение лица.

– Валентина? – Марина присела на краешек кровати предварительно заставив читательницу пустого листа уснуть.

– Что ты хочешь? – пациентка не повернула головы, глаза остались широко распахнутыми.

– Видеть Гаитоэранта, – голос Марины неузнаваемо изменился, став мелодично-певучим и гулким.

– Вах! – Валентина вдруг поднялась, преобразившись на глазах. Русые волосы стали черными, глаза засверкали живыми озорными искорками, – Неужели ты вспомнила обо мне? – голос же определено стал мужским, – Я рад тебя видеть!

Валентина и Марина бросились друг другу в объятия.

– Нет! Только не вздумай говорить, что ничего лучшего ты для меня не нашла, – спустя минуту всполошилась Валентина ощупывая себя со всех сторон.

– Не капризничай, нам нужна твоя помощь.

– Не буду я больше женщиной, хватит! – в глазах полыхнули красноватые языки пламени, – Я к твоим услугам, но не на таких условиях.

– Гаитоэрант, ну пожалуйста, – Марина прикусила губу.

– Найди мне нормальное тело, дальше все, что угодно, – отрезала Валентина и враз обмякла, глаза потухли и ввалились, волосы вернули себе первоначальный цвет, а сама она вновь опустилась на кровать, застыв в той же позе, в которой они ее застали.

Дамард охнул и рухнул на колени, уронив корзинку с кошками, Света испугано метнулась к нему, но Марина ее опередила.

– Собери всех и встретимся в парке, – крикнула она, растворяясь в воздухе вместе с аркельдом.

Кэрсо-Лас пожал плечами, осторожно поднял кошачью корзинку, из которой его определено обругали на кошачьем языке (настолько возмущенным показалось «мяу» и, слегка коснувшись руки девушки, перенес ее на аллею у старого красно-коричневого корпуса.

Марина и Дамард сидели на поваленном бревне, считавшемся здесь скамейкой. Тот шумно втягивал ртом воздух, будто выброшенная на лед рыба.

– Что случилось? – спросил Кэрсо-Лас, поставив на бревно корзинку с кошками. Маркиз воспользовался моментом, переместился на руки к хозяйке.

Света присела рядом с Дамардом.

– У нашего друга повышенная чувствительность к некоторым проявлениям людской сущности, – улыбнулась Марина, – Этот запах – продукт нарушенного обмена веществ в организме больных шизофренией, к тому же лекарства, которыми их лечат выделяются через кожу. Когда я проходила здесь практику, то мучилась с халатами. Жуткое дело, запах въедается во все ткани, обивку мебели, даже в письменные принадлежности.

Дамард обнял Светлану и глухо заговорил:

– Это нельзя вылечить. У этой женщины внутри пустота, это просто сосуд без содержимого. Когда господин Гаитоэрант ушел, эта пустота начала подбираться ко мне.

– Тебя надо учить закрываться, – хмыкнула Марина, но, поразмыслив, покачала головой, – Ты сказал, подбираться?

Дамард кивнул.

– У меня возникло искушение поделиться с ней своей силой. Я знаю, этого делать нельзя и я закрылся вовсе, а это проще всего сделать лишившись чувств. Глупо, знаю…

– Нет, нет, совсем не глупо, – озадачено сдвинув брови перебила его Марина, – Все верно. В теле Валентины с рождения обитал какой-то дух, по каким-то причинам он ушел, вроде в ее анамнезе значится какое-то изгнание беса или что-то в этом духе, я не помню толком. Так или иначе, суть исчезла, а оболочка осталась и она готова заполнить себя любой силой, она жаждет этого. Для Гаитоэранта идеально, но видите ли, ему подавай мужскую фактуру.

Кэрсо-Лас с трудом подавил смешок..

Света достала из корзинки жалобно смотревшего на нее котенка, завернула в шарф и посадила запазуху. Саня довольно заурчала.

– Ну, что, придется испробовать второй вариант, – вздохнула Марина, – Посидите здесь, одна я быстрее управлюсь.

– Удачи, – хохотнул Кэрсо-Лас, протянув руку разлегшемуся на коленях у Марины коту. Тот нехотя принял приглашение, с комфортом расположившись на его плече, – Коктейльчику бы еще сюда, – мечтательно улыбнулся Кэрсо-Лас.

– Я куплю по дороге, – заверила его Марина и исчезла.

Свету одолел смех, смех оказался заразным.

– Нет, в самом деле, мир людей неплох, но слишком здесь много условностей, – смеясь, пожаловался Кэрсо-Лас, – Я могу летать, я могу просто влететь в окно, мне это было бы приятно, но я поднимаюсь на лифте или появляюсь прямо в квартире, потому что меня не должны видеть летающим. Кому какое дело, как я прихожу к себе домой…

– Прихожу, от слова ходить, – хихикнула Света, – Согласна, несправедливо, чертовски тяжелая у вас жизнь.

– Маркиз сказал, что по квартире вы можете летать сколько вам заблагорассудится, но вы ведь предпочитаете ходить по полу, – подал голос Дамард.

– Скажи этому всезнайке, я могу устроить ему полет по квартире.

Маркиз предупреждающе выпустил когти на передних лапах, вцепившись в его пальто. Дамард вновь засмеялся.

– Он протестует и требует, чтобы вы уважали его право быть котом, которому надлежит ходить по ровной поверхности.

– Я думала, вы тоже понимаете кошачий язык, – заметила Света.

– Нет, только те, в ком развита способность чувствовать суть окружающего на уровне сознания. Это свойство воды, – пояснил Кэрсо-Лас, – хорошо, что я не понимаю его кошачьих премудростей, иначе давно летал бы он по квартире вверх лапами.

Маркиз с достоинством отвернулся, однако с плеча обидчика так и не слез.

К Дамарду вернулся его естественный цвет лица, из глаз исчезла паника. Он вновь казался веселым и беззаботным.

– Как твоя рука? – спросила Света, когда дотронувшись до его запястья заметила скользнувшую по его губам задавившую стон судорогу.

– Арвирнянки нет. Утром я разбередил рану, не хотел чтобы образовался такой же шрам как на ноге, заклинанием зашить сумел, но без арвирнянки болеть будет долго, хоть шрама и не останется.

– Скажи Марине, – зевнул Кэрсо-Лас, – она быстро вылечит. Без всяких там арвирнянок.

Посредине пустой дороги материализовались двое – Марина под руку с высоким брюнетом лет тридцати в пижаме, тапках и форменной куртке с надписью «охрана» во всю спину. Прямые черные волосы до плеч, красивое лицо с тонкими чертами, черные блестящие безумством глаза на дне которых сонно подрагивало пламя, красиво очерченная жесткая линия губ, растянутая толи в иронической усмешке, толи в капризном притворстве. Он манил и притягивал к себе одним взглядом, казался непосредственным, искренним и великодушным, при этом грозным и опасным

– Ты не помнишь меня, засранец? – улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба, осведомился он, протягивая руку Кэрсо-Ласу

Тот также улыбнулся и, ответив на рукопожатие, виновато пожал плечами.

– Этот нехороший редиска сослал меня в мир людей, – пояснил он в ответ на удивленные взгляды Светы и Дамарда, – но, оказавшись теперь в моей шкуре, даже думать об этом забыл.

– Все еще злишься? – сокрушенно вздохнул Кэрсо-Лас.

– Еще чего, ты этого не стоишь, – фыркнул Гаитоэрант, оглядываясь по сторонам.

Марина протянула Кэрсо-Ласу банку с алкогольным коктейлем, незаметно подмигнув. Тот щелкнул пальцами и импозантный наряд бывшего пациента психушки превратился в тривиальный – джинсы и обыкновенную кожаную куртку, а на ногах вместо тапочек оказались кроссовки.

– Э, нет, так не пойдет, иллюзия не греет, я не мерзну, но дело принципа, знаешь ли, – безапелляционно заявил Гаитоэрант, критически осматривая свой новый облик.

– Ладно, купим что-нибудь, – фыркнула Марина, открывая банку пива, – Будешь?

– Будешь! – Гаитоэрант с видимым удовольствием выхлебал половину, – Вот за это я люблю жизнь! – он глубоко вдохнул холодный влажный воздух и впервые взглянул на притихших Дамарда и Свету с интересом, от которого им стало не по себе.

Свету окатило волной дурманящего тепла, сопротивляться которому не хотелось, несмотря на все предостережения рассудка, страшащегося даже близко подпустить мысль о возможности такой «близости» с изначальным огнем. Дамард стиснул зубы, взгляд обратился во внутрь, он снова побледнел.

– Прекрати, – Марина толкнула приятеля в бок, – мальчишка силен, но смертен.

– Серьезно? – присвистнул Гаитоэрант, подойдя ближе, – Ты смертный?