Яна Ананьева – Сельский доктор два (страница 2)
И ведь не обманул. Дня через три к нашему крыльцу подкатила машина, из которой выгрузили внушительную стопку красивых, волнообразных двухметровых досок. При виде этого сокровища мой муж, доктор по профессии, мгновенно преобразился в плотника и столяра. В глазах загорелся азарт.
Первым делом он соорудил огромный кухонный стол. Основанием для него послужили толстенные доски, которые он безжалостно оторвал от пола в старом сарае. Затем, войдя во вкус, мы смастерили мойку, удобные этажерки для кладовки и подвесной шкафчик для посуды.
Когда закончили, сами себе не поверили. Во-первых, как у нас это вообще получилось, у людей, далеких от столярного дела? А во-вторых, в доме стало по-настоящему красиво и уютно. Мы покрыли нашу самодельную мебель лаком, и она верой и правдой служила нам до самого 1998 года.
Даже когда мы решили вернуться в Новосибирск, расстаться с ней не смогли. Забрали всё с собой. Гости, приходившие к нам уже в городской квартире, неизменно ахали и спрашивали, где мы раздобыли такую оригинальную и стильную мебель.
Но это еще не всё. Вместе с вещами мы привезли в город и те самые доски от сарайного пола. Картина переезда была эпичной: грузовик подъезжает к многоэтажке, и мы начинаем выгружать из него… старые, грубые доски.
Соседи высыпали на балконы и с немым удивлением наблюдали за странными новыми жильцами.
Они просто не догадывались, какую «конфетку» можно сделать из самого простого материала, если очень сильно захотеть, чтобы твой дом стал настоящим домом.
В суровых сибирских условиях, как для горожан, так и для жителей деревень, существовал свой заветный перечень обязательных продуктов питания, без которых было немыслимо пережить долгую и холодную сибирскую зиму.
И одно из самых почетных мест в этом списке занимало варенье.
Безусловным лидером по популярности было смородиновое варенье. Оно по праву считалось основой зимнего витаминного запаса. Из него готовили морсы, просто разбавляя водой в кружке или стакане, а также использовали в качестве начинки для ароматных пирогов и тортов из песочного теста.
Смородину часто просто перетирали с сахаром, сохраняя максимум полезных веществ. В банках она была похожа на желе.
На втором месте по значимости, но уже как настоящее вкуснейшее лакомство, стояло варенье из садовой клубники, которую в Сибири повсеместно называли Викторией.
В отличие от смородины, Викторию обязательно варили в специальных оцинкованных ковшах, на малом огне, постоянно помешивая.
Середина июля в каждой сибирской деревне знаменовала собой начало особого времени – сезона варки варенья из Виктории.
Деревня преображалась, наполняясь невероятными ароматами. Из каждого окна домов и летних кухонь доносился одурманивающий запах клубничного варенья, создавая ощущение, будто ты паришь в сказочном ягодно-цветочном королевстве.
У варенья из Виктории была еще одна замечательная особенность – во время варки на поверхности бурлящего нектара образовывалась нежная розовая пенка. Каждая уважающая себя хозяйка тщательно снимала эту пенку ложкой.
Ее было так много, что в нашем селе даже возникла добрая традиция: хозяйки выкладывали пенку в тарелки, рядом клали буханку хлеба и отдавали местным ребятишкам, которые гурьбой носились по улицам, впитывая в себя лечебные солнечные лучи.
Женщины ставили тарелки на крыльцо и уходили.
Дети же с удовольствием отламывали хлеб и макали его в душистую ягодную пену.
Однажды, в такой волшебный летний день, мой сын вернулся домой очень бледным, жалуясь на боль в животе. Я, конечно, испугалась, подумав об отравлении. Но все оказалось гораздо проще: ребенок просто объелся клубничной пенки, которая стояла в тарелках вдоль всей улицы.
В тот вечер таких "обжор" в селе было немало, к некоторым даже пришлось вызывать доктора. Но даже такие происшествия не могли испортить этот чудесный праздник – день клубничной пенки.
Вы когда-нибудь бывали в настоящей сибирской бане? Сразу скажу, в сибирских сёлах и деревнях бани бывают двух видов: «по-белому» и «по-чёрному». В чёрной бане нет дымохода, и вся сажа оседает прямо на стенах парилки. Я однажды была в такой – если нужно просто помыться, то сойдёт. Главное, на выходе снова не испачкаться.
У нас с мужем в нашем сельском доме своей бани не было. Мы обходились ванной с водонагревателем, и нам этого вполне хватало. Но для деревенских жителей баня – это не просто место для гигиены. Это целое культовое пространство: здесь и рожали, и лечили хвори, и обмывали усопших, и, конечно, проводили душевные субботние вечера.
Как-то раз, в один из таких тёплых летних вечеров, к нам постучали соседи.
Это была молодая пара ветеринаров. В деревне ветеринар – фигура даже более важная, чем человеческий врач!
Сельчанин последнюю рубаху продаст, чтобы вылечить свою корову-кормилицу или козочку. Поэтому наши коллеги жили заметно богаче нас и баня у них была новая, красивая, «по-белому».
Хозяйка, женщина нашего возраста, с лёгким высокомерием позвала нас к себе, намекая, что мы, должно быть, уже «протухли от такой немытой жизни».
Мы не обиделись – в деревенской глуши были рады любому развлечению.
А баня у них и вправду оказалась шикарная! Просторная, с отличной печью, вся пропитанная чарующим ароматом свежего дерева и распаренных берёзовых веников. В предбаннике стоял большой стол, уже накрытый к нашему приходу: хрустящие солёные огурчики, помидоры, домашнее свиное сало. По местной традиции, перед парилкой нужно обязательно съесть что-нибудь солёное.
Мы только сели за стол, как из дома донёсся отчаянный женский крик. Там, кроме наших соседей, жили ещё младшая сестра хозяйки, девочка-подросток, и их мать. Мать звала на помощь, в её голосе мы услышали неподдельный ужас.
Мой муж, как врач, тут же пошёл в дом, а мы – за ним.
На пороге, согнувшись дугой, лежала девочка. Изо рта у неё шла пена, а тело сотрясалось в судорогах. Мать в панике трясла её за плечи, била по щекам, щипала, пытаясь привести в чувство.
Муж спокойно подошёл к девочке, аккуратно повернул её на бок, чтобы она не захлебнулась, и пальцами вытащил запавший язык, обернув его носовым платком.
«Держите, – сказал он матери – Стойте рядом и держите рукой за кончик языка!"
Мы укрыли малышку одеялом, стараясь создать максимально спокойную обстановку.
Доктор, появившийся вскоре, говорил уверенно: "Сейчас приступ отступит, и девочка проспит очень долго, возможно, даже целые сутки! Будить ее ни в коем случае нельзя!" Примерно через час, когда все немного успокоилось, мы осторожно перенесли ее на кровать. Она продолжала спать глубоким, безмятежным сном, а мы, наконец, смогли немного отвлечься и отправились в баню.
К сожалению, в деревнях до сих пор бытуют опасные заблуждения относительно помощи при эпилептических припадках. Люди пытаются "привести в чувство", поливая холодной водой или даже похлопывая вениками.
Этого категорически нельзя делать!
Самое важное – это обеспечить проходимость дыхательных путей: вытащить язык и уложить человека на бок, чтобы он не захлебнулся слюной и не задохнулся собственным запавшим языком.
После жаркой парилки мы еще долго сидели в предбаннике, наслаждаясь местной бражкой. Был чудесный летний вечер, воздух был напоен одурманивающим ароматом березовых веников и каких-то неведомых цветов.
Последние два года нашей работы в селе принесли нам реальное деревенское продуктовое изобилие. Помимо привычных картофеля, яиц, кабачков и моркови, мы смогли вырастить собственный лук и помидоры. А главное, на нашем столе появилось мясо.
Свинины у нас не было, но птицефабрика выручала нас талонами на продукты. В основном, это были куриные желудки. И речь идет не о тех крошечных наперстках, что сейчас продаются в магазинах. Наши деревенские куры могли похвастаться поистине гигантскими желудками, каждый из которых был щедро увенчан внушительным куском жира.
Была, правда, одна загвоздка: слизистая оболочка с этих желудков не была удалена. И если желудок был свежим, снять эту пленку было не просто сложно, а практически невозможно. Но я нашла свой способ! Я обрабатывала их кипятком, затем окунала в холодную воду, снова обливала кипятком и тут же, пока они были горячими, отрывала эту зеленую, шершавую пленку. Жир мы аккуратно срезали и вытапливали, чтобы избавиться от специфического запаха.
А само мясо было настоящей находкой! Из него получался отличный фарш для пельменей и котлет, а главное – для шашлыков. И, надо сказать, шашлыки из этих желудков получались просто восхитительными!
Однажды, после удачного обмена талонами на куриные потрошки, мы с мужем решили побаловать себя шашлычками. Начистили и замариновали целую кастрюлю желудков, предвкушая вкусный ужин.
Во дворе у нас был самодельный мангал: два листа металла, вкопанные в землю, между которыми мы разводили огонь. Сами же устраивались рядышком поудобнее на бревнах, ожидая, когда угли достигнут нужной температуры.
Вот и в этот вечер мы разожгли костер. Когда угли запылали, мы надели мясо на шампуры и принялись его жарить, нетерпеливо ерзая на своих мягких местах. Шашлыки уже были почти готовы и аромат разносился по всей округе.
Вдруг мы огорченно заметили нашего соседа, который пытался пробраться к нам через центральную калитку. Вид у него был, мягко говоря, неважный – лицо зеленоватого оттенка. Губы белые. Шатаясь, он подошел к нашему оазису и прохрипел: "Плохо мне!"