Яна Ананьева – Сельский доктор два (страница 1)
Яна Ананьева
Сельский доктор два
Наш сельский лес, честно говоря, никогда не был предметом особой гордости. Никаких тебе вековых сосен или дремучих ельников – так, скромный березняк с осинником на болотистой почве. Мечты о том, чтобы бродить по шуршащей листве, собирая грибы под пение птиц, так и оставались мечтами. Всего этого великолепия мы, увы, были лишены.
Но даже у нашего неказистого леса была своя душа, своя точка притяжения. Место, ставшее для всего села по-настоящему культовым. Это были две березы, которые так причудливо срослись, что образовали нечто вроде природной скамейки.
Именно у этой «скамейки» и кипела вся тайная, невидимая постороннему глазу жизнь нашего села. Сюда прибегали на свидания влюбленные, здесь тайком отмечали радостные события, сюда же приходили, чтобы выплакать горе или просто погрустить в одиночестве. Каждый житель знал негласное правило: если видишь, что на изогнутом стволе кто-то сидит, – не подходи. Человек пришел подумать о чем-то своем, сокровенном.
Мы с мужем тоже пару раз пытались приобщиться к этой магии. Приходили, садились, старались прислушаться к себе, поймать то самое озарение, о котором все говорили. Но, видимо, в двадцать пять лет голова занята совсем другим. Никакой глубокой рефлексии у нас не вышло. Мы просто сидели, смотрели друг на друга и понимали, что есть занятия куда интереснее, чем ловить инсайты. Например, любить друг друга.
Казимир Малевич говорил, что идея «Чёрного квадрата» родилась у него во время работы над оперой «Победа над солнцем», когда он нарисовал эскиз занавеса с чёрным квадратом. У меня же есть своя история, куда более приземлённая, но не менее впечатляющая. Мой «Чёрный квадрат» появился из-за обычной дороги домой.
Это был январь. В наше село приехала бригада педиатров для планового осмотра детей, и я им помогала – осматривала ребятишкам зубы. Детей пришло очень много, и мы с врачами так увлеклись работой, что не заметили, как наступил поздний вечер.
От медпункта до моего дома – километра три. Дорога шла через всё село: сначала мимо домов, под светом фонарей, а потом – вдоль бескрайнего заснеженного поля. Я уже почти прошла жилую часть, снег приятно похрустывал под валенками. В голове крутились обычные мысли: Как там дети? Что приготовить на ужин?
Как вдруг случилось нечто странное. Все фонари вдоль дороги разом погасли.
Обычно, даже без фонарей, в селе не бывает кромешной тьмы. Луна светит на снег и это отражённое сияние позволяет различать хотя бы силуэты окружающих предметов.
Но в тот вечер и луна куда-то спряталась.
Я оказалась внутри настоящего «Чёрного квадрата» Малевича. Абсолютная, непроглядная чернота.
Сначала я шла по инерции, просто вперёд. Потом остановилась, пытаясь уловить хоть какой-то звук, чтобы сориентироваться.
Тишина. И в какой-то момент я почувствовала, что ноги вязнут в глубоком снегу. Стало ясно: я свернула с дороги прямо в поле и увязла в сугробе.
Сколько я так простояла, не могу сказать. Может, сорок минут, а может, и целый час. В определённый момент мне стало по-настоящему страшно.
Спасение пришло так же внезапно, как и темнота: фонари снова зажглись. Не раздумывая, я выдернула ноги из застрявших в снегу валенок и, просто в носках, побежала домой.
Мой «Чёрный квадрат» не был загадочным произведением искусства. Он был опасным, пугающим, наполненным отчаянием, беспомощностью и мокрыми, замёрзшими ногами. Но зато в тот вечер я по-настоящему поняла, что такое абсолютная непроглядная тьма.
Однажды на приеме у врача оказалась Анна Владимировна, заведующая местным детским садом, женщина с солидным образованием и жизненным опытом. После осмотра она поинтересовалась у доктора, есть ли у него дети и какого они возраста.
Врач, уставший от тягот сельской жизни, поделился своими проблемами. Он рассказал, как приходится привязывать санки со старшим сыном к коляске с двухмесячной дочкой, чтобы справиться с передвижением по снегу. А трехлетний малыш, ревнуя, требовал, чтобы его тоже катали.
Анна Владимировна внимательно выслушала его рассказ, сочувственно кивнула и предложила привести сына в детский сад. "Зачем ему сидеть дома? Приводите ребенка к нам! Он будет играть и отвлечется от своих детских капризов", – убеждала она.
Вернувшись домой, муж с энтузиазмом предложил попробовать отдать сына в садик. Он повторял слова Анны Владимировны о небольшой группе, хорошем питании от фабрики и долгих прогулках. Я сразу согласилась. В нашем селе было много опытных педагогов, и не было причин не доверять местному детскому саду.
На следующее утро мы с сыном встали раньше мужа, собрались и отправились в сад. Было морозно, с полей дул сильный ветер, и мы быстро скрипели валенками по снегу.
Примерно за тридцать метров до здания детского сада я увидела картину, которая сначала показалась мне нереальной. Одноэтажное здание детского сада выглядело почти новым, но в нем… не было стекол. Вместо них воспитатели вставили листы фанеры. Для человека, живущего в условиях холода и ветров, было очевидно, что в таком саду будет сильный сквозняк и холод.
Естественно, я не отвела своего ребенка в сад с фанерными окнами. И до сих пор мне очень жаль, что моему сыну не довелось поиграть с сельскими ребятишками и поспать на уютных деревенских пуховых постелях.
Кажется, что деревенская жизнь – это тишина, покой и свежий воздух. Но на самом деле она полна скрытых опасностей, и порой даже обычные дела требуют немалой отваги. Домашний скот, например, только с виду кажется безобидным. Если корове что-то не по нраву, она может и боднуть, и лягнуть так, что мало не покажется. Ежедневно кто-то получает травмы: то от неосторожного обращения с инструментом, то от встречи с недружелюбным животным.
Но одна история запомнилась особенно.
Зимой молодая женщина решила почистить крышу своего дома от накопившегося снега. Обычное, в общем-то, дело для сельской местности. Но она пренебрегла элементарной страховкой, не закрепив себя веревкой. Один неверный шаг – и она сорвалась вниз. Падение закончилось страшной травмой – переломом позвоночника.
Доктор, прибывший на вызов, понял, что дело серьезное, и вызвал скорую из города. Бедняжку аккуратно, жгутами, примотали к листу фанеры, чтобы обездвижить. Сделали обезболивающий укол, погрузили в старенькую «буханку» и помчались в городскую больницу.
Дорога была долгой и тряской. Когда боль от укола немного утихла, измученная женщина задремала. Машина уже въезжала в город, и казалось, самое страшное позади. Но тут перед скорой, игнорируя включенный маячок и сирену, вклинился тяжелый грузовик.
Водитель грузовика, видимо, решил, что вой сирены – это личное оскорбление. Вместо того чтобы уступить дорогу, он решил «проучить» медиков и резко ударил по тормозам. Водитель скорой, чтобы избежать столкновения, инстинктивно вывернул руль. Машину сильно тряхнуло. В салоне лист фанеры с привязанной к нему женщиной сорвался с места и с силой ударился о перегородку.
Женщина очнулась от пронзительной, невыносимой боли и закричала.
По счастливой случайности, мимо проезжал патруль ГАИ. Но это были 90-е, эпоха без смартфонов и видеорегистраторов. Доказать злой умысел водителя грузовика было невозможно. Сам он, обычный мужчина с тридцатилетним стажем работы водителем, лишь пожимал плечами, не в силах объяснить свой поступок. Сотрудники ГАИ просто развели руками, оформили ДТП и уехали. Скорая, не теряя ни минуты, помчалась дальше, спасать пациентку, чья травма теперь стала еще тяжелее.
Прошло несколько месяцев. Та же бригада скорой помощи получила вызов: сложный перелом позвоночника, падение с высоты. Прибыв на место, они увидели знакомый грузовик и того самого водителя, лежащего на земле. Он сорвался с кузова собственной машины.
В тот момент медики поняли, что иногда расплата за поступки настигает не где-то в ином мире, а здесь, на земле.
И этот урок стоит помнить каждому.
Пострадавшего привязали к листу фанеры, погрузили в машину и повезли в городскую больницу…
В 90-е годы в Сибири сложилась удивительная ситуация, которую сейчас и представить сложно. Вокруг – бескрайняя тайга, океан древесины. Лес валили, порой совершенно бесконтрольно, но вот парадокс: мебели в продаже практически не было.
Словно никому не приходило в голову наладить простое производство. Из-за этого быт у многих был, мягко говоря, спартанским.
Мы ощутили это на себе в полной мере, когда в 1990 году переехали в сибирское село почти налегке. Наше жилье было пустым. Первое время спали на кроватях с матрасами, которые нам выделила местная больница. Пару кастрюль удалось отыскать в сельпо. А всю одежду, и нашу, и детскую, мы просто развесили на крючки, вбитые прямо в стены.
Решение пришло неожиданно. Как-то к нам заглянул в гости местный прораб. Оглядев наше скромное жилище, он пообещал помочь с «декоративными досками» для внутренней отделки и подкинул гениальную в своей простоте идею: «Сколотите каркас из чего угодно, а сверху этими досками обшейте – вот вам и мебель будет!»