Яна Альссади – Пепел белых крыльев (страница 7)
Пространство сгустилось, заискрилось миллиардами микроскопических кристалликов льда или света, формируя могучие очертания Вайтнесс. Её изумрудные глаза источали радость и теплоту.
– Здравствуй, Карри! Я рада тебя видеть. – Дракон наклонился, чтобы быть максимально близко, и посмотрел прямо в глаза.
– Здравствуй, Вайтнесс, – улыбнувшись, ответила я.
– У тебя выдался тяжёлый день. Я чувствовала это нашим сердцем и видела твоими глазами. Я впечатлена твоей решимостью, когда ты сбежала из Ордена. Но не стоит расслабляться, сложности только начинаются.
– Лучше встретить сложности и достойно их преодолевать, чем сидеть в клетке и по команде убивать! – с неподдельной ненавистью прорычала я. В белом пространстве зазвенели тонкие, как стекло, вибрации, отражая силу моих эмоций.
– Звучит как девиз! – чешуйки вокруг её пасти мягко сдвинулись, обнажив сверкающие, как полированный мрамор, зубы в безобидном оскале дружелюбия. – Твоя внутренняя сила впечатляет, хотя сама ты ещё не осознаешь этого. Даже к лучшему. Невероятная сила, как и власть, способна, к сожалению, менять людей в худшую сторону. Знаю это не понаслышке. – Её слова прозвучали с глубокой, вековой грустью, и на миг в изумрудных глазах мелькнула тень – отражение каких-то давних, страшных событий.
– Лучше расскажи мне о Фобиусе. Я знаю только об этом проклятом Ордене и кровавом шоу, которые они организовывают.
– Дитя, придёт время, ты всё узнаешь. Это слишком долгая история. Я не могу длительно находиться в твоём разуме, потому что природа человека пока ещё отвергает сущность дракона. Но потом ты сама сможешь меня навещать, когда захочешь, и задавать любые интересующие тебя вопросы.
– И сколько на это потребуется времени? – резонно прозвучал вопрос.
– Ох, у всех по-разному. Однако ты не простой человек, я вижу поразительное сходство с принцессой Лирой Сильверблад. Она, кстати, в твоём возрасте уже была всадницей дракона. Бегство из дворца стало для принцессы единственным выходом, когда её коварный дядя Рупиус, свергнув её отца, занял трон.
С тех пор её никто не видел. Возможно, она сбежала на Землю и пустила корни там. Пока это единственное объяснение твоей схожести с ней.
Упоминание принцессы Лиры Сильверблад заставило пространство мерцать призрачными образами – мелькнул силуэт гордой всадницы на драконе, затем лицо, удивительно похожее на меня, искаженное горем, и мрачная фигура Рупиуса, чья тень сжала пространство, наполнив его холодом.
Вдруг белая обитель начала распадаться на мерцающие фрагменты, как разбитое зеркало.
– Ну, вот наше время истекло. Рада была тебя увидеть, Карри. Что бы ни случилось дальше, помни, я с тобой. – Нос дракона с нежностью дотронулся до моего лба, будто целуя на прощание.
– До свиданья, Вайт, спасибо тебе за поддержку! – положив свою мягкую и тёплую ладонь на её морду, сказала я.
Этой же ночью меня нашло воспоминание. Оно ощущалось физически.
Сначала я почувствовала тяжесть. Моё тело – огромное, сильное, сотканное из мышц и чешуи, белой, как первый снег и лунный свет. Каждая пластинка отливала под лучами заходящего солнца так, будто под ней текла не кровь, а жидкое серебро.
И затем – тепло. Глубинное, пульсирующее, исходящее изнутри и сбоку. Я повернула всё туловище, с плавным, могущественным скрежетом чешуи о чешую – и увидела Его. Он лежал рядом. Чёрный – глубокий, бархатный мрак, усыпанный мерцающими серебристыми искрами. Его дыхание было медленным, ровным, гудящим, как отдалённая гроза. Я всем своим существом размеренный, мощный стук его сердца. Бум. Бум. Бум. Оно било в унисон с моим, создавая один, общий, совершенный ритм.
Потом Его крыло – огромное, перепончатое полотно, пронизанное тёмными прожилками, – медленно, нежно накрыло мою спину. Граница между «мной» и «ним» расплылась. Его чешуя касалась моей, и в точке касания пробегала тёплая, золотистая искра понимания, простая и ясная, как закон природы.
«МЫ – ОДНО ЦЕЛОЕ.»
Утром я проснулась от шороха снаружи. Но пробуждение было насильственным, разрывом. Я втянула воздух в лёгкие.
Я лежала, не двигаясь, пытаясь удержать в памяти ощущение того веса, того тепла. В груди, чуть левее сердца, ныла глубокая, ноющая пустота, будто оттуда вырвали жизненно важный орган, о котором я даже не подозревала.
«Какой странный сон…» – попыталась я убедить себя, но голос звучал чужим и предательски дрогнул. Я впервые за долгое время почувствовала не просто одиночество. Раньше я была просто одна, а теперь я была половинкой. Отрезанной. Неполноценной. Всё моё существо кричало о недостающем куске.
И тогда, сквозь сонную муть и нарастающую панику, всплыл образ. Не тело чёрного дракона. Его глаза. Огромные, бездонные, в которых мерцала целая вселенная. И в их глубине горел знакомый, пронзительный, синий огонь.
Ужас перед силой этой связи охватил меня. И что она означала для меня, Нади Беликовой, и для него, Хидана, с его холодными, бездонными, синими глазами? Ещё предстоит узнать.
Поднявшись, я медленно и как можно тише пошла к выходу пещеры. На улице ярко светило солнце, поэтому отвыкшим от света глазам не сразу удалось что-либо рассмотреть. Когда мои глаза адаптировались к дневному свету, я увидела женщину, спокойно набиравшую воду из озера. Её аура светилась нежно-розовым цветом, а чуткий нос дракона уловил сладкий аромат спелой вишни. Одета она была в длинное, струящееся платье из небесно-голубого шёлка с незамысловатым узором на подоле. Этот наряд подчёркивал тонкую и женственную фигуру незнакомки. Вьющиеся русые волосы были собраны назад и заколоты гребнем в виде цветка из розового перламутра. Глаза дракона видели скрытую магическую силу, таящуюся в её глазах цвета весенней зелени.
Я не сразу решилась выйти из пещеры, да и вообще не хотела днём выходить из неё, но вдруг женщина резко повернула голову в мою сторону. Мы встретились глазами. Я почувствовала, как страх пронизывает всё моё тело. Сразу же в мою голову нахлынули воспоминания о сыром подвале и тесноте клетки. Мне казалось, что все так или иначе связаны с этой организацией.
Я уже была готова напасть на незнакомку в целях защиты, но она, не придав никакого значения моему присутствию, равнодушно повернулась и пошла по своим делам. Это меня весьма удивило. «Неужели эта женщина так часто встречает драконов, что смогла спокойно проигнорировать меня!? А может, я просто не выгляжу устрашающе?» Так или иначе, она незаметно для меня скрылась среди скал.
***
Лучи раннего солнца, холодные и косые, едва пробивались сквозь узкие, стрельчатые окна-бойницы крепости Ордена. Они скользили по гладким, темным камням стен, пытаясь разбудить вяло бредущих на пост работников. Воздух в длинных, сводчатых коридорах был спертым, пропахшим вековой пылью, гарью факелов и сладковато-приторным запахом старой крови, въевшейся в камень. Несмотря на вчерашний разгул, «дух праздника» висел тяжелым похмельем: в углах валялись растоптанные гирлянды из червонного бархата, а под ногами хрустели осколки разбитых кубков.
К подземельям, где томились драконы, скрипела тяжелая телега, груженная окровавленными тушами. Запах свежей плоти и смерти смешивался с общей вонью крепости.
– Да… Весело мы вчера отдохнули! – охрипший голос возницы гулко прозвучал под сводами.
– Ну а как иначе!? – подхватил его напарник, брызгая слюной. – В наших руках сокровище, о каком легенды слагают! Такой красивой победы от новичка никто не ожидал. Кровь так и кипела в жилах!
– Доброе утро, господин! – оба резко вытянулись в струнку, завидев фигуру в конце коридора.
Хидан вышел из низкой дубовой двери, ведущей в его покои. Тени под глазами были густыми, а взгляд – остекленевшим от усталости и, возможно, чего-то еще. Он зевнул, прикрыв рот ладонью с тонкими, почти аристократическими пальцами.
– Доброе, доброе… Идете кормить наших подопечных?
– Так точно, господин! – ответ был вымученно четким.
– Ну, ступайте. – Хидан сделал шаг, но замер. – Ах да… Карри. Ей выделите лучший кусок. Она заслужила. – Голос его звучал ровно, но в последних словах чуть дрогнул. Он кивнул, отдавая еще несколько коротких, отточенных приказов, звучавших как удары кинжала по дереву, и растворился в полумраке коридора, направляясь к своей комнате.
Тишину, зыбкую и напряженную, вдруг растерзал оглушительный вой тревоги. Медный колокол где-то в вышине забился в истерике, сотрясая древние камни. Двери распахнулись, и в главный Зал Совета, огромный и мрачный, устланный багровыми коврами, хлынула толпа. Бесформенная масса испуганных, не выспавшихся людей. Гул голосов, сперва робкий, затем нарастающий, как прибой, заполнил пространство под глубокими, словно поглощающими свет сводами. Все тыкали пальцами, шептались, ловили слухи. Воздух сгустился от страха и непонимания.
И вдруг – мертвая тишина. Тяжелая, бархатная портьера за возвышением раздвинулась. На широкую каменную плиту, служившую трибуной, вышел Глава Ордена. Старец. Казалось, сама древность смотрела из-под нависших седых бровей. Его длинная, как снег, борода лежала на черной, атласной мантии, расшитой причудливыми, змеяющимися узорами из золота и серебра, которые напоминали застывшие молнии или скрюченные когти. В костлявой руке он сжимал высокий посох из черного дерева. На его конце красовалась вырезанная из слоновой кости пасть драконьей головы с крошечными рубинами вместо глаз, сверкавшими, как капли крови.