Ян Валетов – Лучший возраст для смерти (страница 31)

Грызун повернул к Несмеяну свою острую мордочку и смешно хрюкнул, что должно было означать «во, прикол!».

– Лучше убить их до того, как они утонут.

Он махнул рукой, приказывая троим рядовым бегунам приблизиться.

– Выходим к реке, – приказал он, – и топаем по берегу. Глаз с друг друга не сводим. Что-то подозрительное – стреляем. Шуршит – стреляем. Двигается – стреляем. Наших тут нет. Нам пленные не нужны…

Бегуны молчали и смотрели на что-то за его спиной. У одного из них от удивления приоткрылся рот.

Грызун бросил взгляд через плечо и тут же стремительно повернулся.

В стороне реки клубился черный дым, взлетали вверх искры. Внезапный порыв ветра принес вонь пожара, мгновенно перекрывшую все остальные запахи.

Через несколько секунд Грызун уже смотрел на пламя с крыши – он взлетел по щербатым ступеням, не чувствуя под собой ног. Дом был невысок и полного обзора у Грызуна не получилось, но и первого взгляда было достаточно, чтобы понять – ветер гонит огонь в их сторону, в сторону Даунтауна.

Зря в племени радовались нынешней сухой и теплой осени – прогретые летним солнцем дома горели как спички, а хуже всего было то, что горела трава, а от нее и молодая поросль деревьев, и низкорослые кусты, заполнявшие переулки. Это было хуже пожара в лесу. Гораздо хуже. Сгоревший лес вырастет вновь, а вот сгоревшие дома…

– Вот дерьмо… – выдохнул Грызун, и трижды повторил: – Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

– Лучше не скажешь, – кивнул Несмеян, и поправил на плече автоматный ремень. – Но мы же не побежим?

– С х. ра ли нам бежать? – фыркнул Грызун и осклабился. – Пусть другие бегают.

Бутылка, описав дугу, упала в оконный проем и за ним тут же полыхнуло багровое пламя.

Книжник поднял обслюнявленный палец вверх, проверяя направление ветра.

– И в этот! – приказал он, показывая на дом с проваленной крышей. – Зажги его сверху, Белка!

Зазвенело стекло и по старой заросшей крыше побежали языки пламени.

Упфф!

Огонь вздохнул, облизывая долгожданную трапезу, весело затрещал, перемалывая высохшее дерево, и заплясал на трухлявых балках свой боевой танец.

– И траву поджигай! – крикнул Книжник.

Бутылка, заполненная смесью вонючих едких жидкостей из стеклянных бутылей, стоявших внутри ангара, и загустевшего старого топлива из цистерны, покатилась по земле, разбрызгивая быстрое пламя.

Трава занялась мгновенно.

Белка смотрела на дело их рук с восхищением.

Огонь, пущенный хитрым челом Книжником, не только отсекал от них погоню. Поднявшийся осенний ветер гнал пожар в сторону Даунтауна.

– Хороший план, Книжник, – с одобрением произнесла Белка.

Огонь, разгоравшийся в одном из подожженных ими домов, нашел себе добрую еду: что-то пыхнуло и пламя внезапно взлетело к небесам, окруженное густыми клубами серо-черного дыма.

– Десять домов, – Тим с довольной улыбкой почесал нос. – Десять пожаров. И каждый из них может уничтожить Сити. Что бы ты спасала в первую очередь? Какой бы тушила? Учитывая, что через несколько часов, как раз к ночи, тут будет гореть все…

– О! Теперь я вижу, что это действительно хороший план!

– Можешь поверить, – сказал Книжник спокойно, – им станет не до нас.

– Уходим, – скомандовала Белка.

Рыжая мордочка Друга высунулась из ее капюшона. Бельчонок, словно заядлый курильщик, глубоко втянул едко пахнущий воздух, сухо, с отвращением, кашлянул и тут же шмыгнул обратно.

Айша заметила дым над городом, только когда ее отряд въехал на Баттерфляй – многоуровневую эстакаду, по которой когда-то авто попадали на мост.

Парковые, впервые увидевшие такую громадину, явно почувствовали себя не в своей тарелке. Они вообще начали паниковать, едва войдя в Даунтаун Сити. Что с них взять? Дикари! Вот поглядев вблизи на настоящий Даунтаун, который начинался в нескольких милях к юго-востоку по тут сторону Мэйн-Бридж, можно было действительно тронуться умом! Там до сих пор остались стоять несколько настоящих башен высотою в полсотни этажей – рай для смотрецов, дающий обзор на много миль вокруг.

Жрица усмехнулась.

На ту сторону еще предстояло попасть. Желательно живыми.

Бабах выскочил навстречу отряду из-за бетонного парапета, словно кролик из зарослей.

Айша не вздрогнула, сумела сохранить спокойствие, подобающее положению, хотя это было нелегко, а вот Додо отреагировал, да так, как и положено телохранителю Первой жрицы: не успел Бабах сделать еще один прыжок, как ствол обреза уже смотрел ему в грудь, а Додо своим огромным крупом уже загораживал Айшу от не в меру шустрого минера.

Краем глаза жрица засекла и то, как встретили появление Бабаха Бегун со товарищи – вполне достойно, надо сказать. Автоматы в один миг развернулись в сторону опасного гостя, стрелки прикрыли Бегуна с боков и спины, защищая от возможного выстрела. В общем, охотники оказались слажены не хуже группы разведчиков из Сити, и Айша подумала про себя, что никогда нельзя недооценивать противника. Или союзника.

Она невольно ухмыльнулась.

Это уж как получится…

Бабах уперся взглядом в наставленные на него стволы, замер и поднял руки вверх, показывая, что безоружен.

Айша махнула рукой – свои, не стрелять! Додо отступил, открывая дорогу, и Бабах, едва ли не взвизгнув от радости, подскочил поцеловать стремя.

– Живи вечно, Айша! – проворковал он, нежно глядя на жрицу снизу вверх и снова поцеловал стремя.

Минер был низкорослым, кудлатым, его широко расставленные глаза глядели на жрицу с искренней любовью и восхищением.

Айше нравилось, когда на нее так смотрели. Она любила видеть в глазах подданных собачью преданность, смешанную с откровенным желанием.

Бабаху недавно исполнилось тринадцать зим и он уже два года как был минером – талантливый чел, что говорить. Больше он ничего не умел – ни охотиться, ни строить, ни готовить, но ставить растяжки да придумывать разные хитрые ловушки со взрывчаткой или гранатами был мастер. Он считался старшим по охране Мэйн-Бридж и никто из племени даже в дурном сне не сунулся бы на мост без его сопровождения. Если, конечно, не желал раньше времени встретиться с Беспощадным.

Айша наклонилась в седле, потрепала Бабаха по кудлатой, давно не мытой голове и тот немедленно расцвел широкой улыбкой.

Как все минеры, Бабах носил на лице и теле множество шрамов, но пальцы и глаза у него были на месте, а значит, он был хорош в своем деле. Правда, когда-то шальной осколок рассек ему щеку, выбив зубы с одной стороны, и лицо сделалось ассиметричным и в придачу рябым от въевшихся в кожу крупинок сгоревшего пороха, но, и до этого минер красавцем не был, так что ранение общей картины не меняло.

– Живи вечно! – повторил Бабах, держа Айшу за лодыжку.

Пальцы у него были горячие и липкие от пота, но жрица продолжала улыбаться и ногу не убрала.

– И ты живи вечно, Бабах, – ответила она, добавив в голос нежности. Это действовало безотказно. – Что там смотрецы?

– Смотрецы говорят, что на той стороне сегодня трое стрелков, – отрапортовал минер. – Ты хочешь, чтобы я поговорил с ними?

Айша кивнула.

– Да. Попроси их… Нам нужен кто-то из их Вождей…

– Самый главный из Вождей, – вмешался Бегун. – Не кто-то, жрица, а тот, кто всем командует…

Минер скользнул по нему взглядом, словно по пустому месту.

– Кто это, Айша? – спросил он. – Я его не знаю. У него есть право говорить при тебе?

– Это наш новый союзник, Бабах, – Айша привстала на стременах, стараясь разглядеть странно помутневшее небо слева. – Мы договорились действовать вместе…

– А… – протянул минер, сморщив нос. – А я-то думаю, что тут делает живой парковый? И эта фармерская деревенщина…

Как все жители Сити, он с презрением относился к чужакам.

– Полегче, – оскалился Резаный.

В глазах у фармера начала закипать ярость. Рядом с ним тут же как из-под земли вырос такой же злой Облом.

– Ты кого назвал деревенщиной, ублюдок? – прошипел он, хлопая ладонью по кобуре. – Ты кого назвал? Меня?

– Тихо!

Бегун поднял вверх руку.

Говорил он негромко, но по интонации было понятно, что он имеет право приказывать. Даже Резаный это понял и отступил на шаг, демонстрируя смирение и покорность приказам, только верхняя губа у него подергивалась, обнажая крупные желтые зубы и желание вцепиться обидчику в горло.