Ян Валетов – Лучший возраст для смерти (страница 32)
– Ты, кудрявый, осторожнее, – процедил Бегун, не повышая голоса, и сплюнул с презрением. – Мы договорились о мире со жрицей, а не с тобой, чувак…
– Я – чел, а не какой-нибудь тин, – Бабах облизнул узкие пересохшие губы. – Я минер, который открывает и закрывает дороги. И ты не проживешь и минуты на этом мосту без моей помощи. Поэтому не говори со мной так, чувак, а то я немного ошибусь, когда буду проводить тебя на ту сторону.
Он шмыгнул носом и обвел взглядом вновь прибывших, и по тому, как он смотрел, было понятно, что никого из приезжих он не боится.
– Приказывай, Айша, – сказал он, отпуская стремя. – Скажи мне, что тебе нужно, и я скажу, как это сделать.
– Нам нужно на ту сторону, Бабах.
Минер кивнул и отступил на шаг, чтобы уйти.
– Погоди, Бабах…
– Да, жрица…
– Нам не просто нужно перейти через мост. Нам понадобится помощь. Попроси, чтобы ко мне на встречу пришел Косолапый. Скажи, что я хочу говорить с ним.
По лицу Бабаха пробежала странная тень, край рта дернулся, словно от тика, но он совладал с собой.
– Да, жрица…
– Бабах… – снова позвала Айша и добавила негромко: – Я помню, что было в последний раз, если ты об этом…
– Я тоже помню, – ответил Бабах так же вполголоса, и посмотрел Айше в глаза. – В этот раз, жрица, все может быть хуже худшего. Косолапый никогда ничего и никому не забывает.
Он отступил, достал из-под груды мусора спрятанную палку с привязанной рваной белой тряпкой и зашагал прочь, размахивая импровизированным флагом над головой. Шел он странно, можно сказать, смешно – подпрыгивая без всякой видимой причины, делая странные боковые шаги, но уверенно продвигался к баррикаде из разного мусора, преграждавшей путь где-то посередине моста.
– Гы… – расплылся в улыбке Облом. – Чё это он прыгает, как кузнечик? Головой поехал?
– Мост заминирован, – отозвался Бегун. – И с этой стороны, и с той… Так что кончай ржать… Скоро сам так прыгать будешь!
Резаный посмотрел на Облома и едва заметно покачал головой.
– Вам прыгать не придется, – вмешалась Айша. – Если Бабах договорится о встрече с Косолапым, то на нее поедем мы с Додо.
– Еще чего, – возмутился Бегун. – Ты нам не доверяешь?
– Я вам не доверяю, – кивнула Айша. – Но это ничего не значит. Вот то, что вам не доверяет Бабах – это гораздо хуже… Как бы мне не пришлось соскребать вас, союзнички, совком с бетона.
Она улыбнулась, представив себе описанный процесс.
– И еще… Весь мост пристрелян, в меня снайперы точно палить зря не станут, а вот в тех, кого Косолапый впервые видит… В общем, челы, я лично гарантий вам не дам, но можете попробовать. Беспощадный всегда ждет неподалеку!
– Спасибо, – улыбнулся Бегун, но глаза у него стали недобрые. – Я пока воздержусь.
Несколько минут они стояли молча, наблюдая, как Бабах говорит с кем-то по ту сторону баррикады, а потом минер запрыгал обратно.
– Ну? – встретила его вопросом жрица.
– Ему передадут.
– Отлично.
– Не то, чтобы очень хорошо, – поморщился Бабах. – Косолапого нет поблизости. За ним пошлют.
– И?
– Не раньше завтрашнего утра. Или позже.
За спиной у Бегуна в полголоса выругался Облом.
– И ты не спросил кого-нибудь другого? – В голосе Айши звучали озабоченность и раздражение.
– Почему же? Спросил, – пожал плечами минер. – Но там тоже помнят твой последний приход, Айша, так что среди челов из Тауна дураков нет. Они боятся тебя, жрица!
Он осклабился, облизывая Айшу взглядом так, что она буквально ощутила на своей коже его шершавый мокрый язык.
– Что, забери вас всех Беспощадный, тут было в последний раз? – не выдержал Бегун.
– Разговор по душам, – Айша погладила лошадь между ушами и та тихонько заржала в ответ на ласку. – Мы с вождем Тауна по душам поговорили, но Косолапому повезло.
– И нам повезло, – сказал Додо серьезно. Ему явно было не до улыбок. – Повезло, что тебя не разорвало на части! Прошу тебя уйти с моста, жрица. Нам скажут, когда Косолапый появится.
Айша привстала на стременах, разглядывая дым, который теперь был ясно видим слева.
– Это у нас что? – спросила она. – Пожар?
– И не один, – Резаный прикрыл глаза ладонью. – Горит в трех-четырех местах.
– И сильно горит, – добавил Бегун. – Вижу руку пожаров. Может, руку и два пальца.
– Далеко, – махнул рукой Додо.
– Это вверх по реке, – вмешался Облом. – И ветер дует на город.
Он был серьезен и сосредоточен, причем стал таким только что.
– Когда мы сюда пришли, – добавил он, – пожаров было вдвое меньше… Так что это недалеко. Огонь идет на наш старый лагерь.
Облом покрутил в воздухе обслюнявленным пальцем.
– И сюда он тоже идет.
– Это Белка, – процедил Бегун сквозь зубы. – Это все устроила она! Она и эта тварь – Книжный Червь.
– Хороший план, – Айша снова пересчитала очаги пожаров и рассмеялась. Смех получился несколько натужным, лицо жрицы достаточно красноречиво говорило о том, что она в бешенстве. – Просто отличный план для лесной дурочки. Заставить нас тушить пожар, а самой хозяйничать под носом. Послушай, Парковый, я начинаю любить ее все больше и больше!
Бегун ухмыльнулся углом рта и негромко сказал так, чтобы его слышал только Резаный:
– Ты давно ее любишь, Айша… Я знаю…
– Что ты сказал, Парковый? – спросил Додо, поворачиваясь к ним.
– Хорошо, что у нас общие враги, Додо, – ответил Бегун, ни на секунду не задумавшись, изобразив энтузиазм не только голосом, но и мимикой. – Я рад, что у меня в союзниках Великая Жрица Сити!
Додо глядел на Бегуна и Резаного без тени симпатии, как дикий кот глядит на крысу до того, как проголодался. Потом он кивнул и отвернулся.
Айша скомандовала и двое ее гонцов сорвались с места и скрылись в переулке.
Додо подошел к жрице и взял ее мерина под уздцы.
– Стремный чел, – едва слышно сказал Резаный. – Я его не боюсь, просто хочу убить.
– Ага, – кивнул Бегун. – Что-то мне кажется, что он тоже хочет тебя убить. И меня заодно.
– Нам надо держаться вместе, Бегун. Я им не доверяю…
– Да уж… – прошептал Бегун. – Тут ты прав! Я болотному снейку доверяю больше, чем этой паре.
– Нужно составить план… – начал Резаный.
– Есть одна проблема, – перебил его Бегун.
– Какая? – спросил Резаный с недоумением.
– Я не доверяю никому, фармер. Никому, означает в том числе и тебе.
Полуспущенный на воду плот энтузиазма не вызывал.